Утро встретило нас суетой. Рута нервничала так, что разбила чашку за завтраком, а Тим, наоборот, напустил на себя показное спокойствие и молча ковырял кашу, хотя я видела, как дрожат его пальцы. Я смотрела на них и вспоминала себя четыре года назад — такую же взволнованную, стоящую перед воротами Академии Дара с мешочком золотых в потайном поясе. — Не бойтесь, — сказала я, допивая чай. — Вы готовы лучше, чем я когда-либо. — Ты просто успокаиваешь, — пробормотала Рута, теребя край рукава. — Я говорю правду. Ты знаешь травы лучше любого аптекаря, а Тим… — я покосилась на брата, — Тим с детства рыбу ловил и всё время про море читал. Сколько книжек мне в детстве пересказал? Вот видишь, пригодилось. Тим слабо улыбнулся. О море он грезил с тех пор, как выучился читать и нашёл у отца старую потрёпанную книгу о морских путешествиях. Детские мечты, казалось бы, но теперь они вели его в Военную академию. Мы вышли из гостиницы втроём. Я наняла экипаж, чтобы не тратить время на пешие прогулки, и мы покатили по утреннему Остхельму. Город просыпался: открывались лавки, торговцы раскладывали товар, маги в мантиях спешили по делам. Рута прилипла к окну, разглядывая прохожих, а Тим вдруг спросил: — А если меня не возьмут? — Возьмут, — ответила я. — Но если даже нет — мы что-нибудь придумаем. Всегда можно попробовать снова.Медицинская академия встретила нас запахом трав и чистоты. Высокие своды, мраморные полы, тишина, нарушаемая только приглушёнными шагами. Ректор — пожилой целитель с усталыми глазами и добрым лицом — принял нас в своём кабинете. Он долго расспрашивал Руту: откуда она, кто учил её травам, что она знает. Рута отвечала спокойно, но я чувствовала, как она волнуется. Потом ректор попросил её показать что-нибудь на практике. Рута достала свой травник — ту самую книгу, которую мы делали вместе, — и начала рассказывать. О мяте, о душице, о зверобое. О том, какие травы помогают от кашля, какие — от боли в животе, какие — для сна. Ректор слушал, кивал, а потом вдруг улыбнулся. — Вы знаете больше, чем многие наши первокурсники, — сказал он. — Я принимаю вас. Рута выдохнула так, будто держала дыхание всё это время. Я заплатила пять золотых за обучение и, когда ректор уже собирался прощаться, положила на стол ещё пять. — Это на её личные нужды, — сказала я. — Книги, инструменты, одежда. Выдавайте ей по мере надобности. Ректор понимающе кивнул и убрал деньги в стол. Мы обняли Руту на прощание, и я пообещала, что буду навещать её каждую неделю. Она шмыгнула носом, но держалась. Когда экипаж отъезжал, я обернулась — она всё ещё стояла на ступенях, прижимая к груди свой травник. Военная академия оказалась совсем другой. Здесь пахло кожей, потом и металлом. В коридорах гулко отдавались шаги, где-то во дворе кричали командиры, и воздух дрожал от напряжения. Тим, едва переступив порог, выпрямился и перестал дрожать. Кажется, эта атмосфера была ему по душе. Экзамен у Тима оказался простым, но строгим. Его проверили на чтение и письмо — он справился, хоть и выводил буквы старательнее обычного. Потом была физическая подготовка: пробежка, подтягивание на перекладине, простые упражнения. Тим, выросший на работе в поле и на реке, прошёл всё без труда. Седой капитан, наблюдавший за ним, хмыкнул и сделал пометку в своих бумагах. — Берём, — коротко сказал он.Тим выдохнул и украдкой вытер вспотевший лоб. Я заплатила двенадцать золотых за обучение и, так же как в Медицинской академии, оставила ректору ещё пять на личные нужды брата. — Ты не обязана, — пробормотал Тим, когда мы вышли на улицу. — Обязана, — ответила я. — Ты мой брат. И ты будешь учиться, а не считать медяки. Он хотел что-то сказать, но только махнул рукой и отвернулся. Кажется, у него покраснели глаза. К вечеру я вернулась в свою Академию. Поднималась по знакомой лестнице, вдыхала запах старых книг и магических светильников. Общежитие факультета Природы встретило меня тишиной — до начала занятий оставалась ещё пара дней, и большинство студентов ещё не вернулись с каникул. Но моя комната была открыта, и на пороге стояли три знакомые фигуры. — Верба! — Кора бросилась мне на шею, и её фея Искра от избытка чувств осыпала нас обеих искрами. — Ты вернулась! Я думала, ты опоздаешь! — Я никогда не опаздываю, — ответила я, обнимая её в ответ. — Опаздываешь, — поправила Лианна, стоявшая в дверях. — Но мы тебя прощаем. Проходи, рассказывай. Как Ольховка? Как брат с сестрой? — Поступили, — сказала я, и улыбка сама растянулась на лице. Эйлир, сидевшая на подоконнике с книгой, подняла голову и тоже улыбнулась. Мы расселись в гостиной, и я рассказывала им обо всём: о полях, о речке, о пшенице, о том, как Рута учила травы, а Тим мечтал о море. Кора ахала, Лианна задавала вопросы, Эйлир молча слушала, но я видела, что ей интересно. Потом я сходила в свою теплицу. Она встретила меня знакомым запахом влажной земли и зелени. Киви разрослись ещё больше, авокадо вытянулись, манго дало новые побеги. Я обошла каждый горшок, касаясь листьев кончиками пальцев, и растения отзывались теплом. Они ждали меня.Утром я получила учебники и расписание. Третий курс начинался серьёзно: продвинутая погода, высшая артефакторика, управление землями, теория магического права. Я пролистала расписание и почувствовала знакомый азарт. — Ну что, — сказала Бриония, сидевшая на спинке стула, — готова к новому году? — Готова, — ответила я. — И даже больше. Впереди был третий курс. И я знала, что он будет особенным. Вот объединённая версия главы 6, в которой сцена в теплице, признание Элдрика, подслушанный разговор, письмо Мелиссы и появление Дамиана слиты в единую историю.

Я снова пропадала в теплице. Занятия ещё не начались, и я пользовалась свободой, чтобы проверить каждое растение. Киви, авокадо, манго — все они разрослись за лето, и теперь требовали обрезки и пересадки. Я работала в тишине, погружённая в привычный ритм, когда дверь за моей спиной скрипнула. — Я так и знал, что ты здесь. Я обернулась. На пороге стоял Элдрик. Он был одет по-дорожному — лёгкий плащ, сапоги в пыли, — и казался немного уставшим. Светлые волосы падали на плечи, в глазах цвета летнего неба читалось что-то странное — смесь радости и тревоги. Его серебристая фея, Лунница, сидела на плече и, увидев Брионию, приветственно чирикнула. — Ты только приехал? — спросила я, отряхивая руки от земли. — Час назад, — он шагнул в теплицу, оглядываясь. — Я был в замке, у дяди. Не мог вырваться раньше. — Ничего, — я улыбнулась. — Как твои каникулы? — Долгие, — он вздохнул, и я заметила, как тень пробежала по его лицу. — Но сейчас не об этом. Он подошёл ближе. В теплице было тесно от растений, и мы оказались совсем рядом — ближе, чем обычно. Я чувствовала запах его плаща, лёгкий аромат дорожной пыли и чего-то ещё, знакомого и тёплого. — Я скучал, — сказал он тихо. — Я тоже, — ответила я, и это была правда.Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Или, может быть, видела, но не позволяла себе замечать. Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся моей щеки. Его пальцы были прохладными с дороги, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. — Верба, — прошептал он. А потом наклонился и поцеловал меня. Это было неожиданно — и одновременно так естественно, будто мы оба ждали этого целую вечность. Его губы были мягкими и тёплыми, и я на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как сердце заходится где-то в горле. Бриония на моём плече замерла, перестав дышать. Но тут в моей голове словно что-то щёлкнуло. Я вспомнила. Тот разговор в коридоре, который я случайно подслушала. «Верба — просто друг. Не больше». Слова ударили меня, как пощёчина, и я отдёрнулась. — Что? — Элдрик замер, и на его лице мелькнула растерянность. — Верба, что случилось? — Ничего, — я отступила на шаг, поправляя волосы дрожащей рукой. — Просто... ничего. — Нет, — он покачал головой. — Ты что-то вспомнила. Я вижу. Расскажи мне. Я молчала. Бриония, сидевшая у меня на плече, тихо кашлянула и сказала: — Она слышала твой разговор. В коридоре. Ты сказал, что она просто друг.Элдрик уставился на фею, потом перевёл взгляд на меня. На его лице сменялись эмоции: удивление, вина, боль. — Ты слышала? — спросил он. — Слышала, — ответила я, не поднимая глаз. — Верба, — он взял меня за руки, и я не отдёрнула их. — Я должен тебе объяснить. Пожалуйста, выслушай. Не перебивай. Я кивнула, всё ещё не глядя на него. Земля под ногами была тёплой, живой, и я чувствовала, как она успокаивает меня. — Меня обручили в детстве, — начал он, и голос его звучал глухо. — Я никогда не видел невесту. Её зовут Арабелла, она из рода Ферранов, дальняя родственница Изабель, между прочим. Это был договор между нашими семьями, политический союз. Я вырос, зная, что однажды должен буду жениться на незнакомой женщине. И я не мог ничего с этим сделать. Если бы я расторг помолвку без веской причины, это оскорбило бы обе семьи. Мой дядя-король мог бы вмешаться, но для этого нужен был повод. Серьёзный повод. Поэтому я молчал. Поэтому я сказал тому парню, что ты просто друг. Я боялся, что слухи дойдут до Ферранов, боялся навредить тебе и себе. Но я не хотел тебя терять. Поэтому продолжал дружить, просто чтобы быть рядом. Он замолчал, и в теплице стало тихо. Только вода тихо журчала в желобе для полива. — Теперь я понимаю, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Но почему ты не сказал мне раньше? — Я боялся, — признался он. — Боялся, что ты уйдёшь. Боялся, что ты возненавидишь меня. Я хотел найти способ всё исправить, прежде чем говорить тебе. И я... я думал, что справлюсь сам. Я подняла на него глаза. Он стоял передо мной — наследный принц, племянник короля, могущественный маг, — и выглядел потерянным. Как мальчишка, который не знает, что делать. — Ты мог бы просто сказать, — тихо произнесла я. — Я бы поняла. — Прости меня, — прошептал он.Я ничего не ответила. Просто сжала его пальцы в своих. Мы стояли так, среди запаха земли и зелени, и молчали. А потом он тихо добавил: — Я найду способ расторгнуть помолвку. Обещаю. За дверью теплицы, в коридоре, замерли две тени. Две девушки, которые по случайности проходили мимо и услышали каждое слово. Одна из них, высокая и темноволосая, с идеально прямой спиной и холодными голубыми глазами, прижала палец к губам. Её спутница, рыжеватая Клэр, нервно теребила край мантии и часто дышала. — Ты слышала? — прошептала Клэр, когда они отошли на безопасное расстояние. — Он хочет расторгнуть помолвку! Из-за этой... деревенской друидки! — Я слышала, — голос Мелиссы был спокойным, но в нём звенела сталь. — И я знаю, что делать. — Ты? Что ты можешь сделать? — Письмо, — коротко ответила Мелисса. — Моя кузина замужем за дальним родственником Ферранов. Я напишу им. Пусть узнают, что их драгоценный жених влюбился в какую-то выскочку. Пусть пришлют невесту. Или хотя бы кого-то из семьи, кто сможет присмотреть за ним. Клэр захихикала, но быстро осеклась под ледяным взглядом подруги. Мелисса уже не слушала её — она мысленно составляла письмо, подбирая самые ядовитые формулировки.Письмо ушло через три дня с почтовой птицей, которую Мелисса, не скупясь, оплатила из собственного кошелька. Она знала, что делает. Род Ферранов был старым, гордым и очень щепетильным в вопросах чести. Весть о том, что их будущий зять открыто признаётся в чувствах другой женщине, должна была подействовать как удар хлыста. И Мелисса надеялась, что удар этот обрушится на голову той самой «выскочки». Ответ пришёл через две недели. Не письмо — известие. В Академию прибыл новый студент. Его звали Дамиан Ферран, и он был младшим братом леди Арабеллы. Высокий, темноволосый, с острыми чертами лица и надменным взглядом, он явился на факультет Иллюзий в сопровождении двух слуг и целого сундука с вещами. В первый же день он дал понять, что прибыл не просто учиться. Я узнала об этом от Коры, которая влетела в нашу гостиную с горящими глазами и феей, осыпающей всё вокруг искрами. — Там новенький! — выпалила она. — Ферран. Брат той самой Арабеллы. Говорят, он будет следить за Элдриком. А ещё говорят, что он жутко богатый и уже успел поссориться с Ларсом из-за места в библиотеке! — С Ларсом? — я подняла бровь. — С Ларсом поссориться — это надо постараться. — Вот и я о том же! — Кора плюхнулась на диван. — В общем, жди гостей. Этот Дамиан точно будет искать встречи с тобой. Она оказалась права. В тот же вечер, когда я выходила из теплицы, путь мне преградил высокий темноволосый парень в мантии факультета Иллюзий. Он был красив — той холодной, точёной красотой, которая бывает у людей, выросших в богатстве и уверенности в собственном превосходстве. Его фея, тёмно-фиолетовая, с крыльями как у летучей мыши, сидела на плече и смотрела на меня не мигая. — Леди Верба, — произнёс он, и в его голосе мне послышалась насмешка. — Я Дамиан Ферран. Брат леди Арабеллы, невесты Элдрика. — Я знаю, кто вы, — ответила я, останавливаясь. — Чем обязана? — Ничем особенным, — он скрестил руки на груди. — Просто хотел посмотреть на женщину, ради которой мой будущий зять готов разрушить договор, заключённый ещё нашими дедами. Вы, оказывается, друидка. — Оказывается, — сказала я ровно. Он обошёл меня по кругу, разглядывая, как товар на рынке. Бриония на моём плече напряглась, и я почувствовала, как её крохотные пальцы сжались в кулачки. — Знаете, — протянул Дамиан, — моя сестра, возможно, не маг. Но она — Ферран. А вы... кто вы такая? Деревенская девчонка, которой повезло с даром? Думаете, этого достаточно, чтобы войти в королевскую семью?— Я не думаю о королевской семье, — ответила я. — Я думаю об Элдрике. — О, так вы уже на «ты» с наследным принцем? — он усмехнулся. — Мило. Очень мило. Но я здесь, чтобы напомнить вам: у него есть обязательства. И пока он их не выполнит, ваше... увлечение... будет оставаться всего лишь увлечением. А когда Арабелла станет его женой, вам придётся исчезнуть. Надеюсь, вы это понимаете. Я сделала шаг вперёд и встретила его взгляд. Он был выше меня на голову, но я не чувствовала страха. — Лорд Дамиан, — сказала я, — это не я ваш враг. И не Элдрик. Ваш враг — обстоятельства, с которыми вы пытаетесь бороться угрозами. Но угрозы не помогут. — Посмотрим, — бросил он и, развернувшись, зашагал прочь. Бриония выдохнула у меня над ухом. — Ну и фрукт, — пробормотала она. — Хуже сестрицы. — Согласна, — ответила я, глядя ему вслед. — Но он ещё не знает, с кем связался. Впереди был долгий семестр. И я знала, что Дамиан не оставит нас в покое.