— Да тут целый арсенал! — ахнул боец, озираясь. — С такой мощью мы любых дворян в два счета порвем!

Он широко улыбнулся и надел кольцо на палец. Камень тускло сверкнул в полутьме, а по ангару разнеслось еле уловимое гудение.

— Тихо! — я шагнул к собравшимся у ящика повстанцам. — Слышите?

— Щегол, ты совсем… — начал охранник, как вдруг замер. Звук нарастал, и теперь его слышали все. Казалось, он доносится со всех сторон. Словно тысячи маленьких камертонов зазвучали одновременно.

— Эй, ворота! — воскликнул один из бойцов. — Назад!..

Я обернулся: громадные ворота ангара со скрежетом закрывались, отсекая нас от единственного пути наружу.

— Я открою! — боец, сопровождавший Ефима, выбежал вперед и поднял руку, наводя альва-кольцо. Камень вспыхнул.

Альва-аура рванулась извилистыми струями, во тьме полыхнула вспышка света.

И грохнул оглушительный взрыв.

На мои глазах бойца разорвало в клочья. Ударная волна опрокинула повстанцев. В ушах зазвенело от грохота.

— Это ловушка! — крикнул я, бросаясь к массивному контейнеру. — В укрытие!..

И в тот же миг ангар ожил шквалом автоматного огня.

Рязань. Полевой госпиталь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 61,1 на миллион.

— Какого… хрена? — на лице доктора читалась смесь возмущения и гнева. — Я же велел тебе убираться подальше, нахрена ты попёрлась в самое пекло⁈ Ты совсем безмозглая, а?

Поля поёжилась под его взглядом. Но глаз не отвела.

— Я могу помочь людям, — упрямо ответила девушка и уперла руки в бока. — И вообще, чего воротить нос? У вас и так народу не хватает, а что будет, когда начнут поступать раненые?

Она кивнула на наспех поставленные палатки вокруг старого спортзала, куда уже подъезжали машины с ранеными повстанцами. Импровизированный госпиталь был раза в два меньше их прошлого убежища, но уже можно было уверенно сказать, что он переполнен. А сражение на заводе только началось.

— Раз я сказал, что!.. — начал он, как замолк, глядя на подъехавшую к спортзалу машину, набитую ранеными. Вдали, сквозь близкую канонаду боя, послышались несколько мощных взрывов. В гуще черных облаков зловеще засверкали багровые молнии.

— Сказал он. Им вон скажи. Хватит кобениться, у нас куча работы, — подытожила Поля и, отряхнув перепачканное платье, закатала рукава. — Куда мне идти? На сортировку раненых или в перевязочную?..

Невозмутимость девчонки, годившейся ему во внучки, обескураживала.

— Да тут везде сплошная перевязочная… — процедил он, пряча за спину перемотанную, в пятнах крови руку. Сморщил лоб, напряженно обдумывая её слова, и кивнул.

— Раз уж пришла, изволь пахать во всю силу. За мной. И учти, тут тебе не дворянские ясли! Никаких мне соплей, ясно? Ошибки тут измеряются в человеческих жизнях.

Кивнув, Поля поспешила за доктором в спортзал. Еще у входа она почувствовала, что ее ждало внутри. Но едва ступила в распахнутые ворота, как окунулась в настоящий ад.

Спортзал, даже толком не разделенный на зоны, был заставлен койками, носилками и наспех разложенными кушетками. Со всех сторон доносились голоса, стоны, крики, сдавленная брань. Сбившиеся с ног медсестры усердно хлопотали над ранеными, а рядом их дожидались другие окровавленные пациенты.

В воздухе витал стойкий запах крови и лекарств, голова сразу начала легонько кружиться.

— Значит так, — привычно начал доктор, быстро сориентировавшись в окружении, как сзади раздался крик.

— Новую партию привезли! Куда их?..

Они с Полей отскочили от входа. Двое внесли носилки с раненым, доктор мельком глянул на него — и сразу посмотрел на Полю.

— Бери его, первичный осмотр, сортировка. Передай врачу, как закончишь, и сразу бери следующего. Поняла?

Кивнув, она пристроилась к ребятам, державшим носилки, и указала на свободную кушетку.

— Сюда несите! Я сейчас!

Пока повстанцы устраивали раненого, она подготовила свою неразлучную санитарную сумку и выудила из нее ножницы для одежды.

— Дальше я сама, — кивнув ребятам, свернувшим носилки, она склонилась над раненым.

— Он твой, сестрёнка, — безразлично бросил повстанец напоследок.

Перед ней лежал молодой парень лет двадцати. На бледном, в пятнах крови лице играли желваки. плотно сжатые губы побелели. На пыльной одежде чернели пятна крови, одна штанина была разорвана, а на левой руке ниже локтя висели лишь рваные лохмотья, перетянутые жгутом. С обрубка, бывшего на месте оторванной руки, слетали редкие капли крови.

Парень смотрел на нее холодными, бледно-голубыми глазами. Без страха или паники. Казалось, он уже знал, что обречён.

Руки, зависшие над задубевшей от крови курткой, предательски задрожали.

— Держись, миленький, сейчас… — сглотнув вставший в горле ком, Поля принялась резать куртку. В памяти всплыл порядок осмотра, и первым делом шли легкие. Распоров куртку, она осмотрела грудь и живот бойца. Кожа на груди напротив сердца вяло подрагивала, но к счастью, ранений, задевших легкие, не было. Два пулевых отверстия в животе с торчащими тампонами она присыпала кровоостанавливающим порошком и начала проверять жгуты.

— Не траться, — бесцветным голосом просипел парень. — Побереги на других. Я уже не жилец.

— Помолчи-ка лучше, врач мне тут нашелся, — буркнула она, строго глянув на бойца. — И не таких вытаскивали…

Она врала. И знала, что вышло у неё неубедительно.

— Сейчас поменяю жгут и передам тебя врачу, очень хорошему, — затараторила Поля и наложила турникет выше старого жгута. — Он тебя залатает на раз, будешь как новенький, а руку тебе сделают протезом, сейчас очень хорошие протезы, почти и не заметишь…

Тот слабо усмехнулся.

— Не поможет… крови… много утекло…

— Держись, говорю же, — закончив с турникетом, Поля достала внутривенную систему с пакетом физраствора. — Переливание тебе сделаем, ты только дождись. Уже совсем скоро…

Больше парень с ней не говорил. Она знала, шанс действительно был, если быстро сделать операцию. Но в царившем вокруг хаосе таких, как он, были десятки.

И всё же…

Девушка наспех нацарапала на листке описание и метнулась к ближайшему врачу. Тот едва отошел от кушетки с пациентом, стягивая окровавленные перчатки.

— Доктор, красный! Ампутация руки, огнестрел в живот, давление падает, много крови потерял!.. Нужно переливание, жгут не снимать до стола!..

Он посмотрел на неё таким тяжелым взглядом, что слова застряли в глотке.

— Пусть терпит, дочка, — глухо ответил он и кивнул на ещё одну кушетку, которую катила взмыленная медсестра. — У меня ещё один на очереди… тоже красный. И не может ждать. Не сделаю операцию сейчас — умрёт.

— И что мне тогда… — Полина запнулась.

— Сделай всё, чтоб дождался, — сухо бросил он и вскрыл упаковку стерильных перчаток.

Она вернулась к пациенту с тяжелым сердцем. Сев рядом, Поля взяла его руку: слабый пульс едва прощупывался. Но на шее упрямо билась венка.

Почувствовав прикосновение, он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Совсем чуть-чуть подождать нужно. Сейчас врач закончит и сразу к тебе, — она вымучила улыбку. — Как тебя зовут? Меня вот Полиной звать.

Парень слабо пошевелил губами. Его кожа из бледной становилась сероватой. Поля глянула на раны в животе: вокруг тампонов скопилась свежая кровь. Кровотечение крало минуты его жизни.

В груди похолодело. Она ощущала, как жизнь покидает парня, и ничего не могла сделать.

— Поговори со мной, пожалуйста, — попросила она. Ладони обняли его руку. — Во имя скотьего бога, не смей сдаваться, понял? Борись. Пожалуйста, борись! Я буду бороться вместе с тобой… только пожалуйста…

Его неподвижный взгляд смотрел на неё. В уголках голубых глаз бойца повисли слезинки.

Поля закрыла глаза и воззвала к дару. Лёгкое жжение прокатилось по телу, запульсировав в груди, и потекло в руки.

Голубое свечение окутало их обоих, разливая по телу волны приятной прохлады. Свет желтых ламп над кушетками, где работали врачи, затмевало холодное, приятное сияние.