— Кстати надо ещё, что бы хоть кто — нибудь на этом самом верху прочёл твои послания, а то не исключено, что они окажутся в корзине для мусора. Сочтут их на опус очередного сумасшедшего и отправят туда. Но дело даже не в этом. Какие такие меры по — твоему надо будет предпринять, что бы все этого не произошло?

— Ну не знаю. Наверное те кто наверху найдут такие меры. Когда получат эти предупреждения.

— Найдут? А ты уверена в этом? А, что им мешает найти их сейчас? Наверное те кто входит в состав Политбюро обладают всей полнотой информации о всём, что происходит в стране? И какие такие меры нужно предпринять, что бы спасти СССР? Не думаешь ли ты, что для этого будет достаточно заменить наверху нескольких лиц? И даже если это произойдёт, где гарантия того, что эти новые лица справятся с задачей лучше чем те которые будут править страной всего через несколько лет? Да этих самых лиц ещё и найти надо! А не боишься ли ты того, что они в результате всего сделают ещё хуже чем это будет в той версии истории из которую довелось наблюдать мне? Пусть не сразу, но хуже?

В общем мы разговаривали таким образом некоторое время и в конце концов Варвара нехотя, но начала признавать мою правоту. Главным образом она не видела оптимального способа доставки информации о ближайшем будущем страны тем людям которые принимали и приводили в жизнь непосредственные решения в сфере политики и экономики. А не имея такого канала ведущего непосредственно на самый верх СССР было бы полной нелепостью затевать, что — либо. Тем более, что записи моего дяди носили довольно неполный характер, а сам я далеко не так, как хотелось бы, знал историю последних лет СССР.

Но тем более Варвара ухватилась за довольно подробные записи о громких преступлениях в позднем СССР, которые сделал мой дядя. Видимо здесь сказалось его увлечение темой советской криминальной историей.

— По крайней мере хотя бы здесь мы должны попытаться сделать что — то. Я посмотрела эти записи. Ужас! Особенно, что касается этих самых серийных убийц. Никогда бы не подумала, что эта гадость водится у нас! А тут! Ты посмотри — десятки жертв. Женщины, маленькие дети! И как эти изверги их убивали! Кровь стынет в жилах. А главное это всего несколько человек. И за их преступления будут к тому же осуждены невиновные.

— Ну не все из них ещё начали свой путь, хотя ты права. Попытаться сделать хоть что — то надо!

— Не попытаться! А сделать!

— И, что ты намерена предпринять? Опять письма?

— Да хотя бы и так. Раз нет возможности непосредственно предотвратить готовящиеся преступления. Как это сделали мы в случае с Надей.

Я с сомнением покачал головой на всё это.

— Не знаю. По моему все эти письма очень сомнительное предприятие. Оно вызывает у меня очень большое сомнение. Если бы так легко можно было предотвратить всё плохое.

— Хорошо! Что предлагаешь ты?

— Да ничего я не предлагаю. Не предлагаю потому, что ничего лучшего мне в голову не приходит.

— Ну вот видишь! Тебе ничего не приходит в голову, а тем не менее ты критикуешь всё то, что предлагаю я!

— Я не критикую, Варюх. Я сам думаю, как сделать лучше. Но увы, идеального решения тут видимо нет и не предвидеться. Слишком уж всё необычно. Как говорят — в литературе подобные случаи не описывались.

Остаток вечера я рассказывал Варваре о том, как мне жилось в двадцать первом веке. О всех тех технических и не только технических новшествах, что изменили жизнь людей по сравнению с 1978 годом. В том числе я рассказал об интернете, мобильной связи и всём том подобном, что ещё полностью (ну или почти полностью) отсутствовало сейчас здесь.

Оказалось, что в детстве Варвара читала много фантастики и поэтому не сказать, что бы мои рассказы о ближайшем будущем и его технических новинках как — то сильно поразили её. Оказывается многие писатели — фантасты в той или иной форме предсказывали всё это на страницах своих произведений. Мне было трудно, сказать что — либо на это, поскольку я читал фантастику довольно нерегулярно и куда меньше чем Варвара, хотя как раз в моё время возможностей для этого было значительно больше.

— Знаешь, — сказал я ей в заключение, — я конечно понимаю почему тебе не хочется, что бы рушилась та жизнь которой ты, да пожалуй и вся страна живёт сейчас. И это несмотря на все те недостатки, что присущи ей и о которых ты сама прекрасно знаешь. Я об этой жизни вплоть до самого недавнего времени имел самое отдалённое представление. Из своего жизненного опыта я мог только вспомнить, да и то довольно смутно пустые прилавки в магазинах, в конце правления Горбачёва. А потом были девяностые которые многие проклинают и наверное поделом, но это было моё детство. А детство оно по определению плохим не бывает. Правда оказавшись уже здесь, в 1978 году, я воочию убедился и во всех плюсах и во всех минусах советской жизни. А они — эти плюсы имеются и их немало. Многое здесь меня вообще поразило до глубины души. В хорошем конечно смысле. Но с другой стороны жизнь приучила меня смотреть на окружающую действительность без розовых очков. И я прекрасно вижу, всё, что произойдёт позже, через какие — то десять с небольшим лет вызревает уже здесь и сейчас. Причём вызревает совсем не в малом количестве.

Назавтра вернувшись с работы Варвара сразу же засела за печатную машинку и начала набивать текст своего послания в МВД о грядущих тяжких преступлениях, которые ещё не произошли в СССР, но которые непременно произойдут если не принять экстренных мер по их предотвращению. Я конечно скептически смотрел на всё это мероприятие, но с другой стороны чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. В конце концов, надо было позволить Варваре дать выход её неуёмной энергии.

Посмотрев с каким она ожесточением бьёт по клавишам печатной машинки (насколько я понимал это была немецкая «Эрика» вещь довольно крутая для СССР 1978 года) я откашлялся и спросил:

— А позвольте узнать, уважаемая Варвара Викторовна, по какому такому адресу вы планируете отправить эти ваши послания? Не местному ли участковому?

— Не считай меня за дуру. Нет конечно. В МВД СССР намереваюсь их отправить. Копию в МУР.

— Разумно, разумно. А в какой почтовый ящик собираетесь их бросить?

Варвара подняла на меня глаза и сказала:

— Андрюша, не считай меня за круглую дуру. Почтовый ящик я выберу подальше, и конверты я сегодня купила в киоске который находится далеко от места моей работы. И вообще я всё учла. Не волнуйся за меня. Детективы я тоже читала, как и ты. И соображалка у меня на месте.

— Ладно всё понял. Не буду мешать. Счастливой и главное продуктивной работы.

Варвара стучала на машинке до глубокой ночи. Я так и заснул под её треск. Проснулся от того, что меня толкают в бок и оторвав голову от подушки услышал недовольный голос:

— Подвинься. Я, что по твоему на краешке должна спать?

— А это ты, — зевнув сказал я, — ну как завершила свои труды?

— Завершила, завершила. А ты двигайся. А то мне спать хочется. Устала как ломовая лошадь. А мне ещё утром на работу в отличии от некоторых.

На следующий день когда Варвара вернулась с работы я спросил её:

— Ну как отправила свои послания?

— Отправила. Кстати я поговорила с одним своим коллегой Женей Сергеевым. Он ходит в спортзал Поговорила насчёт тебя. Ну можно ли ходить туда и тебе. Как я поняла там не только спортзал, но и бассейн. В общем целый комплекс. Он сказал, что без проблем. Хоть со следующей недели.

— Вот за это, Варюха, спасибо! А то я совсем уже киснуть начал! Нехватка движения одолела.

— Я вот ещё, о чём хотела спросить тебя. Хотела, хотела, да всё время выбрать не могла. С теми людьми, с преступниками, которых ты Лернеру передал, с ними, что будет?

В ответ я пожал плечами.

— Думаю, люди Якова Семёновича узнают у них всё, что нужно, а потом всё — финиш! А что ты хотела? Путёвку в Кисловодск им выдать? Разбойник — живой покойник. Так в народе говорят. Они сами выбрали свою участь. Причём давно и заметь добровольно. Даже в своём преступном ремесле они могли бы выбрать специализации менее кровавые. Но они выбрали то, что выбрали. И вот итог.