— Что? — я взял её за руку. Альва теплыми волнами потекла между нами, сливаясь в единый поток.

Она нагнулась ко мне с хитрой улыбкой и, прижавшись губами к уху, прошептала.

— Нарушила бы все запреты альвы, и будь что будет! Пока ты со мной, я смогу что угодно.

Я улыбнулся ей и поднялся из кресла. Мы подошли к окну и, отдернув занавески, посмотрели на горизонт.

За конами дворца облака окрасились алым.

Над верхушками сверкающих небоскрёбов и роскошных дворцов брезжил рассвет. Первые лучи солнца коснулись крыш Москвы, заскользили по умытым летним дождём улицам и шпилям столицы.

Я почувствовал, как теплые пальцы Лилит коснулись моей ладони — и сжал её руку в своей.

Империя, пережившая войну с монстрами, восстание, безумие узурпатора и сражение с альвой, выстояла. И встречала новый день.

Впереди было много работы, трудных решений, ошибок, тысячи компромиссов и новых побед.

Одному богу известно, каким будет завтрашний день, но в одном я был уверен наверняка.

В этом мире есть люди, ради которых стоило совершать невозможное.

КОНЕЦ.

От автора:

Что ж, большой труд подошел к концу. Спасибо, что дошли вместе со мной до финальных строк.

Уверен, эта история не раз вызывала у вас улыбку, заставляла переживать за героев, злиться, радоваться, может даже плакать, переживая за судьбу любимых персонажей. И надеюсь, вам понравился финал этой истории и её героев.

Она получилась совсем не такой, как я задумывал сначала. Но совершенно точно, она стала лучше, чем я планировал.

Спасибо всем, кто следил вместе со мной за приключениями Ярослава и Лиливайсс! Спасибо за комментарии и отзывы, молчаливые лайки и терпеливое ожидание новой проды.

И отдельное спасибо хочу сказать людям, без которых этой книги никогда бы не было:

— Екатерине Карташовой, потрясающему писателю и подруге, ставшей крёстной матерью для всех моих героев;

— Владимиру Атомному, верившему в эту историю порой даже больше, чем я сам;

— Риоко, моей вечной музе.

Увидимся на страницах новых книг! И я надеюсь, что старт новой истории состоится уже совсем скоро. Это будет потрясающая история)

С уважением, Михаил Беляев.

Ильда, месяц Смеющегося ветра, 949 год Седьмого Дракона.

Резиденция герцогов Воронов, Пик Воронов, Герцогство Воронов, Священная империя Грифона.

Рождаться — больно.

Просто невероятно и невыносимо больно.

Настолько, что хочется кричать и выть раненным зверем, так чтобы разорвать свои связки. Так чтобы навсегда забыть о произошедшем.

Откуда я это знаю?

Так всё это ощущал всего пару часов назад, испытывая такой букет ощущений, для описания которых никаких матерных ругательств не хватит. И это у меня, человека выросшего не в самой культурной компании. Я часто слышал, как женщины в разговорах о материнстве и беременности говорили, что роды это второе по боли действо, после сожжения на костре.

Теперь я полностью с ними согласен. Но болезненное оно не только для матери, но и для самого ребенка.

И тот факт, что он в этот момент ничего не видит, не слышит и не ощущает, ни капельки не помогает. Наоборот — делает только хуже. В один момент холодный и жёсткий воздух, будто порывистый ветер в сорокаградусный мороз, обволакивает тебя.

Нос разом ощущает десятки, если не сотни незнакомых и противных запахов, уши наполняются криками о чём-то говоривших женщин и мужчин, а кожа начинает жечь, будто сразу после утробы младенца купают в кипящем масле. Незабываемые ощущения.

Поэтому ничего удивительного, что сразу после того как из моих ноздрей и рта ушла забившая их слизь, я заорал как резанный. Мне, зараза, было больно! Очень больно!

Слава Богу или тому кто меня сюда засунул, что у младенцев во время рождения ещё нормально не функционирует нервная система, иначе ощущаемая мной боль была бы гораздо сильнее. Ничего удивительного, что после такого никто не помнит своего рождения. Психика человека устроена так, чтобы сделать всё возможное для его ограждения от чудовищных воспоминаний, которые могут привести к различным психозам или депрессии. А это сильно мешает жизни и размножению, основным биологическим задачам любого живого организма.

Вот так поступил и мой разум — поняв, что его владелец сейчас заработает несколько психических травм и может навсегда остаться овощем, он меня вырубил и затёр основную часть воспоминаний о произошедших событиях. И, повторюсь, слава Богу.

Так что в следующий раз очнулся я просто маленьким и беспомощным комочком, что было невероятным прогрессом по сравнению с прошлым агонизирующим овощем, который мог только орать.

Можно было назвать это успехом, ведь одно из самых трудных испытаний в жизни любого человека — рождение, я успешно прошёл и впереди меня ждало детство, юность и старость, не знаю, безрадостное или наоборот.

Кого меня, спрашиваете? Позвольте представиться — Хромов Александр Рустамович, инженер-биотехнолог, до недавнего времени работавший на производстве ликероводочного завода одного большого восточноевропейского города, известного своими большими запасами соли, культурой и вечно плохой погодой. ФИО можете даже не запоминать, уверен в новом мире мне точно дадут новое.

Главное шобы не хуже первого — быть Акакием или Дележем, родись я в семье каких-нибудь «интеллигентов», мне точно не улыбалось.

Попал я в эту, со всех сторон неординарную ситуацию, очень просто и банально.

Я умер.

Да, просто крякнул, как и любой человек, которому Вселенной был отведён его срок. Просто в один момент, когда я сидел дома за компьютером и играл в старую, но любимую, стратегию неожиданно появилась сильная, сдавливающая боль за грудиной, из ниоткуда появился страх, заболел локоть правой руки, заныли челюсть и шея, а сердце начало биться медленнее и стало трудно дышать. С трудом сопротивляясь страху, я быстро сопоставил происходящее в голове и мне сразу всё стало ясно.

Инфаркт. Всё как по методичке. Не зря же я в университете курсы первой помощи посещал, для повышения квалификации. Правда, в итоге это не особо сильно мне помогло.

Вызвал скорую. Те, к их чести, приехали достаточно быстро. Всего за пятнадцать минут, что было даже быстрее стандартного норматива. Отвезли в больницу, где молодой врач, всего на пару лет меня младше, быстро провёл все анализы и выдал вероятно самый худший диагноз.

Инфаркт миокарда. Первый по внезапной смертности и смертельности вообще. Я уже было отчаялся, но врач меня успокоил и сказал, что мне повезло. При стационаре велики шансы купировать последствия некроза тканей сердца и продолжить жить дальше. Да, бегать как раньше я больше не смогу, но и не сильно хотелось. Ведь главное остаться в живых.

Я было обрадовался, встал с кушетки, куда меня усадили, но вдруг последовал сильнейший укол в сердце и перед глазами всё потемнело. Дальнейшее я помнил смутно и урывками. Громкие приказы врача, крики медсестёр, зычный голос старого хирурга… всё это проплывало мимо меня. И в какой-то момент, я просто упал во тьму.

Темнота поприветствовала меня пустотой.

Абсолютным ничто, в котором, словно сердце, билась огромная белоснежная точка.

То что произошло дальше, я до сих пор объяснить не могу. Просто в какой-то момент я почувствовал, будто всю мою жизнь на глазах разобрали, просканировали и отбросили куда подальше, как что-то не нужное и не важное.

Мои годы в детском доме, которые были на удивление хорошими, отзываясь в памяти тёплой ностальгией. Созданный несколькими энтузиастами, при поддержке пары честных (что для российских 90-х было невероятной редкостью) бизнесменов средней руки, он был местом где реально заботились о детях, что не только не дало мне скатиться в криминал, но и вырасти нормальным человеком.