— Герхард маг… — тихо заговорила фройляйн. — Очень сильный маг. Ты знаешь, что он приручил тьму. Все знают. И он попал в плен. Прошло три месяца. Уже больше трех… А о нем ничего не слышно…

Она опустила взгляд и рассеянно гладила одеяло, обводя пальцем незамысловатый узор.

— Он может быть ранен.

— Возможно… А еще мог потерять память. Или получить травму спинного мозга. Я наводила справки. Восстановление подобных травм практикуют только в Империи. Потому что без магии лечить не умеют. И тогда он сейчас где-то там… парализован. Прикован к бессильному телу и ничего не может сделать. Или его держат без сознания насильно, потому что боятся… И тогда его разум превратился… в труху. И я не знаю, что хуже. Но точно знаю, что он еще жив.

Стало холодно. А потом жарко. Но вовсе не потому, что в каюте резко изменилась температура. Нет. Просто он понял, зачем понадобились патроны. И впервые за путешествие взглянул на нее иначе. Потому что когда человек рискует жизнью ради призрачной надежды на чудо — это эгоистичный каприз, но когда он целенаправленно движется навстречу возможной смерти, стараясь предусмотреть все возможные осложнения и не пасть духом…

— Я хочу его найти. Хочу, чтобы он вернулся домой. Но я не знаю, что именно я найду. И как доставить его домой, если… — Сабина шмыгнула носом и перевела дыхание. — Если все совсем плохо. И я не хочу оставлять его в плену… Ни в каком виде. Я готовилась. Перед отъездом. Училась стрелять… И у меня получалось. Но… Оказалось, что по мишеням стрелять проще.

Она подняла взгляд на Вилли. Покрасневшие, опухшие глаза с проступившими капиллярами. Глаза женщины, поднявшей не свою ношу.

Вот почему она не пошла к императору, а тайком договорилась с Кенигом. Предложить возможность спасения брата-бастарда — героизм, а вот сказать, что возможно придется убить его — приговор. Может, между братьями любви и нет. Но лучший изобретатель Империи — сокровище, которое нельзя потерять. И вряд ли бы император согласился на столь радикальные меры.

— Я даже не смогла убить этого скота! А он заслуживает смерти!

Не всем дано убивать. Не все могут хладнокровно смотреть в лицо и нажимать на спусковой крючок.

Капитан Адлер мог.

Поэтому он молча встал и пересел на кровать рядом с ней, обхватил за спину и почувствовал, как ее голова уже почти привычно опустилась на плечо.

— Когда нужно будет стрелять, просто скажи, куда. Я все сделаю.

Если ноша тяжела для одного, ее всегда можно разделить на двоих.

Корабль скрылся из виду и Дитрих скрипнул зубами от досады.

— Сбежала! И как только успела?

Он отвернулся от моря и окинул взглядом порт, больше напоминающий поле битвы. Изуродованные трупы, кровь, внутренности местами вывалившиеся на землю, глухие стоны умирающих. Мерзкое зрелище.

Маг перешагнул ближайшее тело, собираясь покинуть неприятное место. Когда люди немного успокоятся, стоит поговорить с начальником порта — или кто там вместо него? — и выяснить, отправится ли еще какой-нибудь корабль в Изрилиону. Если нет, нанять. Оставлять сбежавшую девку в покое он не собирался.

— Что ей вообще понадобилось в Изрилионе? — продолжал бормотать он, оставляя позади несчастного, попытавшегося ухватиться за ногу.

— Помогите…

На губах умирающего застыла кровавая пена, и Дитрих брезгливо поджал губы. Вспомнился Ингемар, всегда предпочитавший чистоту и аккуратность. Некоторые привычки покровителя въелись под кожу, что не вытравить. Впрочем, правителю редко приходится самому пачкать руки. Оставалось надеяться, что подобное путешествие у него последнее.

«Она не уйдет далеко…»

Неожиданно раздавшийся в голове шелест вызвал улыбку.

— Вернулся, наконец-то! Я уже начал скучать.

Решив заняться городом, элементаль покинул его и не появлялся с того момента, как Дитрих добрался до лекаря. Ему потребовалось время, чтобы расшевелить людей. Но учитывая общие настроения ферентийцев, эффект превзошел все ожидания.

«Мой собрат встретит их по дороге».

— Собрат? По дороге? Водный элементаль?

«Да… Им понравится встреча…»

Смех темного напоминал захлебывающиеся звуки удушья.

Маг невольно поморщился, но промолчал. Если девчонку настигнет элементаль воды, вряд ли они еще встретятся.

— Так нам можно возвращаться обратно?

«Еще нет… Подождем новостей. Хочу убедиться, что этот упрямый ящер усвоил урок, и в следующий раз станет сговорчивее…»

Подождать, значит. Тоже неплохо. Можно заселиться в какую-нибудь гостиницу получше и отдохнуть с комфортом. Он заслужил небольшую передышку…

— …и заливаем сюда самогон, — закончил объяснять Герхард, проделывая то, что сказал. Резкий запах ударил в нос, привязываясь к волосам и рубашке, не говоря уже о руках. Сразу же захотелось помыться, день выдался долгим и сложным, но сначала нужно закончить работу.

Адаптировать под самолет спиртовой двигатель оказалось не так уж и сложно. Конечно, он накладывал ограничения, необходимость заправки, скорость и время полета, но возможность создать привычный механизм с тьмой сейчас отсутствовала, приходилось делать то, что возможно.

— И он полетит? — с опаской поинтересовался бледный Джузеппе, лишь пять минут назад радовавшийся как ребенок, когда сборка была завершена.

— А куда он денется?

Герцог закрыл отсек в носовой части и погладил бок самолета. Механизм готов для испытаний. Пусть грубый, местами топорный и совершенно не изящный, он уже мог выполнять основную задачу. Летать. Остальное можно улучшить потом.

Сидения — скамейки, прикрученные к полу. Управление рычагом вместо руля, потому что помимо права и лева, самолет еще должен набирать высоту и опускаться к земле. Кожаные шапки и очки, куртки, чтобы защититься от встречного потока воздуха и не замерзнуть. И вот теперь двигатель и заправка. Все выверено, подогнано и синхронизировано. Осталось только проверить.

— И когда… вы… мы… полетим? — изрилионец на глазах терял энтузиазм.

Герхард окинул его пристальный взглядом и уточнил просто на всякий случай:

— Ты же не боишься высоты?

— Нет! — слишком быстро ответил бывший студент, а затем смутился и опустил взгляд. — Немного… Голова чуть-чуть кружится, когда на крыше приходится работать… А так я не боюсь!

То есть высоты в пару этажей мальчишке хватало, чтобы начать испытывать сложности. А самолет должен подняться значительно выше. Кажется, кое-что в своих расчетах кардинал не учел.

— Ваша Светлость, — к ним медленно подошел комендант Цитадели, — механизм завершен?

На имперском он говорил с запинками и сильным акцентом, но лучше, чем сам герцог на изрилионском.

— Именно. У вас имеются какие-то вопросы?

За все время работы синьор Галло ни разу не приближался, предпочитая наблюдать за прогрессом со стороны.

— Когда вы планируете первый полет?

— Сначала нужно обкатать самолет на земле и вывезти его за пределы крепости. Здесь слишком мало места, чтобы он смог набрать нужную скорость и взлететь.

— Я отдам указания, — по-военному четко ответил комендант. — Сегодня же ночью его вывезут за стены. Завтра сможете приступить к проверке.

— Благодарю, синьор Галло, вы очень любезны.

Герхард вежливо улыбнулся, понимая, что предусмотрительность коменданта происходит отнюдь не из желания услужить, а от страха перед кардиналом, который потребует отчет и спросит о причинах заминок.

— Так когда вы планируете летать?

Вернулся к интересующему его вопросу изрилионец.

— Как только обкатка завершится. Если никаких сложностей не последует, можно начинать полеты.

— Хорошо. Я буду наблюдать со стены. И присоединюсь к вам во время первого полета.

— Я думал, со мной полетит Джузеппе.

Мальчишка при их разговоре всячески пытался слиться со стеной и не привлекать внимание. Синьор Галло вызывал у него лишь чуть меньший страх, чем кардинал.