— Он останется на земле. Если что-то пойдет не так, кто-то должен создать второй самолет, — жестко закончил разговор комендант, не отводя взгляда.

Военный до мозга костей. Прямолинеен, суров и предан. Перед полетом точно не струсит. И наверняка возьмет с собой оружие, а в пиковый момент рука не дрогнет пустить пулю в спину пилоту, если тот начнет дурить.

Собственный приговор пленник без труда прочел в темных глазах и ответил лишь вежливой улыбкой и кивком. А что еще оставалось?

Бьянка привычно опустилась на колени перед кардиналом Герра, прибывшим еще утром.

— Ваше Преосвященство, — она поцеловала кольцо.

— Расскажи мне о пленнике, дитя.

Странно слышать те же слова, спустя столь короткое время, но ощущать совсем иное. Смотреть в знакомое лицо, внушающее невольный трепет и задаваться вопросом: знал ли Герра о заговоре? Не мог не знать. Его брат женился на внучке Бочелли, укрепив положение никому неизвестного рода. Это не совпадение. Нет. Восемнадцать лет назад Лоренцо Герра являлся обычным священником. Еще далеко не кардиналом. Но мог обладать амбициями. И покровительством… Ведь для политика религия — лишь еще один инструмент, как сказал герцог.

— Он собрал самолет, — привычные слова легко шли с языка, пока разум пребывал в смятении. — Ему помогали военные. Сегодня должен быть завершен двигатель. Джузеппе вникает в каждую деталь и задает много вопросов.

— Не пытается ли еретик склонить юношу на свою сторону?

— Нет, Ваше Преосвященство. Они говорят только о работе.

— Уверена ли ты в своих словах, дитя? Синьор Галло говорил мне, что несколько дней ты провела в часовне.

Не стоило рассчитывать, что ее отсутствие останется незамеченным. Бьянка и не рассчитывала, подготовив ответ на вопрос:

— Так и есть, но в эти дни рядом с еретиком и Джузеппе находились военные. Они не оставались наедине, и пленник не мог склонить юношу на свою сторону. Его попытки сразу бы заметили и пресекли.

— Ты настолько доверяешь пленнику?

— Я верю в силу духа солдат, избравших своим призванием служение Создателю в Цитадели его.

Сестра безмятежно встретила испытующий взгляд человека, похожего на хищную птицу. Он искал в ней сомнения, неуверенность или вину, но не находил, как и раньше. Ведь ничего подобного она не испытывала. И в свою очередь вглядывалась в него, пытаясь понять уже не как проводника воли Создателя, но как человека, обделенного властью.

— Твоя вера достойна восхищения, дитя, — Герра оставался невозмутим. Он уже наверняка все знал и лишь проверял ее. — Но что ты делала в часовне?

Лгать нельзя, рассказывать о поисках — тоже. Ее семью убили за участие в заговоре, и пока она считала отца еретиком, оставалась в безопасности. Но если начать задавать вопросы или ворошить прошлое… Чем придется заплатить за ответы?

— Я смотрела церковные книги, Ваше Преосвященство. Старый священник уже год как умер, и нового в Цитадель так и не назначили. Некоторые записи пребывают в беспорядке. Послушник не успевает вносить все новости. Мне показалось, что я могу принести пользу, приведя некоторые книги в порядок.

Несколько записей пришлось действительно внести, а в некоторые внести правки, чтобы создать видимость работы.

— Твое стремление похвально, — голос зазвучал строго, — но впредь постарайся больше времени уделять пленнику и его разговорам с Джузеппе. Уберечь хрупкий разум юноши от влияния еретика наша первостепенная задача.

— Я смиренно прошу прощения за вольность, Ваше Преосвященство, и обещаю впредь быть внимательнее к пленнику.

— Я благославляю тебя на службу, дитя.

Широкая ладонь легла на склоненную голову, и монахиня впервые не почувствовала ничего, получив благословение. Разве что понимание, что сегодня ей поверили, но впредь стоит быть осмотрительнее.

Маленькая победа заставила стать смелее:

— Могу я задать вопрос, Ваше Преосвященство?

— Тебя что-то беспокоит, дитя?

Глаза кардинала оставались холодны и равнодушны. Почему раньше она не замечала этого?

— Работа пленника подходит к концу. Скоро его изобретение будет завершено. И мое служение в Цитадели подойдет к концу. Когда мне будет позволено вернуться в монастырь?

Несмотря на всю простоту, вопрос, как и ответ на него, был крайне важен. Ведь только он мог приоткрыть будущее, и планы, которые строил на нее Лоренцо Герра.

— Ты желаешь вернуться к сестрам?

— Там мое место, мое служение, и не могу отлынивать от него, оставаясь в Цитадели дольше необходимого. Если, конечно, на то не будет воли Создателя.

Зачем еще она может быть нужна, если пленник здоров, а самолет завершен? Или Герра изначально не собирался отпускать ее обратно? Но тогда…

— Пока Создатель желает видеть тебя здесь, дитя. Ты указала мне на беспорядок, творящийся в церковных книгах, и я вижу в том проявление воли Его. Как только работа имперца будет завершена, ты займешься книгами, а после праздника Откровения святого Мартина, я объявлю тебе свою волю.

— Благодарю.

Бьянка снова склонила голову и плавно поднялась с колен, направившись к выходу.

До праздника осталось совсем немного, чуть меньше двух месяцев. И в этом году он будет масштабным. Триста лет. В Романе и других городах пройдут торжественные шествия, храмы украсят с особым тщанием, а…

Она остановилась на верхней ступеньке лестницы, словно налетев на стену. Праздник. Самолеты. Еретик-имперец. Ей объявят волю Создателя после. Но… что же тогда произойдет на самом празднике?

Навстречу ей по лестнице поднялся синьор Галло.

— Сестра, — он склонил голову в коротком приветствии, и Бьянка поспешила опустить взгляд, чтобы спрятать эмоции.

Она начала спускаться, все еще пытаясь осознать все, что узнала. А на середине лестницы остановилась, вдруг осознав, что комендант может что-то знать и сейчас о чем-то говорит с кардиналом.

Монахиня подобрала подол и медленно, ступая лишь на переднюю половину стопы, начала подниматься. В детстве она так пробиралась к кабинету отца и научилась быть тихой и незаметной, чтобы наблюдать за его работой.

У верхней площадки Бьянка замерла. Дверь в кабинет оставалась приоткрыта, доносящиеся оттуда голоса были тихими, но достаточно внятными. Если кто-то из присутствующих откроет дверь шире, ее заметят. Сердце забилось быстрее, но она заставила себя глубоко вздохнуть и очистить разум, как во время молитвы. Ей нечего бояться. Сестра Моника преданная служительница веры, она всего лишь забыла рассказать, что пленник расспрашивал о прошлом. И может ли она дать ответы на его вопросы или лучше молчать?

— …сестру Монику. Она выглядела растерянной. Можно ли ей доверять? — голос коменданта звучал четко и громко.

— Она — верная дочь Создателя. Но даже если еретик затмил ей разум, это уже не важно. Скоро все закончится. Первосвященник болен и едва ли сможет дотянуть до Откровения. А когда его не станет, я смогу действовать решительнее.

— Уверен, что совет кардиналов изберет вас.

— Благодарю. Если все сложится как я планировал, в этом году Откровение станет по истине великим праздником. Но для начала… Когда герцог займется полетами, ваша задача проконтролировать его и не дать сбежать.

— За ним будут следить со стен и сопровождать несколько вооруженных отрядов на земле. К тому же я сам возьму пистолет. Стоит ему только дернуться…

— Вы — верный сын Создателя, синьор Галло, и я верю, что вы сделаете все во славу Его. А когда придет время, Он наградит вас за избавление от еретика, презревшего наше гостеприимство и решившего сбежать. При побеге многое может случиться…

— Но стоит ли давать ему возможность уйти из Цитадели?

— Не мне учить вас как лучше ловить беглецов, но думаю, вы сможете правильно оценить угрозу и устранить ее. Когда придет время.

— На все воля Создателя.

В устах военного священные слова звучали издевкой. Монахиня зажала рот ладонью, чтобы не выдать свое присутствие лишним звуком, и медленно начала спускаться. Она услышала достаточно…