— Сегодня пленник сказал, что я должна помочь ему с чертежами. Он спросил меня об образовании. И я сказала, что не знаю инженерное дело. Тогда имперец спросил, почему вы оставили с ним меня. И я не знаю, что ему ответить…

Ладонь медленно соскользнула с головы и легла на плечо.

— Посмотри на меня, — она подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами хищной птицы. — Ты хочешь задать вопрос, дитя?

Если бы не бессонница последних дней и не кошмары, приходящие к ней в ночи, Моника не решилась бы открыть рот. Но обессиленная и измученная собственными мыслями и воспоминаниями она желала лишь вновь обрести покой, поэтому спросила:

— Почему вы выбрали меня?

Лицо кардинала стало суровым.

— У каждого из нас есть ноша. Когда ты попала в орден святой Беатрисы, покойная мать настоятельница приняла тебя наравне со всеми. Ты училась с другими послушницами, постигала науки, необходимые вашему ордену, изучала священные тексты. Ты стала одной из сестер и жила в мире до недавнего времени. Но теперь пришло время отдать долг, дитя. Ты знаешь, о чем я говорю. И знаешь, что грех твой тяжек. Считай работу с пленником своим искуплением.

Монахиня прикрыла глаза, гася внутри крик, готовый сорваться с губ. Она думала, что все забыто. Осталось в прошлом. Похоронено. Но оказалось, что все ее долги записаны: учтены и требуют оплаты. А значит, не будет ей покоя.

— Ты понимаешь меня, дитя мое? — снова строго спросил кардинал.

Она заставила себя улыбнуться и кивнуть.

— Да, Ваше Преосвященство. Я поняла. Благодарю вас за возможность искупить мой грех.

— Вот и хорошо. А теперь я хочу поговорить с пленником. Ступай. Ты свободна.

Сестра Моника медленно поднялась с колен и направилась к двери. О свободе, как и о покое ей оставалось только мечтать…

Ради прогулки во дворе в обществе кардинала пришлось натянуть сапоги и набросить китель. Ему даже предлагали кандалы на запястья, но Герхард возразил, упирая на то, что вокруг охраняемая крепость, а смерть Его Преосвященства ему не выгодна. Кто же тогда будет о нем заботиться? По здравому размышлению комендант велел убрать наручники и приставил к нему еще двоих солдат. Кажется, у Георга охраны было меньше…

На улице царила жара, солнце стояло в зените, и нормальные люди под его лучи не торопились, но кардиналу никто не указ. В сопровождении четверки военных герцог вышел в пустой внутренний дворик, предназначенный видимо для тренировок. Изрилионец, лицом похожий на ястреба, а сутаной скорее на курицу, прохаживался по крытой галерее. За ним следовали еще двое охранников.

Под крышей они и встретились.

— Добрый день, Ваша Светлость. Как ваше настроение сегодня? — церковник всем своим видом демонстрировал радушие и любезность.

Герцог решил поддержать общее настроение беседы:

— Добрый, Ваше Преосвященство. Кормить стали лучше, а вид из окна и вовсе чудесен.

На этом прелюдия и завершилась.

— А как на ваш взгляд чертежи?

— Разве сестра Моника не рассказала вам все самое важное?

— Меня интересует взгляд профессионала. И сроки, в которые вы сможете изготовить аппарат. Пройдемся?

Они неторопливо пошли по галерее, двое охранников теперь шли впереди и четверо сзади на почтительном расстоянии, обеспечивающим некоторую приватность. Кажется, собеседник опасался лишних ушей.

— Крепость сделана из потрясающего камня. Он так хорошо поглощает тепло, — мимолетно заметил Герхард, надеясь получить еще немного информации.

Сроки… Время стоило тянуть как можно дольше. Ведь очевидно, что как только проект будет завершен, его убьют. Или заставят создать что-нибудь еще. Но скорее убьют. Вряд ли Герра так уж верит в неприступность Цитадели. Учитывая методы пытки, он вполне прагматичен, и никакое милосердие ему не помеха в достижении цели.

— Цитадель по истине удивительное место, — легко поддержал беседу кардинал. — Но вы уже должны были оценить некоторые ее свойства.

Усмешка делала его похожим на грифа.

Если имелась в виду блокировка магии, то сейчас бастард мог бы удивить собеседника, призвав элементаля воздуха, но как и в прошлый раз сдержался. Однако насколько же неприятный человек. Так и тянет что-нибудь с ним сделать.

— В полной мере. Сегодня вы хотите продемонстрировать мне что-то особенное?

Галерея кончилась, но вместо того, чтобы свернуть в коридор, они прошли к следующей, которая выходила в более крупный двор. Сейчас тоже пустой, однако здесь располагались ворота. Конечно же запертые. А вот над ними по стенам бродил утомленный солнцем караул. А еще высились гнезда с автоматами. Показательно.

Они медленно двинулись дальше, пересекая мощеную территорию.

— На самом деле меня интересуют ваши успехи. А еще я хотел сказать, что предыдущий участок будет выделен в ваше пользование для строительства летательного аппарата. Нужные материалы вам доставят, передайте список через коменданта. А еще вам выделен помощник — молодой человек, сведущий в инженерном деле. Скоро он прибудет.

То есть следить за ним теперь станет не только монахиня, но и мальчишка, который будет понимать, что он делает. Хотя бы примерно. Все же университеты в Изрилионе не блещут. Видимо из страха быть сожженными как тот несчастный еретик. Нужно узнать его имя у сестры Моники.

— Прежде чем приступать к строительству полноразмерной модели, мне придется собрать макет. Это займет какое-то время.

— Полагаю, с этим вам тоже поможет мой протеже. Он довольно способный мальчик. Уверен, вы найдете общий язык.

Снова переход, укрытый от солнца, и еще один двор с конюшней, курятником и прочими строениями, необходимыми для содержания животных. А вокруг — все те же стены и автоматные гнезда. Намек становился довольно очевидным. Ему ненавязчиво демонстрировали, что сбежать из Цитадели даже с использованием самолета не выйдет. Его расстреляют раньше, чем он сможет набрать высоту.

— С нетерпением жду возможности с ним познакомиться.

— А я жду результаты ваших трудов, Ваша Светлость. В глазах Создателя терпение — высшая добродетель, но и она имеет свойство заканчиваться. Не злоупотребляйте моей добротой.

— И в мыслях не было.

Герхард заставил себя улыбнуться. Он найдет способ выбраться из капкана. Обязательно. Вот только вернет себе магию. А потом… Он вырвется, даже если придется скормить Окуму каждого встречного.

— Все хорошо, Ваше Величество, — прохладные руки с тонкими, длинными пальцами соскользнули с живота, прикрытого лишь тканью сорочки. — Малыш развивается в соответствии с нормами, растет и набирает вес.

Фройляйн Небел сдержанно улыбнулась и отодвинулась. Ее нашел и привел во дворец доктор Вебер сразу после известия о беременности. Валенсия хотела отказаться от дополнительного сопровождения, и тогда они с Георгом первый раз сильно поругались. Супруг, казавшийся спокойным и сдержанным, спокойно идущий на компромиссы и весьма подкованный в дипломатии, неожиданно превратился в извергающийся вулкан, требующий, приказывающий, угрожающий и любыми способами готовый настоять на своем. К такому столкновению она оказалась не готова и в начале ожидаемо попыталась отстоять свое мнение, но затем, уже остыв, кое-что вспомнила…

В итоге императрица согласилась и до сих пор не жалела.

— Вы уверены? — Георг нависал над кушеткой, в которой она удобно расположилась для еженедельного осмотра, вцепившись пальцами в спинку. Плотно сведенные на переносице брови делали его похожим на коршуна. Один и тот же вопрос он повторял каждый раз.

Валенсия украдкой вздохнула и запахнула пеньюар, а протеже доктора Вебера терпеливо пояснила:

— Да, Ваше Величество. Все в полном порядке. У Ее Величества образцовое здоровье. Беременность протекает совершенно нормально без каких-либо осложнений.

Фройляйн Небел, как и семейный доктор Сантамэлей, являлась магом воды, закончила Академию и проходила практику в императорском госпитале до того, как попала во дворец. Она и сейчас отлучалась туда три раза в неделю, чтобы не растерять навыки и получить необходимый опыт. Валенсии нравилась ее ответственность и рвение к учебе. А еще бесконечное терпение и способность повторять одно и то же несколько раз совершенно ровным тоном. Кажется, поэтому доктор Вебер ее и выбрал.