— Слишком много? — шепотом возмутился отставной капитан, чтобы не разбудить хозяек дома. — Если бы вы донесли информацию до императора, по Изрилионе уже шлялись бы шпионы Империи с такими подвесками в руках. И уж они смогли бы найти герцога!

Она неожиданно усмехнулась и протянула ему цепочку.

— Попробуйте. — Вилли с подозрением уставился на украшение. — Берите, оно не взорвется. Заодно проверите свое предположение.

И он взял, каждую секунду ожидая подвоха и готовый в любой момент отшвырнуть подозрительный артефакт. Но тот только безвольно повис. Камень перестал светиться. Адлер поместил подвеску над центром карты на вытянутой руке, но ничего не изменилось. Он несколько раз дернул украшение и даже покачал из стороны в сторону, но никакой иной реакции не последовало. Ни вращения. Ни свечения.

— Убедились? — Секретарь герцога протянула ладонь, в которую он опустил цепочку с камнем. — Настройка оказалась слишком сложной. Артефакт работает только в моих руках. Чтобы установить точное местоположение Герхарда, мне нужно добраться до Романы и раздобыть ее карту. Хотя бы приблизительную. Тогда я смогу его найти. А теперь представьте реакцию императора.

Вильгельм представлял. Никто в здравом уме не отправил бы женщину во время войны во враждебное государство. В лучшем случае — шпионов с приказом рыть носом землю. Но Изрилиона опасна и в мирное время, а уж в военное… Да и Романа достаточно крупный город, по которому можно рыскать долго. Вряд ли брата императора станут держать в обычной тюрьме. Дворец Верховного Дожа? Или еще какое-то столь же труднодоступное место?

— Даже если вы установите точное положение герцога, вдвоем мы вряд ли сможем его вытащить.

Она неожиданно улыбнулась и застегнула цепочку на шее.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас нужно добраться до Изрилионы. Корабль доставит нас в один из ее восточных портов, а Романа находится на западном побережье. Путь неблизкий.

Вилли покачал головой, понимая, что внутренне уже согласился на эту безумную авантюру. Все, чего он хотел, служить своей стране. И, если уж не получилось вернуться в армию, возможно удастся вернуть Империи кое-что очень ценное. Тоже служба.

— Вы выяснили, чего хотят наши гостеприимные хозяйки в обмен на помощь?

— Несколько разрешений на выезд с печатями. Пустые и без дат.

Фройляйн быстро свернула карту и вернула ее обратно в саквояж.

— И зачем они им, конечно, не объяснили?

Его удостоили насмешливым взглядом.

— Конечно, нет. И я не стала спрашивать.

Некоторое время он колебался, стоит ли продолжать разговор, но все же решил поделиться собственными наблюдениями:

— Город бурлит. Беженцев становится все больше. В газетах сплошные политические лозунги и призывы к новой жизни при новом правительстве в лице мэра и городского совета. Мелье — самый крупный город в провинции. Очень похоже, что его пытаются сделать новой столицей.

— И все это вы узнали за несколько дней?

— Я много гулял… Хотел проветрить голову и понять, куда нас занесло. Про этот дом тоже кое-что слышал. Вы знаете, чем они занимаются?

— Шьют платья и костюмы на заказ, — она накинула на плечи платок и села на кровать. — Состоят в гильдии швей и портных.

— Да, вот только Жюльетт посещает тайные встречи радикалов, которые сейчас даже перестали скрываться и начали активно вербовать новых людей. Мне сунули листовку прямо на улице. Что-то про свободу и правду. Я сходил и послушал. Там ее и видел.

— Думаете, она туда не первый раз пошла?

— Думаю, что картина вырисовывается крайне неприятная. И новое правительство рискует столкнуться с новой революцией. Возможно раньше, чем предполагает. И здесь возникает вопрос: отпустят ли нас, когда нужные документы будут добыты?

А вспоминая сорванную контрабанду оружия, Виьгельм не мог не задумываться, кому именно оно предназначалось. Революционерам или новому правительству? Или загулявшей армии? В любом случае чутье подсказывало, что убираться отсюда придется очень скоро.

Больше секретарь герцога не улыбалась. Напуганной тоже не выглядела. Только хмурилась.

— Возможно, вы правы. В таком случае надо подготовиться. Вы же пойдете вместе со мной на банкет?

Вопрос прозвучал буднично и как бы между прочим, но Вилли вдруг понял, что он и являлся истинной причиной начала разговора. Чтобы там ни происходило, блондиночка чувствовала, что с хозяйками что-то не так. И хотела подстраховаться. Вот только просить не умела.

— Пойду, — со вздохом ответил он. — Но, возможно, уходить придется сразу после него.

Она усмехнулась.

— Один корабль отходит как раз на следующее утро. Вы сможете обменять золото на деньги и купить билеты?

То есть она уже все выяснила и ждала только его согласия, чтобы выдать задание. Вот ведь… Нет, мозги у нее все-таки есть. Но какие-то вывернутые наизнанку.

— Смогу, — выдохнул Адлер сквозь зубы.

А получив пару простеньких колечек, направился к выходу.

— Герр Адлер, — тихий голос догнал у порога, когда пальцы уже легли на засов, — если бы я не пришла на кухню, вы так и не рассказали бы мне о Жюльетт?

— Слова не так важны, фройляйн. Что бы ни случилось, я бы вас здесь не оставил.

Даже если бы пришлось тащить ее за волосы и против воли. Он нашел бы способ выбраться и сесть на корабль.

— Спасибо.

Прозвучало искренне. Или Вильгельм привык судить всех по себе? Или в столичной штучке есть что-то настоящее? Время покажет.

Строчки расплывались перед глазами. Фамилии и имена сливались. Даты казались одинаковыми. Свадьбы, похороны, рождения детей… Разница исчезла, а голова шла кругом.

Бьянка отодвинула очередной увесистый том церковной хроники, и закрыла лицо руками. Даже с закрытыми глазами она продолжала видеть бесконечные строчки со знакомыми фамилиями и именами. А проклятые даты! Их пришлось выписывать на листок, чтобы сложить картину произошедшего.

Она так хотела доказать герцогу, что он ошибся! Что не существовало никакого заговора! Что отец лишь совершил ошибку, которую признали грехом! А в итоге…

В итоге, чем глубже погружалась в прошлое, тем больше деталей всплывало. И чем подробнее становилась картина, тем больше требовалось дополнительной информации. И с каждой новой датой надежда на ошибку уменьшалась.

Теперь же, после почти четырех дней в тесной пристройке рядом с часовней, где хранились документы, оставалось лишь признать очевидное.

Заговор существовал. И не нужно уметь разбираться в политике, чтобы понять. Только иметь глаза и руки, чтобы сопоставить факты.

В год казни отца сменилось четыре дожа.

Старик Бочелли скоропостижно скончался. Его внучка вышла замуж всего через какой-то месяц после похорон. За Антонио Герра. Брата будущего кардинала.

Отец Франко утонул. Его место занял старший сын. Франческа умерла, родив девочку. Ее муж женился повторно спустя полгода. На девушке с неизвестной фамилией. Скорее всего из своего города.

Еще двое оказались незнакомы. По крайней мере, их фамилии в ее доме не звучали. Один неудачно упал на лестнице. Другой был ограблен и зарезан вместе со свитой. В своем же городе. А их дети незадолго до тех событий сочетались браком.

Связь между ними и известными фамилиями найти не удалось, но у Франко имелась младшая сестра подходящего возраста, и могла состояться такая же тайная помолвка, как у Луки.

Четыре дожа за один год. Четыре!

Брат матушки как-то сумел сохранить место. И, судя по отсутствию упоминаний, все еще был жив. Но ни он, ни его супруга ни разу не попытались даже написать ей! Ни разу. И она не вспоминала о них. Будто родственников не существовало.

Дату смерти матери Бьянка тоже нашла. Следующий день после приезда в монастырь. Она не стала ждать суда и казни. Мама всегда говорила, что сохранить честь важнее. И наверняка выпила яд, такой, который не оставил следов.