— Привязка начала работать…

Мой сон в первую же ночь. Мысли о сыне. Страхи. Напряжение. Глупый побег с места нападения. Мне только намекнули на возможный исход, а я уже сорвалась с места. Идиотка…

Я все помню. И до сих пор испытываю отголоски боли и тоски, но… Накал схлынул. То, что раньше казалось катастрофой, не стало подарком или чудом, но уже не выглядит невосполнимой потерей. Анджей жив. Здоров. Он далеко от меня, но самое важное — он далеко от темных. И пусть даже просто в пику им, но Совет не допустит, чтобы до потенциального наследника князя кто-то добрался. Его будут охранять. Беречь. И на него не повлияют Абсолюты.

Смириться тяжело. Принять такое тоже. Я не верю светлым до конца, но… Но все же становится легче.

— Мне разрешат его увидеть?

— Не сразу. Такие связи не рвутся окончательно с первого раза. Любая ваша встреча может спровоцировать новый виток, — он смотрит мне в глаза. Спокойно. Уверенно. Твердо. Я верю. С большим трудом, но верю. — Нужно подождать. За ним будет присмотр. Няни, воспитатели. Можешь передавать ему подарки, письма. Ему прочитают. Тебе регулярно будут сообщать о его состоянии. Здоровье, занятия, портреты. Если удастся — снимки.

Киваю. В технически неразвитых мирах запрещено использовать наши изобретения, да они там и не работают большей частью. Что ж… Уже хорошо. Я не потеряю сына полностью… Какой-то кусочек останется моим. Глухая боль внутри становится тише.

— Когда ты понял?

— Не сразу, — Илей как-то тяжело вздыхает. — В твоей ауре слишком многое намешано. И привязка там не одна. Они очень много экспериментировали. Определить, к чему относятся остальные, и сколько их, я пока не могу. Реакция на ребенка — самая очевидная, и самая мощная, поэтому ее выделил сразу. Исследования продолжатся, но… Мне нужно знать, какой ингредиент являлся основой для зелья. Тогда возможно удастся изготовить что-то вроде противоядия. Нейтрализовать привязки. Подумай, возможно, ты сможешь вспомнить что-то, связанное с зельем. Косвенно или напрямую. О блоках я знаю, но мы найдем способ их обойти. Нам нужна информация. И в первую очередь она нужна самой тебе.

Перевожу взгляд на потолок. Да, я понимаю все, о чем он говорит. Понимаю и в глубине души испытываю огромное желание убить Ивара. Снова. И снова. Может быть, на темных действительно действует тот же закон, что и на дракона? И они никогда не умирают до конца? Он позаботился о том, чтобы жить после смерти, и отравлять жизнь мне. Холодная ненависть на мгновение ослепляет, перед глазами встает поле, заросшее травой и цветами… Дурманящий аромат бьет в ноздри и вызывает головную боль. Воспоминание или иллюзия? Ярость снова стихает и уходит вглубь. Мстить больше некому. Нужно как-то жить дальше…

— Когда я смогу уйти? Сколько прошло? — говорить тяжело, и фразы я строю короткие, но лекарь понимает.

— Неделя со дня нападения. Завтра тебя перевезут в коттедж. Кризис прошел, но нужно еще долгое наблюдение и контроль, чтобы смягчить последствия. Марикетта тобой займется. Ее временно переведут на домашнюю работу. Основные принципы я покажу, накладок не будет.

Марька в порядке, вспоминается ее скрючившаяся фигурка в кресле, и тут же перед глазами встает картина боя.

— Деметрий? Он…

— Жив. Везет ему как утопленнику, но живучести не занимать. Будете двумя пациентами. Заодно и восстанавливаться вместе начнете. Стимуляторы из твоего организма почти полностью вышли, все показатели скоро вернутся к прежней норме.

Сомнительная новость, но ничего удивительного. После такой встряски откат к нормальному состоянию вполне логичен. Жаль только, что никаких преимуществ у меня уже не останется…

— Еще одно, — приглушенно говорит целитель. — Двое нападавших погибли от мгновенной остановки сердца. При том, что защита у них была цела и растаяла, только когда прибыли стражи. Они и засвидетельствовали смерть. Также на месте нападения обнаружили следы присутствия истинного темного. Ничего не хочешь сказать?

Очень удобно вести допрос, когда свидетель только-только очнулся после тяжелейшей травмы. Увиливать я не смогу, лгать тем более. К тому же ложь он все равно определит.

— Он был под личиной… Не знаю, кто. Сказал, что Совет примет решение быстро. Если я хочу увидеть сына, нужно спешить.

К сожалению, иллюзия внешнего облика скрывает не только внешность, но и пол. Поэтому из всех темных под подозрение не попадает только Дана, которая отправилась сторожить Юту. Все же находясь посреди океана сложно отправить даже собственную проекцию на материк.

— Никого из наших при первом осмотре не было, — да, все кто был заинтересован, находились в резиденции Совета, — а затем следы стерлись.

И установить личность моего незнакомца не удалось. Плохо. Кто бы он или она ни был, стоит узнать о нем побольше. Столь сомнительных помощников нужно держать ближе, чем врагов. Маг встает и отодвигает кресло, собираясь уходить.

— Илей, — тихо зову я, пусть даже голоса нет, но мне кажется, что некоторые вещи стоит говорить еще тише, — он сказал, что я нужна ему живой.

Целитель бросает на меня быстрый взгляд, затем кивает и медленно уходит. А у меня в голове бьется только один вопрос: принявшие Абсолют могут возвращаться после смерти?

Ночью ему приснился кошмар…

…Ледяная, соленая вода заполняла легкие. От нехватки воздуха их жгло огнем. Где-то высоко сквозь мутную пелену он видел слабый просвет, который постепенно отдалялся. Тьма подступала со всех сторон, пеленая в свои объятия. Когда-то очаровавшее его море оказалось безжалостным и непреодолимым врагом. Особенно когда раны не дают всплыть, а магии нет. Глаза закрывались, а тело становилось чужим и тяжелым…

…Олеж проснулся, рывком вскинувшись на кровати, оглядываясь по сторонам. Тусклым теплым светом зажегся ночник, освещая скудную обстановку спальни. Тишина нарушалась только его хриплым тяжелым дыханием. Все в порядке. Он жив. А сон — всего лишь память. Просто память.

Маг встал и прошел в ванную, сунул голову под кран с ледяной водой. Таего «смерть» не снилась уже давно, а сегодняшнее видение оказалось чересчур ярким. Заныли пальцы на правой руке. Мизинец и безымянный. Илей отрастил ему новые взамен утраченных, но порой они теряли чувствительность или начинали ныть как сейчас.

Он посмотрел в зеркало над раковиной. Седая полоса проходила от лба до самого затылка — метка, по которой его теперь и запомнят. Впрочем, она — не самое страшное. Шрам на груди выглядел куда хуже. Грубый рубец на левой половине груди прямо над сердцем налился кровью, потемнел и пульсировал. Он, как и седина появился позже… Еще одно воспоминание, которое растревожил суд.

Олеж прошел на кухню, где зажглись такие же тусклые светильники. Бытовые заклинания срывались с пальцев автоматически, запуская знакомые процессы: разогрев плиты, смешивание трав для чая, переливание варенья из банки в вазочку. В такие моменты он ощущал себя великовозрастной волшебницей со слабыми нервами. Но от кошмаров есть только два лекарства: сеанс терапии у Гипноса или вот такие посиделки с чаем. Травки и сладкое — проверенное временем природное успокоительное.

Аромат свежего чая защекотал ноздри, а первый глоток принес невыносимую горечь, которую он сразу заел малиновым вареньем. Только так и удавалось мириться с лекарством, пусть причины оно и не лечило, устраняя только симптомы. Илей не раз намекал, что неплохо было бы все же пройти нормально восстановление у Гипноса, но… Олеж не верил сновидцу. После того возвращения он никому не верил.