А следом пришла боль.

Словно она окунулась в бурлящую магму вулкана. Боль прокатилась от кончиков пальцев до затылка, прострелила её сотней молний, высекая искры из глаз.

Она вскрикнула и не услышала свой голос.

Лишь секунду спустя ощущения вернулись, и Лили почувствовала, что беззвучно кричит, сжимая холодную сталь ошейника.

Вокруг них образовался сплошной вакуум альвы. Нуль-поле выжгло подчистую всю черноту, наполнявшую устройство. Жилы на коже втянулись, теряя цвет. Ошейник ослаб, словно оглушенный зверь.

Лили с отчаянным воплем разорвала его надвое и швырнула остатки искрящего устройства на пол.

Тяжело дыша, девушка поднялась на слабнущих ногах — и в ужасе посмотрела на обломки.

Из них на мраморные плиты выползло уродливое бесформенное существо. Жирное маслянистое тельце дергалось в конвульсиях и светилось оранжевым, пытаясь отползти в темный угол.

— Хахх! — Сцион раздавила тварь ударом ноги и растерла по полу. — Сдохни!

Тёмные кляксы ихора окропили плиты, кодекс брезгливо поморщилась и отпрянула. Её била крупная дрожь, на щеках и шее проступили трещинки, сочившиеся светящейся кровью.

Утерев холодный пот с лица, она подошла к Лили.

— Теперь помоги мне, прошу тебя!

Не успела она закончить, как черный куб взорвался, разлетаясь волной обломков. Искорёженные створки ворот рухнули и сквозь развороченный проём в зал ринулись кодексы.

Лили стиснула древко копья, не поднимая его против вчерашних сестёр.

Десятки воительниц с сияющими копьями за считанные секунды обступили их полукругом и остановились, готовые к атаке. Лили чувствовала — стоило ей дернуться, они набросятся все скопом.

Перепуганные, разъяренные кодексы все, как одна, были закованы в ошейники. У многих уже виднелись черные жилы на щеках, шее, руках.

— Брось оружие, предательница! — к ней шагнула девушка с длинным шрамом на щеке и наставила горящее альвой копьё. — Сейчас же!

Лили не шелохнулась. Её подавляющая аура теснила назад рваные, как лохмотья, ауры кодексов. В их глазах читался страх перед той, чью силу они ощущали всеми фибрами.

— Приготовились!

Десятки наконечников нацелились на неё, сверкая энергией. Воздух загудел.

— Перестаньте! — между ними выбежала Сцион и закрыла собой Лили, раскинув руки. — Выслушайте меня, сёстры!

— Сцион? — кодекс со шрамом подняла руку. — Подожди, что ты с ней делаешь? Переметнулась к предательнице?

— Не переметнулась! Посмотрите на Гекату! — она указала на девушку, лежавшую у колонны. Она понемногу приходила в себя и озиралась, потирая шею.

— Погоди, её ошейник, — кодекс округлила глаза. — Как вы его сняли? И почему она до сих пор жива? Она же начала трансформироваться, я сама видела…

— Я убила ту дрянь, — Сцион с раздражением пнула останки склизкого червя из ошейника. — Но без Лили ничего бы не вышло. Послушайте меня, все! Не Лиливайсс наш враг, а эти чёртовы черви в ошейниках! Она помогла Гекате избавиться от её паразита, спасла одну из нас! И кто после этого на самом деле предатель?..

Кодексы замешкались, переглядываясь, послышался взволнованный шёпот. Переглянувшись с соратницами, девушка со шрамом шагнула к Лили.

— Я не буду спрашивать зачем ты пришла, или как ты вообще выжила после боя в Белогорье. Я была там и видела достаточно. Скажи одно — у тебя и правда есть способ снять эти грёбаные ошейники, не убив носителя?

Она кивнула на Гекату, которую уже обступили другие девушки.

От волнения во рту пересохло как в пустыне. Лили выдержала испытующий взгляд соперницы и кивнула.

— Способ есть. Болезненный и сложный, но есть. Спасти вас всех, если мне хватит сил. Даже тех, что уже в коконах, — она с горечью взглянула на ворота в зал с фонтаном альвы. — Вы видели, что может случиться, если ничего не сделать. Коконы. Твари. Мучительная смерть.

Она кивнула в сторону ворот.

— Там ваши сёстры, умирают, прямо сейчас. И вы пойдёте за ними, если ничего не сделаете.

Кодексы затихли, не сводя с неё глаз.

— Не хотите мне верить — не верьте, — её голос стал жёстче. — Мне это не нужно. Я пришла не драться.

Она шагнула к ним, и несколько кодексов попятились, поднимая копья.

— Я сделаю с вами то же, что с Гекатой. Даже если придётся вырубить каждую из вас, — она влила в голос больше силы. — Вы видели, на что я способна. Так решайте сами: умирать в рабстве Аластера, или освободиться.

Кодекс отошла назад и обернулась к остальным. Несколько минут они тихо совещались, и порой до слуха долетали напряженные голоса и споры несогласных. Наконец, девушка со шрамом снова вышла в ней.

— Мы не верим тебе, Владыка Пустоты Лиливайсс, — сухо произнесла она. — Но если ты спасла Гекату… покажи, как ты это сделала.

Кодекс опустила копьё и стиснула свой ошейник.

— Я согласен поговорить ещё раз.

Темников не изменился в лице. Его впалые тёмные глаза всё так же неприязненно буравили меня, но мне показалось, как мышцы его лица дернулись в подобии улыбки.

— За мной, — коротко бросил он.

Уже через пять минут мы стояли у входа в кабинет. Темников обернулся и снова посмотрел на меня, прищурив один глаз.

— Почему ты передумал? — тихо спросил он. — Что-то я не верю, что тебя замучила совесть. И тем более — что ты поверил словам Пожарского.

— Не поверил, — согласился я. — Ну скажу я, и что это изменит? Ты прав, мы не обязаны любить друг друга, чтобы работать на одно дело. Но цели у нас разные.

— Я служу Империи! — угрожающе прошипел он, и в его глазах будто блеснули молнии. — Я приносил клятву хранить эту страну и её людей, даже если придётся бороться против узурпатора и тирана! Ты же, княжеский сынок, понятия не имеешь, что значит — ставить всё на кон ради этого!

— Не знаю, — снова кивнул я. — И сделаю всё, чтобы никто больше не узнал этого. Чтобы ни один человек никогда не пережил гибели своих родителей на его глазах. Не видел, как горит его дом, как из его рук вырывают родную сестру, как убивают слуг и друзей, которых он помнил с рождения. Не выживал годами в муштре и лишениях. Не терял в бою любимых.

Темников потупил взгляд, отшатнувшись.

— Мы с тобой слишком разные, — бросил я и подошел к двери. — Но если бы ты познал, что такое семья, любимые и родные, которыми ты дорожишь, и готов сделать всё, чтобы не потерять их. Может, тогда бы ты смог понять меня.

— Он ждёт, — глухо сказал опричник, стараясь не смотреть мне в глаза. — Иди уже, Вайнер.

Я вошёл в кабинет. Здесь всё оставалось так же, как в первую встречу. Шкафы с документами, запах дорогого одеколона и коньяка, широкий дубовый стол и хозяин за ним.

Нет, не всё.

Перед столом спиной ко мне стояли трое. И, клянусь всем, я бы узнал их из миллиона других людей.

Рослый парень в военной форме рода, со светлыми волосами и непокорной красной прядкой, ещё сутулившийся после тяжелых ран. Стройная девушка в строгом сером костюме армейского боевого мага, с ниспадающими каштановыми волосами и гордой осанкой. И третья, невысокая и фигуристая, в облегающем черном комбинезоне для спецопераций, с угольно-черными волосами и двумя кинжалами на поясе.

Егор. Софья. Руи.

— Ребята… — не замечая, как дрогнул голос, я шагнул к ним. — Ребята, вы живы! Господи, я сто лет вас не видел!..

Все трое обернулись.

Меня словно окатил ледяной душ: их тяжелые, холодные взгляды пронзали как ветер в Арктике. До костей.

— Ребята, вы чего…

Егор хмуро сдвинул брови, Руи сжалась в напряжении.

Не говоря ни слова, Софья чеканным шагом приблизилась ко мне, плотно сжав губы на каменном лице.

Её ладонь хлёстко поднялась — и влепила звонкую пощёчину.

Моя голова мотнулась от удара, щека вспыхнула болью.

Софья буравила меня сердитым взглядом, раздувая ноздри.

— Я понимаю, за что получил. Имеешь полное право, — я потёр щёку подметив — била она не всей силой.