Маг зашёлся тяжелым кашлем.

Поля побледнела. Всё внутри встало на дыбы, словно в груди взорвалась бомба.

Она молча поднялась и, взяв вторую сумку с медикаментами, подошла к магу.

На душе было так погано, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Я помогу… тише, сейчас… — она выудила из сумки еще один комплект пластырей и начала заклеивать начавшую кровить рану на щеке.

Молча, сжав побелевшие губы. Она старалась больше не смотреть в голубые глаза мага, разъедаемого альва-порчей.

Все это время она и не знала, какой груз нёс на себе княжич. Без единой жалобы, просто нёс всё один.

Груз долга и власти. Она вдоволь насмотрелась, что делает власть с людьми. Видела алчный блеск в глазах, упоение вседозволенностью. Видела, как легко отнимаются жизни. И казалось, уже со всех сторон жизнь повидала.

Но только теперь поняла, почему он тогда не взял её руку там, в лесу, полном опричников. И от этого на душе стало невероятно тяжело.

Пока она думала только о себе, Ярослав… её князь думал обо всех.

— Потерпи ещё немножко, — прошептала она, смаргивая отчего-то возникшее жжение в уголках глаз. — Я помогу. Тебе принесут альвитин… просто потерпи.

Поезд Хабаровск-Москва. Один из вагонов.

Концентрация альва-частиц 3,5 на миллион

— «Простите, княжич…»

Я резко вскочил, вываливаясь из сна — и тут же впечатался лбом в край верхней полки. От боли из глаз полетели искры.

Зашипев от боли, я потёр лоб. Сонливость сразу как рукой сняло. Только вот тревога от увиденного сна не спешила разжимать стиснувшие душу пальцы.

Отдышавшись, я откинулся назад и, оттянув занавеску, посмотрел в окно.

Снаружи в кромешной тьме мелькали деревья. Мерный стук колёс и покачивание вагона успокаивали. Словно и не было никаких альва-прорывов, чудовищ и заговоров.

— Фухх.

— Что-то случилось?

Я вздрогнул: с верхней полки показалось лицо Лили с тускло светящимися золотистыми глазами. Тяжёлая волна её волос засеребрилась в слабом свете.

— Да всё нормально. Сон дерьмовый приснился, — отмахнулся я.

— И вчера, и позавчера тоже? — нахмурилась Лили и ловко спустилась вниз. В темноте было не разглядеть её полурасстёгнутую рубашку, но я услышал шелест ткани, когда она уселась рядом со мной. Положив ногу на ногу, она посмотрела на меня.

— Так в чем дело?

— Говорю же, ни в чем, — я покосился на окно. — Наконец-то едем, пол-дня простояли же…

— Ну раз так, тогда давай пошалим, — она с ехидной улыбкой уселась на меня сверху и, обняв за шею, приблизилась. — Все спят, никто не услышит…

— Да перестань ты, скажу я, скажу! — отцепив ее руки, я легонько отстранил девушку. — Мне снилась Полина.

— А… та служанка, — Лили хмыкнула.

— Не только она, — добавил я. — Но Поля — чаще всего. Уже несколько дней подряд. Плохое у меня предчувствие, Лили. Тревожно за неё, да и за всех остальных тоже.

— Ну, ты же не знаешь, может у них всё хорошо, — она дернула плечом.

— Или они в плену, а то и похуже, — хмыкнул я. — Лили, Роман не оставит их в покое. Жив я или нет, он не успокоится, пока от Вайнеров не останется даже памяти. Моя сестра, мои слуги — он изведёт всех.

Девушка задумчиво почесала щёку.

— Его кодекс — манифестация альвы, Слава. Если он уже подчинил себе разум Романа, ему плевать на твою семью. Я больше переживаю за оставшихся в живых кодексов…

Я нахмурился. В бою с Владыкой Пустоты погибло множество магов и их кодексов, это я видел собственными глазами. Но вот о последствиях задумался только сейчас.

— Ты можешь проверить, что с ними?

— Теоретически, я могу попробовать войти в Библиарий, но… — она сощурилась. — Тогда он узнает, что я жива. Ты даже не представляешь, хозяин, на что способна альва во всей своей мощи.

— Послушай, Лили, — я взял её за плечи, так, что девушка невольно встрепенулась, а на скулах проступил еле заметный в темноте румянец. — Расскажи мне всё, что ты знаешь про альву. Всё, что узнала за столетия, пока была в её плену. На что она способна? Что она такое?

Она внимательно посмотрела на меня, собираясь с мыслями. И, наконец, коротко кивнула.

— Представь, что есть место, где собирается вся энергия от всех живых существ во всех мирах. Та, что выбрасывается в ходе жизни и стекается после смерти в одно место. Психическая сила, воплощенная в чистую энергию. Её так много, что она способна образовать целое отдельное измерение, целый океан первородной, хаотичной и равновесной силы. Первичный компонент.

— Океан кванты, — выдохнул я. — Мой атрибут.

— Да, — она кивнула и, облизнув губы, продолжила. — океан кванты никак не связан с реальностью, но когда в нашем мире происходят потрясения, войны или эпидемии, когда огромное количество людей умирает или страдает, выбрасывая бешеную психическую энергию, это сродни шторму в океане кванты. На его поверхности поднимается отдельная энергетическая прослойка.

— Как пена на воде, — кивнул я.

— Верно. И за столетия этой энергии скопилось столько, что она начала жить своей жизнью, обрела собственное сознание. И начала понемногу просачиваться в реальность.

— Ты хочешь сказать… — сощурился я. — Эта пена — и есть альва?

— Энергия, рожденная людьми, возвращается к ним в самой извращенной форме, — кивнула она. — Я могу ошибаться, но так я поняла то, что видела триста лет в плену альвы. Наш мир — не единственный, Слава. Миллиарды измерений наполняют океан кванты. Альва проникла в тысячи и тысячи миров. И многие уже пожрала без остатка. Наш будет следующим, если мы ничего не сделаем.

Я молча посмотрел на девушку, переваривая её слова.

— Но если так… разве мы вообще можем её победить?

Поезд резко качнуло, раздался скрежет и визг колёс о рельсы. Лили едва не вскрикнула, я обнял её, прижав к себе, и нас обоих впечатало в стенку. Поезд тряхнуло снова, и под грохот из соседних купе и свист колёс мы едва не свалились на пол.

— Твою мать, что там происходит? — прошипел я, косясь на занавешенное окно. Снаружи слышался странный шум и голоса. Мы с Лили переглянулись: в её глазах отпечатался такой же страх, что чувствовал и я.

Неужели нашли?.. Это за нами?

— Жанна, чёрт… — процедил я, выпуская Лили, и потянулся за штанами.

— Ты же знал, что она предаст! — гневно прошептала девушка, стягивая с верхней полки свой костюм и, ничуть не стесняясь, стянула с себя тёплые штаны пижамы.

— Знал, но не думал, что они решатся тормознуть поезд!

Из коридора раздались голоса и стук в двери. Я вскочил и подлетел к замку: закрыт, и никто сюда ломиться не должен! Но если решатся взломать дверь, придётся отвечать не жалея сил.

Им же лучше будет нас не найти.

Я обернулся к Лили и, прижав палец к губам, прислушался. Голоса понемногу стихли, и даже шум в соседних купе пропал. Но поезд все еще стоял на месте.

— Может, случайно олень выбежал на рельсы? — шёпотом предположила она.

Я хотел ответить, как за дверью послышались шаги. Щелкнув замком, дверь открылась — и в проходе показалась перепуганная физиономия Жанны.

— Сидите тихо, прошу вас! Поезд захватили повстанцы, они хотят перевести его на другой маршрут! Мы не едем в Москву!

Лили ойкнула за моей спиной. Я нахмурился и, покосившись в пустой коридор, прошептал.

— Спокойно. Куда они собираются ехать?

Испуганная проводница вцепилась в мою руку.

— Я не знаю, я слышала только краем уха, они все твердили про какое-то восстание, про армию… нас всех убьют теперь?..

— Жанна, никто нас не убьёт, — я легонько встряхнул девушку за плечи. — Скажи, куда?

Она посмотрела мне в глаза, и, куснув трясущуюся губу, выдохнула.

— Их главный говорил что-то про Рязань!

Москва. Михайловский Императорский Университет.

Концентрация альва-частиц 14,9 на миллион

Шаги Романа гулко разносились по пустому коридору лабораторного корпуса. Охрана осталась у входа, как и Аластер. Таково было условие — встреча один на один.