Он сел на землю и переложил голову фройляйн себе на колени. Тени от деревьев стали еще длиннее, скоро солнце сядет, а им еще ждать поисковый отряд. Нужно поэкономить силы. Зажигалка и пламя им пригодятся.

Боль в мышцах сразу же вернулась сторицей, накатила усталость. Захотелось немедленно оказаться в особняке, вызвать Милисент и принять ванну. Она помогла бы ему справится с последствиями сегодняшнего приключения. А ведь как удачно все начиналось… И как давно его никто не пытался убить.

Задумчивый взгляд остановился на девушке, лежащей у него на коленях. У Кристиана будут вопросы. Много вопросов. И у него тоже…

Прохладная ладонь лежала на лбу, постепенно прогоняя липкую слабость, из которой так сложно оказалось вырваться. Память возвращалась медленно. Автомобиль, дорога, обрыв, падение…

Я распахнула глаза и попыталась сесть, но меня сразу же удержали:

— Тише-тише, не нужно так торопиться, — мягкие руки поддержали за плечи, не давая делать резких движений. Под спину сунули подушку, и стало удобнее.

— Где я?

С некоторым трудом удалось узнать гостиную в доме герцога, а также его самого в дальнем углу с бокалом чего-то крепкого в руках. Первый раз за наше недолгое знакомство он выглядел столь неряшливо. Влажные волосы растрепанны, рубашка не застегнута на все пуговицы и не заправлена в брюки, на босых ногах — мягкие домашние туфли. Он коротко кивнул, заметив мое возвращение в реальность и сделал большой глоток из бокала.

— Как вы себя чувствуете?

Заботливый голос заставил обратить внимание на женщину рядом. Она сидела в кресле, вплотную придвинутом к дивану, на котором меня разместили. Белокожая брюнетка с дымчатыми глазами, полными розовыми губами и ямочками на щеках. Водница. Только у них бывает такое сочетание почти прозрачной кожи и темных волос, а уж глаза в обрамлении пушистых ресниц… Не зря женщины с магией воды считаются самыми красивыми.

— Фройляйн Ланге? — магичка снова протянула ко мне руку, пытаясь коснуться лба, но я увернулась. Водники еще и хорошие целители, если дар позволяет, но испытывать чужое воздействие не хотелось.

— Я… в порядке.

Голова казалась чужой и тяжелой. Я опустила взгляд, пытаясь понять, есть ли еще последствия нашего столь странного падения, и заметила, в каком состоянии находится костюм.

— О, нет!

Ткань жакета была безнадежно испорчена, несколько пуговиц отлетело, один рукав почти оторвался. Блузка выглядела не лучше. А уж юбка…

— Вам плохо? — герцог подошел ближе, снова наполнив бокал.

— Мой костюм!

Мой лучший, сшитый на заказ костюм! На глаза навернулись слезы, чего со мной не случалось уже пару лет. Нос издал предательское шмыганье.

— Да, боюсь, он безнадежно испорчен, — мягко заметила водница, сама одетая в элегантное, закрытое платье, которое смело можно было назвать деловым. Никаких лишних аксессуаров, кружев или лент, только дорогая простота кроя, плавно окутывающая фигуру. Темно-синий шелк, так похожий на воду. Наряд относился к классическому стилю, который, как известно, никогда не выходит из моды.

— Я оплачу вам новый… — вздохнул бастард, обошел диван и упал в свободное кресло. — Что вы помните о нападении?

Взгляд у него стал цепким и каким-то колючим. Захотелось отгородиться от него чем-то, но ничего подходящего под руку не попадалось, кроме многострадального костюма. И я начала стягивать несчастный жакет.

— Помню, что ваш элементаль кого-то жрал… И еще вас пытались убить. А я… — пришлось напрячься, чтобы вспомнить конкретный момент. — Я применила формулу… Тот человек… Он выжил?

Воспоминания обрывались как раз на моменте воздействия, дальше была темнота.

— Да, — быстро ответил герцог, бросив короткий взгляд на женщину, которая тоже собиралась заговорить. — Его забрала Тайная полиция.

— Зачем вы вообще направили автомобиль в пропасть? — я, наконец, справилась с одеждой и бросила жакет на спинку дивана, выпрямилась и села, опустив ноги на пол. Оказалось, что ботиночки с меня сняли, и выглядели они куда лучше всего остального. Вот, что значит, качественная обувь. — Разве мы не могли остаться на дороге?

Возмущение поднималось внутри, подкрепленное разрастающейся головной болью и усталостью.

— Если бы мы остались на дороге, могли не выжить, — спокойно пояснил работодатель. — Нападавшие хорошо подготовились. Автомобиль бы расстреляли, а затем применили артефакт. Я привык защищаться от пуль, но вы могли пострадать куда серьезнее. Падение сбило их с толку и поломало план. В итоге, когда мы встретились, они были растеряны и не готовы к столкновению.

Он говорил так спокойно и уверенно, как будто сталкивался с подобным каждый день, что наводило на определенные мысли.

— И как часто вас пытаются убить, Ваша Светлость? — голос опасно зазвенел, срываясь на визгливые ноты, как и всегда, когда я начинала выходить из себя. Бабушка терпеть не могла подобное и учила сдерживаться, но сейчас не получалось.

— Иногда такое случается, — невозмутимо ответил этот невозможный, хладнокровный изобретатель без тени смущения.

— А вам не кажется, что о таком нужно предупреждать до заключения договора⁈

Водница поморщилась от моего фальцета, а герцог даже бровью не повел. Я сама не заметила, как вскочила на ноги и едва не упала, потеряв равновесие. Удержалась за спинку дивана и выпрямилась.

— Вы… Вы даже не предупредили, что такое возможно! Меня могли убить!

Из глаз брызнули непослушные слезы, которые пришлось смахнуть рукавом. Платок потерялся примерно там же, где и шляпка.

— Но не убили. Я сделал все, чтобы защитить вас. И завтра нам доставят несколько защитных амулетов, чтобы в следующий раз…

— Следующий раз? Вы в своем уме⁈ Да я ни на минуту здесь больше не останусь!

Меня шатало, но возмущение и злость давали сил, чтобы оставаться на ногах. Со стороны я наверняка выглядела жалко, особенно на фоне наблюдавшей за сценой магички. Безупречной и прекрасной.

— Я сожалею, — со вздохом ответил мужчина, — но в вашем контракте нет пункта, подразумевающего разрыв на основании угрозы для жизни.

— Что⁈

У меня даже голос пропал от возмущения. Я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, но была не в состоянии сказать ни слова. Хозяин дома же смотрел на меня все так же цепко и холодно. Высокомерный, аристократичный ублюдок!

Я развернулась, снова едва не упав от резкого движения, устояла на ногах усилием воли и направилась к выходу. Меня сопровождала только тишина, которую захотелось нарушить самым безобразным образом, и я не отказала себе в удовольствии посильнее шарахнуть дверью за спиной.

До комнаты добралась с трудом, цепляясь за перила на лестнице и перебирая руками по стене в коридоре. А заперев за собой дверь единственного на данный момент убежища, сползла на пол и зарыдала.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Кулаки опускались на ковер, но перед глазами стояло холеное лицо герцога. Сволочь высокомерная! «…в вашем контракте нет пункта, подразумевающего разрыв на основании угрозы для жизни…»

— Чтоб ты провалился! Я это так не оставлю!

Я найду способ отделаться от него. Найду… Обязательно…

Усталость быстро взяла верх над яростью, и я с трудом доползла до кровати, чтобы забыться тяжелым, муторным сном…

…Когда в ушах перестало звенеть от грохота захлопнувшейся двери, Герхард прикрыл глаза и медленно выдохнул. Через мгновение на плечо легла мягкая ладонь, от которой по телу начала распространяться освежающая прохлада.

— Почему ты не сказал ей про убийцу?

— Она и так сегодня, точнее уже вчера, много пережила. Зачем все усложнять?

Убивать непросто. Особенно в первый раз. Когда с убийцами что-то делал Окум, Герхард не чувствовал ответственности. Или разум защищал его от неприглядной реальности. Казалось правильным позволять ему пожирать энергию тех, кто пришел за смертью. Однако убить самому оказалось куда сложнее.