— Вот и сказочке конец, сопляк!

На миг его взгляд скользнул назад, мне за спину. Я взмок от страшного предчувствия — первый, где он⁈ Сзади!

Тело среагировало быстрее мысли, я шатнулся в сторону, прикрывая голову. Под низкий гул по руке скользнуло по касательной тяжеленное древко копья и вонзилось в песок. Сила удара была такой, что я упал на колени. В голове зашумело.

В тот же момент перед глазами мелькнуло тяжеленное древко и прижалось к горлу. Громила с хрустом поднял меня на ноги и начал душить. Я вцепился в древко, всеми силами не давая сломать себе шею.

— Попался, сука, — тяжело выдохнул он в ухо, — Действуй!..

Второй боец, пошатываясь, замахнулся и метнул клинок в меня.

Иногда человек способен на невозможное. Особенно — за миг до гибели.

Я рванулся всем телом в строну с такой силой, что оторвал от земли душащего меня здоровяка в центнер весом и повернулся вместе с ним. Кинжал влажно вонзился во что-то, а душитель взвыл так, что в ушах зазвенело. Меня бы еще выпустил!

Взревев не хуже него, я воткнул пятку в его стопу, — тот снова заскулил, зато ослабил хватку, — и невероятным кувырком перебросил здоровяка через себя.

Мы поменялись местами. Я вырвал скользкое от пота копье из его рук и не глядя метнул его в сторону кинжальщика. Результата я не увидел, но судя по сдавленному воплю, попал.

Первый же, отшатнувшись, вырвал торчащий из бедра кинжал и набросился на меня. Слишком медленно! Отбив его руку, я сжал два пальца и вонзил их в горло бойца не хуже кинжала. Выронив оружие, он закашлялся и попятился.

Пошатываясь, я пошел к нему — добить. Во рту расползался мерзкий привкус крови, по щекам градом катил пот. Сглотнув кровавую слюну, я занес сжатый, как боек кувалды, кулак для финального удара.

— Осторожно!.. — донесся сквозь рёв толпы знакомый девичий голос. Рефлекторно бросившись влево, я развернулся — и увидел яркую вспышку выстрела.

Чувства обострились за мгновение. Я шатнулся в сторону, не сводя глаз с пистолета в руке бойца.

Пуля прошла в паре сантиметров мимо головы, но кинжальщик быстро нацелился на меня, снова нажимая на спуск. Вот дерьмо!

Второй раз он не промажет. Не с десяти метров.

Вцепившись в копейщика, я из последних сил скользнул ему за спину. Выстрелы загрохотали один за другим. Прикрывшись громилой как щитом, я ощущал, как пули врезаются в его тело. Бедняга задергался, хрипя и рыча в предсмертной агонии.

А я считал выстрелы: девять, десять!.. Едва стрельба стихла, донесся щелчок выпавшего магазина. Перезаряжается!

Отпустив живой щит, я из последних сил метнулся к второму бойцу, по пути подхватывая с окровавленного песка кинжал.

Он заметил меня. Дрожащими руками попытался вставить второй магазин в пистолет, но тот никак не входил. Я мчался к нему, стиснув руками окровавленную рукоять, чтобы решить все одним ударом.

Наконец, здоровяк вогнал его в рукоять и вскинул оружие, зажимая спуск.

Выстрел почти в упор ослепил и оглушил. Но не отвратил неизбежное. Со всей скорости я рванулся к врагу и вогнал кинжал в его подбородок по самую рукоять.

Раскинув руки, он рухнул навзничь со сломанной шеей.

Замершие от ужаса трибуны взорвались безумными криками и овацией, заглушая даже победный грохот фанфар и голос диктора.

— Вот это да! Мы стали свидетелями потрясающей битвы, а ведь это всего лишь первый бой!..

Тяжело дыша, я устало обвел взглядом беснующиеся трибуны. В свете прожекторов и сиянии софитов это было похоже на самую обычную олимпиаду. Только подергивающееся в луже крови тело у моих ног напоминало, что это был за спорт.

Прижав ботинком вздрагивающую руку противника, все еще сжимавшую пистолет, я поднял оружие и навел на балкон, где была вип-ложа.

Бойчин стоял у стекла. Он смотрел вниз и улыбался. Смотрел на меня.

Больной ублюдок. Ему ничего не грозит, даже выпусти я весь магазин, бронестекло остановит пули.

Я опустил пистолет и, показав всей вип-ложе средний палец, поплелся к выходу с арены. Только вот выход почему-то до сих пор не открылся.

А за спиной снова прогудели фанфары.

— И мы продолжаем! Зачем медлить, если наш Кадет с такой легкостью справился с первыми противниками? Объявляю второй раунд!

Я обернулся на грохот открывающихся решеток. На белый песок арены поднимались новые бойцы.

Пятеро в масках.

— Новый раунд — новые правила! Бой будет в формате «все против всех»! Двое выживших проходят в следующий раунд, начали!

Стиснув зубы, я поднял пистолет. Грянул выстрел — и пуля с треском отразилась от зеленоватого щита, окутавшего одного из участников.

Он поднял руку: на пальце сияло кольцо с горящим алым камнем.

Магия! Бойчин окончательно слетел с катушек: на турнирах магия была запрещена, даже альва-кольца были под запретом.

Вот уж правда, бои без правил!

— Да вы шутите… — прошептал я, снова нажимая на спуск. Выстрел, другой — пули отскакивали от щита, а на третьем пистолет заклинило.

Машинально развернув пистолет рукоятью вперед, я рванул к ближайшему бойцу, как его буквально смела с места поднявшаяся из песка каменная стена.

— Наконец-то настоящий бой! — захохотал один из бойцов, срывая с лица маску. — Давайте, ублюдки, идите сюда!

Я застыл на месте, не сводя глаз с высокого парня со светлыми волосами и дерзко вздернутой красной прядкой.

— Да ты-то здесь откуда, Егор⁈

Трибуны взорвались криками, со всех сторон раздался осуждающий свист. Егор — я готов был поклясться, это он! — поднял руки с оттопыренными средними пальцами и показал трибунам.

— Да пошли вы все! Вертел я вас на!..

— Господи, — прошептал я, отворачиваясь в сторону, — Почему позорится он, а стыдно мне? Мне теперь его нахальную задницу еще прикрывать придется?

Если Всеотец существовал, у него явно было отменное чувство юмора. Рассудив, что Егор уже большой мальчик и, коли уж он пережил дуэль со мной и потасовку в массажном салоне, то и тут сам справится, я рванул к первому бойцу с альва-кольцом щита. В бою, где каждый сам за себя, правило одно: кто первый победил соперника, тот и добивает оставшихся.

Боец заметил меня и рванулся навстречу, вскидывая руку со вторым кольцом. Похоже, запрещёнка была его фишкой. Тем хуже для него.

Пробежав половину арены, мы схлестнулись в центре. Первый же удар — и я едва не размозжил кулак о мощный барьер. Соперник — парень с меня ростом, в маске чёрной лисы, — с самодовольной усмешкой контратаковал. Его джебы казались неаккуратными, но первый же удар развеял иллюзию легкой победы. Вслед за его кулаком сдвинулся и барьер, да с такой силой, что меня протащило назад по песку на полметра.

Успев закрыться руками, я едва не оступился.

— Что, Кадет, не ожидал? — с издевкой бросил тот. — А если так?

Он ударил ногой с разворота. Барьер развернулся и чугунным столбом врезался в меня, швыряя на землю.

Я перекатился по песку и, зачерпнув горсть, швырнул в соперника. Щит тут же отреагировал, отразив песчинки.

Значит, блокирует вообще всё? Сфера отрицания?

А боец-лис, почуяв преимущество, попёр в атаку. Его атаки становились злее и смелее. Он буквально обрушился на меня градом ударов, рассчитывая, что хоть один, да найдет цель. И как его достать, если у него и щит, и оружие в одной форме? Ждать, пока он расколотит мои блоки до кровавой каши? Оставалось одно — уклоняться!

Я метался по арене, взрывая ногами песок, и не сводил глаз с лиса. Должно же быть хоть что-то, хоть одна слабость! Что-то, что я не заметил сразу. Ну же, думай, Ярослав!

Отпрыгнув в очередной раз, я едва не попался. Нога наступила на что-то округлое — и, пошатнувшись, я завалился в сторону. И, конечно, гад тут же использовал возможность.

Соперник ударил ногой — и разогнанный барьер смёл меня вместе с песком и округлым предметом, швыряя назад. Я прокатился по песку и тут же вскочил, ища бойца глазами. Он стоял в нескольких метрах а между нами из песка торчала рукоять кинжала, который я выбил в прошлом бою.