— О, думаешь, он тебе поможет? — осклабился лис. — Ну давай, попробуй!

Он подошел и пинком отправил кинжал в мою сторону. Тот с шелестом плюхнулся у моей ноги.

— Хоо… смотри не пожалей, мохнатый, — усмехнулся я, поднимая кинжал.

Он пнул клинок не барьером, как это было со мной. А ботинком. Значит, либо он по желанию мог снимать барьер, либо же тот не доходил до земли. Нужно проверить.

Я нова зачерпнул горсть песка и рванулся к врагу. Полоснув клинком по мгновенно среагировавшему барьеру, я метнул горсть под ноги бойцу.

Часть песка отразилась щитом, но часть, в нескольких сантиметрах над землёй, осыпала его ноги.

Щит не был сплошным. И мы с лисом поняли это одновременно.

— Даже не надейся! — вскрикнул он, вбивая в меня воздух кулаком, но я был быстрее. Резко припав к земле, я ударил ногой в подсечке. Голень зацепила его ногу, лис вскрикнул от мощного удара, заваливаясь назад… и опустил щит.

Я змеёй метнулся к нему и, перехватив руку с кольцом, полоснул по запястью отточенным кинжалом. На песок брызнула кровь, парень завопил не своим голосом, хватаясь за обрубок кисти. Отбросив кинжал, я уселся сверху и обрушил тяжелые кулаки на его голову.

Без своего щита боец продержался недолго. Он еще пытался закрыться, сбросить меня, но очередным ударом мой кулак отправил его в нокаут. Раскинув руки, лис обмяк на песке.

Я с трудом поднялся на ноги. Все тело била мелкая дрожь, пот застилал глаза, а во рту стоял противный солоноватый привкус пополам с хрустящим на зубах песком. Вытерев лицо мокрым рукавом пропотевшей ветровки, я обернулся к остальным.

Егор всё ещё сражался с весьма умелым и крепким бойцом, державшим даже удары его каменных кулаков. А вторая пара, похоже, уже заканчивала: оба бойца, пользуясь альва-кольцами, едва стояли на ногах, окруженные хороводом искр и пламени.

Усталость начинала брать своё. Морщась от пульсирующей боли в стигмате, я побежал ко второй паре бойцов. И с разгона, вложив всю инерцию, вырубил ничего не ожидавшего борца сокрушительным ударом голенью в висок. Бедняга отлетел на пару метров и пропахал лицом песок, да так и затих.

Второй же, по инерции отмахнувшись от меня волной пламени, пролетевшей мимо, сложился от удара коленом в грудину.

— А теперь самое дерьмовое, — я со вздохом посмотрел на Егора: он увлеченно гвоздил булыжниками соперника, кажется, вообще позабыв о том, зачем они здесь.

Будь моя воля, обоих бы вырубил, но победителей должно быть минимум два. И это еще надо подумать, кого тащить за собой в следующий раунд.

— Эй, Егор! — крикнул я, подходя ближе.

Кирсанов ошарашенно повернулся — и тут же едва не пропустил хук в челюсть, прикрывшись рукой с каменным панцирем.

— Яр? Ты что ли?

— Заткнись, пожалуйста, — посоветовал я. — И либо уже добей его, либо проигрывай, я тут вечно ждать не буду.

Его соперник отпрыгнул, уворачиваясь от каменного булыжника, и обернулся ко мне с обалдевшим выражением на лице. Я равнодушно пожал плечами в ответ.

— А помочь ты не хочешь? — выдохнул Кирсанов, ритмично работая кулаками. — Чего как не родной?

— Много мороки, давай сам, — отмахнулся я.

— Да ты болтать сюда приперся что ли, мать твою? — не выдержав, взорвался хриплой руганью его соперник. — Да чтоб тебя скотий бог драл как!..

— Хоп! — Егор ударил ногой по песку — и бойца подбросил в воздух каменный шип, вырвавшийся из-под земли. Взмахнув руками, он подлетел на несколько метров и с криком ухнул вниз. Точно под кулак Кирсанова.

В беднягу словно танковый снаряд попал: покрытый гранитом кулак грохнул его оземь с такой силой, что парня снова подбросило в воздух. Пинком отбросив бессознательное тело, Егор тяжело выдохнул и утер пот со лба.

— Красиво его отделал, да? — улыбнулся он.

— Долго же ты возился, — вздохнул я. — Не мог раньше закончить?

Егор, красный и потный, как после марафона, вытер пот с наливающейся синяком скулы и осклабился.

— Дубина.

— Да что не так? — ухмыльнулся он, потряхивая дерзко торчащей красной прядкой.

Ну как есть, дубина. Петух ободранный. Мало того, что за каким-то чертом вынюхал про арену, — в этом как раз секрета не было, даже идиот бы догадался, зачем я зачастил к ним в поместье на тренировки, а Егор идиотом не был. Но он еще и припёрся сюда, ломая весь мой замысел!

А трибуны снова взвились криками, по арене раскатилось эхо дружного топота зрителей.

— Так, мы же вроде победили, — сплюнув кровавой слюной, он осмотрелся. — Чего отбой-то не трубят?

— И правда, — я обернулся на входные решетки, которые давно должны были открыться. Но проходы, ведущие под трибуны, были закрыты.

Наверняка ублюдок Бойчин не собирался нас отпускать просто так.

Не успел я подумать об этом, как ожили динамики.

— Бой закончен, дамы и господа, — раздался его голос под дружные возгласы зрителей. — Но разве это была честная битва? Даже в боях без правил есть один непреложный закон: сюда не допускаются маги! Ни один боец не должен получать такого преимущества!

— Да кто бы говорил, лживый ублюдок, — фыркнул я себе под нос.

— Как вы видите, один из магов обманом проник в ряды бойцов и победил соперника не за счёт своей силы или храбрости, а магией! И за это он понесёт заслуженное наказание.

По арене прокатился лязг и скрип открываемых решеток. Сквозь быстро затихший гомон людской массы и скрежет металла донеслось приглушенное клацанье чего-то твердого по каменным полам. Мы с Егором замерли, вглядываясь в зловещие черные провалы коридоров, ведущих под трибуны.

Что-то двигалось там, внизу. Зловещее и до дрожи знакомое.

— Знаешь что, Яр, — Егор попятился и прижался спиной к моей спине. — Дерьмовое у меня предчувствие.

А над ареной зловеще прогремел голос Бойчина.

— Клин вышибают клином. А лжецов, использующих альву, вышибают альвой. Штрафной раунд, наказание!

Под гудение фанфар из коридоров на арену вырвались странные антрацитово-черные силуэты, светящиеся от алых прожилок. В свете прожекторов сверкнула маслянистая кожа и горящие круглые глаза.

Существа были размером с крупного волка и больше всего походили на лошадей: округлое мощное тело на тонких ногах, короткая толстая шея и удлиненная голова с длинными, торчащими назад отростками-ушами. Вместо хвоста — три покачивающихся выроста-дубины, широкая и длинная пасть с коническими клыками, шесть круглых бусин-глаз. Антрацитовое тело, изрезанное алыми линиями правильной геометрической формы, напоминало лоснящийся кусок кожи.

Но это не было кожей. Всё существо было по сути живым кристаллом, мгновенно твердеющим в месте удара по нему.

Толпа дружно ахнула, застывая от ужаса.

— Приехали, — прошептал я, сжимая кулаки. Из всех вариантов Бойчин выбрал самый плохой.

Альвитры. Монстры класса «берсерк», слабые по одиночке, но в стае способные разорвать даже имперского штурмовика в тяжелой броне. Они шли в авангарде каждого альва-прорыва и буквально выкашивали всё живое.

Невероятно, что Бойчину удалось каким-то чудом протащить сюда, в сердце Империи, этих уродов.

— Это еще что за дерьмовые твари?.. — выдохнул Егор, прижимаясь к моей спине.

— Альва-монстры, — я лихорадочно поискал взглядом хоть что-то, способное сгодиться как оружие против тварей. — Не дай им попасть по тебе лучом, иначе они вскипятят твою кровь изнутри.

— Чего?..

— Слушай, Егор, — я поднял обломок копья, брошенного мной в кинжальщика в первом бою. — Шутки кончились, и сейчас время идёт против нас. Атакуй ближайших своей самой сильной магией, целься в сплетение линий на боку твари, или в голову, в основание ушей. И не давай им слиться вместе.

— Слиться, в смысле, они еще и сливаться умеют?.. — он обернулся ко мне, бледный и порядком струхнувший. — Яр, нас тут убьют нахрен!

— Да не бойся ты так, не убьют, — я ободряюще улыбнулся ему. — Ты главное, не мешкай и не зевай, укусы у них ядовитые. Я беру вон тех, справа, твои остальные. Справишься?