— Да блин, ну дело былое, че теперь? — выпалил он, краснея. — Ну сам посуди, она видная девчонка, смелая, боевая. Война за плечами. С Владыкой дралась! Это ж просто охренеть!

— А ты её — плоскозадой, — кивнул я. — Раз тебя тянет к ней возьми да признайся. И вообще, ты мастер девчонок охмурять, в чем проблема-то? Для тебя это ж как два пальца об асфальт.

— Ох бли-ин, — он взъерошил волосы на голове. — Да тут совсем другой случай, Яр!

— Чего-чего, проблема? — сзади раздался заговорщицкий шёпот Вари. Егор заметно напрягся, а служанка нависла над нами с ехидной лисьей ухмылочкой.

— Да нет никакой проблемы, — буркнул он. Но я уже видел, что Варя, как волк, почуяла добычу — и теперь её не отпустит.

— Ой зря морду воротишь, — хитро ответила она. — Я ж к тебе с советом. Послушала я, че они там лопочут, вот как раз про тебя.

— И чего там? — он навострил уши.

— Чего-чего, дуралей. Нравится тебе, девчонка-то? — она указала ему на Софью. Девушка заметила его взгляд — и, густо покраснев, зашепталась с подругами.

— Ну допустим нравится, — ощетинился тот. — Тебе-то что?

— А то, что раз нравится — иди и будь мужиком! — Варя несильно двинула его кулачищем в плечо. — Девкам знаешь чо надо? Смелого им надо, чтоб сразу её хвать — и всё, моя! А будешь ходить вокруг, сиськи мять, так и профукаешь свой шанс.

Она наклонилась к нему и тихо, но убедительно добавила.

— А второго шанса нормальная баба тебе не даст. Или со щитом, или на щите. Усёк?

Егор побледнел, сжал губы в напряженную полоску. Глянул на меня — и, схватив стопку коньяка, влил её в себя.

— Я пойду, — он сжал моё плечо и поднялся, подставив кулак. — Сейчас или никогда.

— Бог в помощь, Егор, — я ударил по его кулаку своим. — В бой.

Кирсанов дерзко улыбнулся нам с Варей и пошел к девчонкам. Все пятеро одновременно посмотрели на него, а Софья отчего-то побледнела.

— Для храбрости принял. Орёл! — Варя протёрла его стопку и, чуть подумав, плеснула себе коньяка. — Знаешь, Ярслав Андреич, я ведь такая радая, что увидела тебя с ними всеми. Вот бы ваши батюшка с матушкой тоже увидели…

Она подняла стопку и, смахнув салфеткой выступившие слёзы, залпом хлопнула стопку.

— Батюшка-то ваш очень переживал, чтоб у вас всё сложилося, — сипло выдохнув, продолжила она. — А я вот вижу, зря переживал. И жена у вас, хоть и худенькая, но девка толковая, с такой не пропадёшь. И с друзьями повезло. Наследников бы вам ещё…

— Рано нам такие беседы вести, Варя, — тихо ответил я. — Ты лучше меня понимаешь, что такое — терять семью и родных.

Она молча кивнула.

— Я могу потерять их всех. Роман — страшный противник, и с каждым днем становится сильнее. Его не победить только силой. Но я не буду бежать от боя.

Мой взгляд снова скользнул по сестре и Поле с Кариной, по спинам Егора и Софьи, идущих в укромный уголок. По лицам Фёдора и Темникова, о чем-то споривших вместе. Я посмотрел на задумавшуюся о чём-то Варю.

В этот момент завибрировал мой альвафон.

На экране мигало сообщение от Пожарского.

— «Всё готово. Дата церемонии коронации Романа согласована — через пять дней».

Вот как. Операция — уже через пять дней.

И ни секундой позже.

— Мне пора, — коснувшись плеча Вари на прощание, я пошел к выходу. И уже у двери оглянулся, чтобы навсегда запомнить, как мои друзья вместе ужинают, улыбаются и смеются.

Я смотрел на них со стороны. И в груди, сквозь биение сердца и мерный пульс ядра владыки, почувствовал кое-что ещё.

Вот они, все вместе, — и есть моя семья. Настоящая.

И я скорее умру, чем позволю, чтобы с ними что-то случилось.

Два дня спустя. Здание Центрального Управления Опричнины.

Концентрация альва-частиц 6,7 на миллион.

— Пятьдесят пять… пятьдесят шесть…

Три подхода по семьдесят отжиманий. Обычный утренний ритуал, ставший привычкой еще с детства. И когда-нибудь я дойду до ста.

Мышцы горели, на голой спине и боках проступил пот.

— Шестьдесят пять… — я распрямил подрагивающие руки, как раздался стук в дверь.

— Ярослав, я вхожу.

Я успел подняться и стянуть со стула полотенце, когда в комнату вошёл Пожарский, а за ним — неприметный человек с большим свертком в руках.

Мы поздоровались. Опричник мазнул по мне оценивающим взглядом.

— Доставили то, что ты просил, — он кивнул на сверток, который положили на кровать. — Примерь сейчас, пока есть время.

Мы остались вдвоем. Я вытерся и, повесив полотенце на плечи, присмотрелся к свертку.

Пломбы и печати на замках, негорючая ткань… серьёзно же они подошли к делу.

— Открывай, не торопись, — кивнул Пожарский. — Я смотрю, в последнее время здесь стало тише.

— Все разъехались еще вчера, — я одну за другой сорвал печати и начал расстегивать чехол. — Полина с Фёдором и Настей уехали к ближайшему отряду повстанцев, Софья с Егором и Руи тренируются на полигоне Кирсановых. Лили до сих пор не вернулась. Только Карина задержалась, но через час тоже уедет. Вы подготовили ей транспорт и пропуск?

— Всё в порядке, её уже ждут машина с охраной, — кивнул он.

Я открыл плотно запаянный водостойкий кофр — и передо мной предстал серо-стальной боевой комбинезон. Броневые вставки покрывали его грудь, бока и спину, на запястьях виднелись блоки альва-кристаллов и пневмонасосы. Грудь украшал герб Империи — стилизованный орел, расправивший крылья.

На губы вылезла усмешка.

— Это же старый костюм, — я обернулся к Пожарскому. — Модель «белая комета», еще первых выпусков.

— Но она доработана в наших лабораториях, — довольно усмехнулся он. — Может, он и не последней модели, но в бою себя показал не раз. Твой отец лично это проверил.

— Мой… — я нахмурился, ощупывая ткань. — Это комбинезон моего отца?

— Именно, Андрей носил его во всех боях после поступления на службу, — опричник шагнул назад. — Давай, примерь. Телосложением ты похож на него.

Пожав плечами, я начал облачаться в костюм, и искоса поглядывал на внимательно смотревшего Пожарского. Ткань приятно прилегала к коже, не мешая движениям, зажимы и фиксаторы на ногах ничуть не мешали движениям, как это бывало на новых костюмах. На мгновение я даже почувствовал, как электропроводящая ткань облегает тело, становясь второй кожей.

— Так ты знал моего отца?

Он чуть помедлил, подбирая слова.

— Знал, разумеется. Ещё с института, мы учились на разных курсах, — Пожарский сощурился с теплой улыбкой. — Я знал о нем всё — с кем он гулял, как часто дрался, сколько денег тратил в кабаках и как его потом отмазывал отец от неприятностей. Он был замечательным другом.

— До того дня, когда император приказал вам его убить? — с вызовом бросил я, подтягивая костюм к поясу.

Тень набежала на его лицо, опричник нахмурился.

— Мы оба не смешивали наши отношения и службу, Слава. Когда мне приказали это, я не испытал радости. Но прекрасно понимал причины.

— Император просто от него избавился, — холодно ответил я.

— Я знал про его дела с Императором. Больше, чем следовало. И понимал, есть вещи, которые должны оставаться в тени. Лучшее, что я мог для него сделать — это защитить его ребёнка от больших неприятностей.

Я посмотрел на него и почувствовал, как кольнуло сердце. Суровый глава опричнины всегда казался холодным и неприступным, как скала, он умел наводить ужас на людей одним взглядом. Сейчас в его взгляде я ощущал тоску.

В горле пересохло.

— Я понимаю, почему моя тётя ушла из опричнины, — сглотнув комок, я продолжил надевать костюм.

— А я понимаю, почему Андрей пожертвовал всем ради вас с Есеней. Мы оба выбрали свой путь. Если бы он сейчас тебя увидел, то смотрел бы с гордостью на своего сына.

— А что бы вы ему сказали? — прищурился я. Пожарский задумчиво провел рукой по щетинистому подбородку.

— Что так я возвращаю ему долг.