А что в итоге?..

Просто талантливый нацист, которому повезло наткнуться на древнего старика, под конец жизни разучившийся разбираться в людях и не заметившего гнильцы в воспитанике.

«Цирк… Ургашев цирк» — Думал я в тот момент, едва сдерживая рвущиеся наружу ругателсьва.

И, судя по перекошенным лицам паладинов, находившихся в тот момент рядом, они были со мной полностью солидарны.

Ничего удивительно, что после такого коллективным решением было принято не оставаться в замке, а покинуть его до наступления ночи, дабы отойти подальше от магического барьера, блокирующего телепортацию, и создать Врата, ведущие в сторону Пика.

Война была в самом разгаре и всего один день промедления мог дорого нам обойтись.

Однако до этого у меня состоялся один не самый приятный разговор.

— Ты специально это сделал, Андрей? — Спросил меня Рэнделл, заранее попросив немного ускориться, чтобы немного обогнать паладинов и поговорить наедине.

— О чем вы? — Спросил я, продолжая идти вперед. В этот момент я желал одного — побыстрее оказаться дома, в теплых объятиях жены, желательно в горячей ванне.

— Ты ведь не просто так убил того лорда-инквизитора. — Сказал архиепископ, пытаясь встретиться со мной взглядом. — Это было сделано специально, чтобы дать мне достаточно времени вдохнуть хоть немного жизни в наставника и разобраться в происходящем.

— Можно и так сказать. — Я не стал отрицать очевидного.

— Но зачем было действовать так жестоко? — Спросил он, положив руку мне на плечо. — Разве не проще было бы заговорить ему зубы или позвать других лордов-инквизиторов, еще сильнее затянув спор? Это точно было бы надежней, чем провоцировать милитантов и надеяться на их законопослушность.

— … — На это я ничего не ответил. Лишь замер и, подняв взгляд на ночное небо, на котором светила яркая, полная луна, устало выдохнул.

Тяжело и протяжно, выплескивая наружу все усталость и раздражение, накопившееся во мне за последние несколько дней.

— Честно, Рэнделл? — Сказал я, впервые обратившись к нему на "ты", заставив жреца ощутимо напрячься. — Все сказанное я придумал уже после того, как моя рука раздавила его сердце.

— То есть?.. — Уточнил он, крепко сжимая мое плечо.

— Да. Я и в самом деле убил его в порыве эмоций, лишь потом решив использовать это для нашей пользы. — Ответил я, наконец повернувшись и встретившись взглядом с двумя голубыми очами, скрытыми под сталью маски.

— Но почему?.. — Немного потерянно спросил меня Рэнделл, видимо не в силах представить, что меня, человека с холодным и расчетливым складом характера, могли настолько пробрать эмоции.

— Я уже говорил это дяде и Дункану, но скажу и тебе. — Произнес я, крепко сжав, а затем разжав кулаки, выпуская малую часть своего внутреннего напряжения. — Я устал, твоя светлость.

Небольшая пауза и очередной тоскливый взгляд на Луну. Луну, внутри которой, по легенде, спала Асха, богиня и создательница этого мира, внимательно наблюдавшая за всем происходящим внизу.

— Устал от этой войны. Устал от вездесущих демонов. Устал от неизвестно откуда вылезших некромантах. Устал от орков, постоянно портящих кровь мне и моим людям… — Сказал я едва слышно, практически шепотом, но злости, которые вкладывались каждое слово, было ОЧЕНЬ много. — Но больше всего я устал от Изабель. Это женщина словно любимица судьбы, подарки которой подкидывает само мироздание. Сами посудите, архиепископ: окажись на ее месте кто-нибудь другой, то уже давно стоял на плахе, а она, мало того что смогла привлечь на свою сторону Годрика, ангелов, Южную церковную фракцию и большую часть имперских лордов, так на ее сторону чуть не перешла Инквизиция практически в полном составе. И это при учете, что ее права на престол — мизерные, мотивации для вассалов — никакой, а дипломатические способности — практически на нуле.

— И все равно за ней идут… — Закончил мои слова Рэнделл, плечи которого после моих слов ощутимо опустились.

— Это меня и бесит. — Ответил я, скинув его руку с плеча и направившись дальше. — Бесит, что ей так везет. Словно она избранная. Словно ей покровительствует сама Асха.

«Вместе с Властелином демонов и одним древним темным эльфом» — Добавил я про себя, невольно скрипнув зубами.

— И что ты собираешься делать? — Спросил жрец, поняв причину моего внутреннего раздрая.

— То же, что и всегда. — Не оборачиваясь ответил я, продолжая идти вперед. — Рано или поздно, но ее удача подойдет к концу. В тот день она ответит за все. Но до этого нам предстоит много работы и первое в этом списке — взятие столицы.

Эльда, 21 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.

Четыре дня спустя.

Палатка главнокомандующего, лагерь войск Северного Союза, окрестности Когтя, имперская провинция, Священная Империя Грифона.

— Значит оставляете осаду города на меня? — Спросил я с интересом, откинувшись на спинку удобного раскладного стула, обитого воздушным бархатом и золотой резьбой. Одним словом — дорогая вещица, доставшаяся мне в дар от одной из благородных семей Листмура, искренне волнующихся за взятых в заложники детей.

Не то чтобы я относился к ним плохо, поселив в одной из загородных резиденций, но одним конкретным брату и сестре позволили немного больше, чем остальным. Маленький фаворитизм, который я могу себе позволить.

— Да. — Ответил стоявший около прохода наружу Дункан, наслаждаясь прохладным сквозняком, обдувавшим его отросшие кудри, в которых отчетливо начала проглядываться седина.— Ты идеальный кандидат для этой роли.

— Согласен. — Кивнул дядя, сидя напротив меня и покачивая бокал, доверху наполненный прохладной ключевой водой. Не вином, как я изначально ожидал, а именно водой — по словам Педро он и итак стал слишком много пить, по несколько раз в день прикладываясь к бокалу. Нужно было себя ограничивать.

«Так то те же слова он говорил и мне, но я их благополучно прослушал» — Подумал я, слегка улыбнувшись и пригубив немного кисловатого напитка. Естественно разбавленного, чтобы не видеть осуждающего взгляда родственника.

— Приятно, конечно, что вы мне так доверяете, но разве это создаст лишних проблем? — Поинтересовался я, повернувшись к Дункану. — После начала войны почти все основные достижения выпадали именно на мой счет: спасение принца Андраса, захват Святопламени и Нильсхавена. Это не могло пройти бесследно. Даже мне видно, как мои вассалы начали задирать нос, а ваши — недовольно перешептываются, называя меня выскочкой, крадущим чужие достижения, а вас коря за нерешительность.

Что было правдой, ведь не смотря на всю свою честь, долг и прочие прекрастные качества, которые местные благородные культивировали веками, они все еще оставались рыцарями. Людьми без «страха и упрека», готовые совершать подвиги ради прекрасных дам.

И именно в последнем и заключалась главная проблема.

Не в прекрасных дамах, нет.

В подвигах.

Каждый аристократ, вне зависимости от возраста, достатка и имеющейся в его руках власти мечтает о славе. Славе успешного воина, полководца, борца с демонами и остальным злом, которое в великом множестве обитает на Асхане. Славе, которая откроет ему дороги в любые двери, сделает одним из самых желанных женихов в Империи, позволит привлечь на свою сторону еще больше рыцарей и, как вишенка на торте, увековечит его имя в истории. Чтобы даже спустя столетия о нем помнили и приводили в пример подрастающему поколению.

По сути славу можно было назвать некой формой валюты или мерила, позволявшей благородным определять самого достойных среди них. Не было ничего удивительного что мои люди ходили как коты, обожравшиеся сметаны, ведь за их плечами было много поводов похвастаться перед своими «коллегами» из соседних провинций, а вассалы Оленей и Быков выглядели как клерки, которым второй месяц зарплату не платили.