— Это очень любезно, Ваше Величество, — няня теребила передник и отвечала подчеркнуто вежливо. За год в доме герцога не привыкла говорить с титулованными особами?

— Не стану вас более отвлекать, — решила Валенсия, собираясь уходить, но девушка вдруг решительно шагнула к ней, сжав передник в кулачки.

— Ваше Величество! Простите, что отвлекаю. Я не знаю, кому еще сказать, но… Понимаете, герр Шенбек, — она умолкла, то ли растерявшись, то ли пытаясь подобрать слова, а затем резко вздернула подбородок и твердо закончила: — Я думаю, он собирается совершить глупость.

Вот только мужских глупостей ей и не хватало…

Императрица жестом указала на кресла для взрослых, стоящие у стены, и приказала:

— Садитесь и рассказывайте все подробно.

В комнату, выделенную кузену Георга, Валенсия вошла без стука. Стоило бы, конечно, вызвать его на аудиенцию или передать приглашение через секретаря или хотя бы охранника, но если мужчина решил сбежать, ей требовались подтверждения, увидеть которые она могла лишь собственными глазами.

— Ваше Величество?! — удивление на лице герра Шенбека соседствовало с возмущением. Возможно от того, что он не успел спрятать саквояж, стоявший у его ног. Теперь можно обойтись без долгих вступлений и сразу перейти к сути.

— Вы куда-то собрались?

Дверь за собой она закрывать не стала, охранник остался ждать в коридоре молчаливым свидетелем происходящего, не хватало еще, чтобы по дворцу поползли слухи об уединении с родственником императора. Георг, конечно, не поверит. Все же они о многом договорились, и оба держали слово. Но зачем лишний раз заставлять супруга нервничать?

— Я всего лишь разбираю вещи, Ваше Величество, — процедил мужчина, явно не собираясь сознаваться. — Мы прибыли только вчера.

— Надеюсь, что так и обстоит, и вам в голову не пришла какая-нибудь глупость вроде преследования фройляйн Ланге.

Держать лицо бывший агент разведки умел и даже бровью не повел. Иначе и быть не могло, ведь до болезни он являлся лучшим.

— Ваше Величество, если вы желаете меня о чем-то спросить…

— Я желаю, чтобы вы остались во дворце, — перебила императрица. — Ведь именно я вас пригласила, и с вашей стороны было бы невежливо покинуть мой дом, даже не простившись.

— Вежливость — мое второе имя, — Юстас улыбнулся, видимо избрав тактику ведения беседы. — Я бы никогда так не разочаровал вас.

— То есть вы предупредите, если решите уехать? Или мне рассчитывать на письменное уведомление?

— Разве я пленник во дворце?

Вопрос в ответ на вопрос — классический способ ухода от ответа. Подобные игры она не любила. Не то воспитание.

— Вы пленник своего тела в куда большей степени, чем места.

— Напоминать больному о его недуге — невежливо, — он все еще пытался удержать улыбку.

— Только если сам больной не забыл о нем, решившись совершить нечто безумное.

— Элементали! — все же болезнь сделала герра Шенбека нетерпеливым. — Кениг обещал, что Сабина вернется, но время идет. Неизвестно, что там делает его человек! Мне будет спокойнее, если я сам поеду следом и верну ее домой! Что здесь безумного?!

— То, что я уже говорила — вы недооцениваете фройляйн Ланге. И если вы все еще считаете, что она легко вернется, вы так и не приняли в расчет всю информацию, полученную нами пару дней назад. А если ее не окажется в Зельце, что вы будете делать тогда?

Он медленно вдохнул и выдохнул, а потом поднял на нее взгляд. Решительный и весьма красноречивый.

— Вот поэтому я и пришла. Вам не следует отправляться следом.

— Хотите сказать, что я слишком слаб для дороги?!

Упасите все духи мира намекнуть мужчине, что он не может что-то сделать! Особенно если он сам это знает.

— Я думаю, если бы фройляйн Ланге посчитала нужным, она сама попросила бы вас отправиться в дорогу вместо нее. Но она решила иначе. И видимо у нее имелись на то причины.

— Да, я нездоров, но у меня больше опыта! Я был в Ференции. Я смогу сориентироваться. Не везде нужна сила и ловкость! Порой достаточно мозгов!

— И вы считаете, что она глупее? Если смогла собраться в дорогу и уехать, даже не вызвав у вас подозрений.

В воздухе резко запахло озоном, в коридоре громко кашлянул Рохфогель, а герр Шенбек открыл рот, чтобы ответить, но так и не смог подобрать слов. Они наверняка у него имелись, но не те, что пристало высказывать женщине в деликатном положении, к тому же императрице.

— Я понимаю, что вы хотите ее уберечь, но вам не приходило в голову, что у вашей дочери должен остаться хотя бы один родитель? Или будет лучше, если она станет сиротой?

Теперь мужчина побледнел, а голубые глаза почти засветились молнией. Да, бить в самое уязвимое место — жестоко, но лучше пусть разозлится, чем натворит, элементали знают что, а потом погибнет.

— Вы не понимаете, — медленно заговорил Юстас, выплевывая каждое слово и тяжело дыша. — Я не заметил ее подготовку. Я сам, можно сказать, помог ей отправиться в это безумное путешествие. А теперь я должен сидеть, сложа руки, и ждать новостей? Да если она там погибнет!.. Что я скажу Аннабель?

Лицо маленькой девочки всплыло в памяти, и Валенсия напомнила себе, что говорит с ее отцом в том числе и ради нее. И нужно дойти до конца.

— Теперь вы знаете, что чувствуют женщины, когда мужья уходят воевать.

— При чем здесь?.. — попытался возмутиться герр Шенбек, но она перебила:

— При том. Мужчины уходят совершать долг, у них есть цель, они идут к ней, не думая о том, что происходит дома. Они защищают родных каждый день, а где-то там жены, матери, сестры просто пытаются выжить. День за днем. В немом ожидании и страхе, не имея возможности что-то изменить. Думаете, им легко?

— Я… я не знаю. Я же мужчина! Я должен защищать!

— И вы защищаете. Оставаясь здесь, вы защищаете вашу дочь от участи безмерно богатой сироты, которая может стать игрушкой в руках аристократии. И если фройляйн Ланге хватило сил, чтобы отправиться к цели, вам хватит сил остаться и ждать. Вы же не слабее обычной женщины.

Больше говорить было не о чем, императрица развернулась и покинула комнату, направившись в сторону столовой. Бесконечно длинный день подходил к концу. Ее ждала встреча с мужем, и видят элементали, им есть, что обсудить.

Над полем гулял ветер. Небо затянули тучи, серые, рассветные сумерки позволяли рассмотреть упаднический пейзаж. Вспоротая недавним сражением земля, изъеденная кратерами и пропитанная тьмой, казалась мертвой. Песком или пеплом, но не черноземом, которым раньше могла похвастаться Варения. Теперь житница Империи вряд ли сможет кого-то накормить.

Дитрих удовлетворенно улыбнулся, оглядывая результаты своих трудов, и плотнее запахнул плащ. После возвращения из Ференции он стал острее ощущать холод, и необходимость следовать за армией только радовала — лишь бы не торчать в вечно холодном Фреденсберге. Командующий инженерным корпусом. Звучит красиво, но на деле смертельная скука и рутина, состоящая в своевременной организации ремонта пострадавших орудий и пополнении запасов газовых бомб. За глаза его называли «архитектором войны», и это звание нравилось магу куда больше.

Он осторожно спустился с насыпи и медленно двинулся в сторону от собственного лагеря, укрытый плащом из чистой силы, делавшим его незаметным для обычного глаза. Главное — пройти поле боя и не нарваться на растяжки и мины, дальше будет проще. Найти какой-нибудь автомобиль, угнать, добраться до границы Ференции…

«Мы еще успеем их догнать».

Шелестящий голос возник в голове. Как только его вечный спутник испытывал желание поговорить, он сразу же обращался прямо, в остальное время незримо обитая где-то на задворках мыслей. Дитриха бесило, что новый союзник может слышать его всегда, надежно скрывая собственные мысли, но не ему тягаться с первым элементалем тьмы. К тому же, от него имелся толк.