— В таком случае, могу вас только поздравить. В жизни редко встречаются люди, которые видят нас настоящими. Или верят в то, что мы можем буть лучше. Еще реже подобное бывает взаимно.

Он встрепенулся, словно только теперь понял, что неожиданно стал слишком откровенен, и взглянул на нее уже иначе:

— Прошу прощения. Вы хотели меня видеть?

— Хотела. Полагаю, вам не пришлось по душе мое предложение заняться журналистами?

Какое счастье, что хотя бы с кем-то здесь можно говорить прямо.

— Кхм… Я бы не сказал, что…

— У меня есть для вас другое предложение, которое может оказаться более привлекательным.

Юстас прищурился:

— Какое?

— Моя свекровь наняла секретаря. Мне нужно узнать о нем все.

Теперь он нахмурился.

— Его наверняка проверила Тайная полиция. Если бы что-то было не так…

— Герр Шенбек, вы не хуже меня знаете историю семьи. И не мне рассказывать вам, чем могут завершиться подобные проверки. К тому же сейчас, когда основное внимание всех служб направлено на военные действия.

— Допустим. Но почему вы так им заинтересовались?

Валенсия вздохнула, вспоминая, как выглядела свекровь.

— Потому что женщина на шестом десятке лет, неожиданно решившая сменить наряды и макияж, никогда не делает это без причины. И я хочу понимать, что происходит. А если мои подозрения оправдаются, лучше чтобы знания остались внутри семьи. Вы меня понимаете?

Глаза мужчины сверкнули холодным голубым светом, а губы растянулись в усмешке.

— Более чем, Ваше Величество.

— И ваша доброта вам не помешает?

Удержаться от иронии не удалось, но собеседник не обиделся, продолжая усмехаться.

— У нас с вами есть кое-что общее, Ваше Величество. Когда дело доходит до семьи, доброта не имеет значения.

И здесь она не могла не согласиться.

Поздним вечером в доме царила тишина. И таким он нравился Вилли намного больше, чем днем, когда его наполняла суета и громкие голоса хозяйки и ее дочери. Уже два дня он старался уйти сразу после завтрака и возвращался как можно позже, чтобы ни с кем не встречаться. Заботливая кухарка оставляла кусок пирога, прикрытый полотенцем, и крепкий чай, становящийся теплым к моменту его возвращения. Готовила она хорошо, да и отставной капитан не привык придираться, поэтому с удовольствием ел, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Сегодня, впрочем, получить удовольствие ему не дали. В коридоре раздались тихие шаги, и на кухню, освещенную одной только лампой, вошла фифа. В длинной ночной рубашке, с наброшенной на плечи шалью и растрепанная после сна она мало походила на столичную штучку, но суть не спрячешь. Капризы и упрямство остались.

— Добрый вечер, — она налила воды из графина в бокал, который принесла с собой. Жажда замучила. Рыбный пирог, действительно, показался немного пересоленным.

— Добрый.

Ругаться не хотелось, но и говорить с ней тоже. Вообще бы не видеть до конца дней. Но на такое даже надеяться не приходится. Как и на пробуждение благоразумия.

Вилли сделал большой глоток чая, а фройляйн, вместо того, чтобы уйти, отодвинула стул и села напротив. Поесть ему спокойно не дадут.

— Вы совсем не появляетесь в доме. Я хотела с вами поговорить.

Он на всякий случай откусил кусок побольше и принялся жевать с самым занятым видом. Если не занять рот, может появиться искушение ответить, и тогда вечер точно будет испорчен.

Не дождавшись реакции, фифа поджала губы, но оставлять его одного не торопилась.

— Я понимаю, что вы злитесь. И признаю, что без вас я бы не перешла границу, и точно не добралась бы до Мелье.

Очень хотелось сказать, куда она может засунуть свое понимание, но Адлер жевал. Вдумчиво и тщательно. Никогда раньше он так внимательно не относился к еде.

— Я благодарна вам за помощь, — процедила блондиночка с таким видом, будто у нее зубы болели. — Но я не могу вернуться назад. Мне нужно попасть в Изрилиону.

Если извинится или попросит помощи, Вилли даже поверит, что у нее советь проснулась. Однако до такого чуда дело не дошло.

— Я не справлюсь одна. И… я могу попытаться объяснить вам, почему уверена, что знаю, где герцог.

Капитан проглотил все, что осталось во рту, и снова глотнул чая. Похвально, что реальность она оценивала здраво. Да и объяснения хотелось получить.

— Слушаю вас.

— Идемте.

Фройляйн Ланге встала и направилась в коридор. Пришлось идти за ней до самой спальни, где она пропустила Адлера вперед и закрыла дверь на небольшой засов. Затем зажгла лампу у кровати и достала саквояж из шкафа.

— Что вы знаете о магии, герр Адлер?

— Что для нее нужны элементали, и что их шесть по количеству стихий.

В гарнизоне присутствовал маг. Огненный. Старый и опытный. Не слишком сильный, иначе не торчал бы на границе. По праздникам он показывал в городке фокусы. Мог развязать язык на допросе или унять пожар. И еще кое-чего по мелочи. Но Вилли с ним общался мало.

— Помимо элементалей существует еще рунология, — из саквояжа появилась сложенная в несколько раз карта, которая легла прямо поверх одеяла. Красным пунктиром на ней выделялся маршрут из столицы. Были отмечены Зельц и Мелье, дальше путь устремлялся через море. — Она основана на старом алфавите, который существовал в эпоху Арминия. Сейчас ее используют мало. Два года назад герцог Рейс нанял меня секретарем именно потому, что я — хороший рунолог.

Секретарем? Адлер нахмурился, оценивая информацию. Быть любовницей должность не мешала, скорее даже помогала. Удобно. Днем — работа, ночью — все остальное. Но что-то в словах блондиночки заставило стать серьезнее.

Тем временем она сбросила с плеч платок и потянула за тонкую цепочку на шее. Из ворота рубашки показался камень. Крупный гранат в виде капли. На вид совершенно обычный. Но только на первый взгляд. Стоило приглядеться, как показалось, будто внутри что-то шевелится. А еще, как только фройляйн расстегнула цепочку и вытянула руку над картой, камень начал тускло светиться.

— В магии есть раздел, который считался мертвым много веков, — она позволила камню свободно повиснуть на цепочке, и он начал медленно вращаться. — Магия крови. С ней очень сложно работать, но именно благодаря ей я смогла установить местоположение герцога Рейса.

Камень описывал круги над картой, и диаметр все увеличивался, как и скорость, с которой он вращался. Выглядело странно. Ничего подобного раньше Вилли не видел. Гарнизонный маг подобными фокусами не баловался, да и выслеживать незаконных ходоков через границу приходилось обычными человеческими методами.

Камень неожиданно дернулся, метнувшись в сторону и потянув за собой руку женщины. Она качнулась вперед, а алая светящаяся капля застыла, словно прилипнув к карте в точке, где пунктир завершался. Изрилионский полуостров. Романа.

— Он всегда указывает одно и то же место, — пояснила фройляйн Ланге и аккуратно потянула за цепочку, поднимая украшение.

— Почему тогда император не согласился отправить шпионов для проверки?

— Я не смогла его убедить… Настройка слишком тонкая. Когда я завершила первый опыт, камень показывал не только герцога, но и других… Тех, кто связан с ним кровью. В итоге он метался по карте. Но местоположения остальных родственников можно было установить. Только Герхард оставался пропавшим… Императора это не убедило.

— А после? Когда вы доработали этот… эту… Что это вообще?

В магии бывший капитан не разбирался, но звучало все довольно убедительно. И выглядело тоже. Да и сама карта. Мятая. Местами в пятнах. Весьма точная. Черными точками отмечены положения войск Фреденсберга. Синие — Изрилиона. Желтые — Ференция. И часть уже выцвела. Картой пользовались давно и достаточно часто, раз она в таком виде. Даже если показанное — фокус, велика вероятность, что девчонка сама в него верит.

— Артефакт поиска. Единственный в своем роде на данный момент. И когда я его доработала, поняла, что объяснения и аудиенция займут слишком много времени…