Церемония зачисления проходила в главном зале Академии — том самом, с огромным куполом, под которым парили магические огни. Сегодня они горели особенно ярко, переливаясь серебром и золотом. Первокурсники стояли рядами в новых мантиях, и я чувствовала, как ткань чуть пахнет краской и чем-то свежим, вроде озона после грозы. Магистры выстроились вдоль стен в парадных одеждах. Деканы четырёх факультетов стояли отдельно, и среди них я заметила магистра Торвальда — он был единственным, кто не выглядел так, будто проглотил кол. Он чуть улыбался, и его фея-дубовый лист тихо перебирала крыльями у него на плече. Вперёд вышел ректор — высокий, седой, с властным лицом и феей-орлом на плече. Орёл смотрел на нас, первогодок, с выражением крайнего скепсиса. — Первый курс Королевской Академии Дара, — произнёс ректор, и его голос разнёсся под куполом, усиленный магией, — сегодня вы становитесь не просто студентами. Сегодня вы получаете титул. Безземельный, но благородный. Отныне каждый из вас — магистр в будущем. Помните это. И не позорьте Академию. Он начал зачитывать имена по списку. Каждый вызванный выходил вперёд, опускался на одно колено, и ректор касался его плеча серебряным жезлом. В этот момент над головой студента вспыхивал знак его дара — язык пламени, стальной щит, светящаяся иллюзия, зелёный лист. — Верба из Ольховки, — произнёс ректор, и я шагнула вперёд. Опустилась на колено. Жезл коснулся моего плеча — и над головой вспыхнул зелёный лист, окружённый золотистым сиянием. Я почувствовала, как по телу пробежала волна тепла — не магия, а скорее печать, метка. Бриония на плече гордо выпрямилась. — Друидка, — тихо произнёс ректор. — Давно таких не видел. Встаньте, леди Верба. Отныне вы — безземельная баронесса королевства, с правом обращения «леди». Титул не даёт вам земель, но даёт дворянские права. Служите короне честно. Леди Верба. Безземельная баронесса. Я поднялась, чувствуя, как эти слова звучат внутри меня странным эхом. Деревенская девчонка, агроном, которая копалась в грядках, — и вдруг баронесса. После церемонии нас отвели получать дополнительную форму. В отдельной комнате, похожей на склад, нам выдали серые штаны и куртки для тренировок, лёгкие сапоги на мягкой подошве и ещё одну мантию — попроще, для лабораторных работ. — В этой форме вы будете заниматься боевой магией и спортом, — пояснила женщина, выдававшая одежду. — Зелёные мантии — для лекций и общих занятий. Серые — для тренировок. Не перепутайте.Я прижала свёрток к груди и подумала, что ещё никогда не носила ничего похожего на спортивную форму. В Ольховке я бегала в старых штанах и рубахе. А тут — настоящая, подогнанная по размеру. После обеда нам выдали расписание. Я сидела в гостиной с Лианной и Эйлир, и мы втроём разглядывали длинные пергаментные листы. — Смотрите, — сказала я, водя пальцем по строчкам. — Первая пара завтра — история и геральдика. Вторая — боевая магия. Потом обед, потом бытовая магия, потом природная... — У нас почти всё совпадает, — заметила Эйлир. — Кроме артефакторики. У меня вместо неё иллюзионистика. — А у меня — древоведение, — добавила Лианна. — Это для дриад. — А у меня артефакторика, — сказала я. — Сказали, что друиды могут наполнять амулеты. Вот и буду учиться. — Тяжело, — посочувствовала Лианна. — Артефакты — это сложно. — Справлюсь. На следующий день начались занятия. Я встала затемно, пробежала свои круги по саду, ополоснулась в магическом душе и надела зелёную мантию. Первая пара — история и геральдика. Магистр Грон вошёл в аудиторию, и его фея, тёмно-зелёная, тут же уселась на кафедру и обвела студентов презрительным взглядом. Грон оглядел аудиторию, задержался взглядом на мне и чуть заметно скривился. — Сегодня, — начал он, — мы говорим о Великом Соглашении. О том, как маги перестали воевать друг с другом и создали Академию. Откройте учебники. Я открыла. Страницы были плотными, с гравюрами. Я читала и параллельно слушала, как Грон задаёт вопросы другим студентам. Когда очередь дошла до меня, он спросил: — Леди Верба. Вы, кажется, из крестьян? Расскажите нам, что вы знаете о геральдике. В аудитории послышались смешки. Я подняла голову и спокойно встретила его взгляд.— Геральдика — это наука о гербах, магистр. О родовых знаках, которые передаются по наследству. У моего рода нет герба. Но у Академии есть — серебряное дерево на синем поле. Оно означает рост, знание и магию. Грон помолчал. Смешки стихли. — Садитесь, — бросил он. Я села. Лианна, сидевшая рядом, тихо прошептала: «Молодец». Я не ответила, но внутри разлилось тепло. После истории была боевая магия. Магистр Рейн, рослый, со шрамом через всё лицо, построил нас в шеренгу в просторном зале с каменным полом. Сегодня мы учились держать строй. — Вы — не одиночки, — рычал он, прохаживаясь вдоль шеренги. — Вы — группа. Если вы не можете защитить товарища, вы не маг, а фокусник. Сегодня учимся взаимодействовать. Он разбил нас на пары. Мне достался Ларс — я обрадовалась знакомому лицу. Он, как всегда, был спокоен и молчалив, но его стальная фея деловито осматривала меня, будто прикидывая, на что я гожусь. — Задача, — объявил Рейн, — проста. Один атакует, другой защищает. Огневики — атака, щитовики — защита. Друиды — поддержка. — Поддержка? — переспросила я. — Да. Можете вырастить стену — выращивайте. Можете опутать противника — опутывайте. Но не атакуйте в лоб. Ваша сила — в земле, а не в прямом ударе. Я опустилась на одно колено и положила ладони на каменный пол. Под плиткой, как всегда, была земля. Я позвала её — и ростки выстрелили вверх, переплетаясь в изгородь. Ларс встал за ней, выставил щит, и вместе мы держали оборону, пока Кора и ещё одна огневичка пытались пробить нашу защиту. Огонь бил в изгородь, но ростки держали. Ларс хмурился, но молчал, и только его фея одобрительно кивала. — Хорошо, — сказал Рейн, когда упражнение закончилось. — Друидка, у тебя прочная изгородь. Но медленная. Работай над скоростью. — Да, магистр, — ответила я, вытирая пот со лба.На обед мы шли уставшие, но довольные. Я, Кора, Ларс и Марек заняли стол у окна. Марек, разумеется, читал книгу и параллельно жевал хлеб. Кора что-то рассказывала про своего нового соседа, который храпит, а Ларс молча кивал. И тут я заметила их. Они сидели за столом в центре зала — трое старшекурсников. По тому, как они держались, как на них смотрели другие, я сразу поняла: аристократы. Богатые, холёные, с дорогими нашивками на мантиях и феями, которые выглядели так же надменно, как их хозяева. Первый был высокий, темноволосый, с резкими чертами лица и холодными серыми глазами. Его фея, тёмно-синяя, сидела на плече и смотрела на всех с таким видом, будто ей здесь все должны. Второй — рыжеватый, с веснушками и нахальной улыбкой, его фея, оранжевая, всё время подпрыгивала. Третий... Третий был красив. Не просто красив — он был как с картинки. Светлые волосы, падающие на плечи, правильные черты лица, глаза цвета летнего неба и лёгкая, чуть ленивая улыбка. Его фея, серебристая, мерцала в воздухе рядом с ним, как драгоценность. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел по сторонам с выражением человека, который привык, что на него смотрят. — Это кто? — шёпотом спросила я. — А, это местные звёзды, — ответила Кора, проследив мой взгляд. — Темноволосый — Кейран, из рода Лансбери. Рыжий — Норвин, из торговой семьи. А светлый... — Элдрик, — тихо сказала Эйлир, которая как раз подошла к нашему столу. — Элдрик из дома Оствинов. Племянник короля. — Племянник короля? — переспросила я. — Дальний, — уточнила она. — Но всё равно. Он тут главная звезда. Я снова посмотрела на Элдрика. В этот момент он повернул голову и встретился со мной взглядом. Его губы дрогнули в улыбке — не надменной, не насмешливой, а скорее любопытной. Я отвела глаза. — Осторожнее с ним, — тихо сказала Эйлир. — Он... ну, ты понимаешь. — Что понимаю?— Он на всех девушек действует. Не специально — он такой. Смотри. Я оглядела зал. Почти все студентки за соседними столами смотрели на Элдрика. Кто-то открыто, кто-то украдкой. Одна из старшекурсниц, высокая брюнетка с факультета Иллюзий, откровенно строила ему глазки. Другая, из Огня, что-то шептала подруге, и обе хихикали. Даже Кора, которая обычно была равнодушна к таким вещам, разглядывала его с интересом. — Это что, всеобщее помешательство? — спросила я. — Почти, — ответила Эйлир. — Он красивый, богатый, племянник короля. И, говорят, очень сильный маг. — А что у него за дар? — Свет и иллюзии. Как у меня, только сильнее. Я ещё раз посмотрела на Элдрика. Он теперь разговаривал с Кейраном, но, кажется, чувствовал, что на него смотрят. И, кажется, ему это нравилось. — Ладно, — сказала я, берясь за ложку. — Пусть смотрят. У меня дела поважнее. — Какие? — спросила Кора. — Учиться. И ещё — написать письмо домой. Вечером, сидя у себя в спальне, я разложила на столе лист бумаги, окунула перо в чернильницу и написала: «Дорогие мои, я в Академии. У меня своя комната, горячая вода и три соседки — эльфийка, дриада и фея. Всё хорошо. Учусь. Скучаю. Верба». Я сложила письмо, запечатала его воском и вышла во внутренний сад. Солнце уже садилось, небо над Остхельмом горело алым и золотым. В саду было тихо, только где-то в кронах пересвистывались птицы.— Бриония, — позвала я, — ты говорила, что я могу говорить с животными. С птицами тоже? — Конечно, — отозвалась фея. — Птицы — те же животные, только с крыльями. Хочешь отправить письмо с голубем? — У нас нет голубя. Но, может, кто-то из местных согласится? Я прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Дар отозвался сразу — я почувствовала птиц в кронах. Мелкие певчие, дрозды, синицы. Мне нужна была птица покрупнее, способная пролететь долгий путь. Я потянулась дальше — и вдруг ощутила галку. Она сидела на верхушке дуба и чистила перья. Я тихо позвала её. Не словами — образом. Представила Ольховку, наш дом, отца на крыльце, Мору в синей шали. Представила письмо, которое нужно доставить. Галка склонила голову набок, посмотрела на меня блестящим глазом и слетела вниз, на нижнюю ветку. — Ты хочешь, чтобы я отнесла это? — спросила она. Её голос был резковатым, скрипучим, как у всех галок, но очень чётким. — Да, — ответила я. — В Ольховку. Это к востоку от Тархова, у леса. Дом с побелёнными стенами и резным крыльцом, во дворе золотистый петух. Отдай в руки любому, кто выйдет. Там тебя покормят. — Петух, говоришь? — галка оживилась. — Петухи обычно важные. Ну, если покормят — полечу. Я протянула ей письмо, и она аккуратно взяла его в клюв. Потом взмахнула крыльями, сорвалась с ветки и исчезла в тёмнеющем небе. — Вот и всё, — сказала я, глядя ей вслед. — Теперь письмо долетит быстрее, чем с обычной почтой. — И надёжнее, — добавила Бриония. — Птицы редко теряют письма. Особенно если им обещают еду.Я засмеялась и пошла в общежитие. Завтра новый день. И новые уроки.