— Но… я не могу… Я… Я ничего не могу, — слова, которые я не могла сказать там, в реальности, здесь зазвучали легко. Я обхватила себя руками и заговорила, глядя перед собой, но ничего не замечая. — Я думала, что умная. Считала себя лучше других. Но оказалась такой дурой! Я верила ей! А она… Я думала, что у меня все под контролем, но… Мной играли. Бабушка… Юстас… Я так устала оправдываться! Постоянно! За все! Я не хотела убивать того наемника! И смерти Милисент я не желала! Я просто делала то, что считала правильным! Я, я хочу домой! Но там дедушка! И он не знает правду! А я не могу ему сказать! Не могу!

— Бедная-бедная девочка… — на плечо легла шершавая ладонь. — Ты слишком много держишь в себе. Отпусти. Прошлое уже прошло. Его не вернуть. И не изменить. Нужно идти вперед. Все ошибаются. Вопрос лишь в том, куда приведут эти ошибки…

— Я… Я…

Ладонь ведьмы гладит меня по волосам, я закрываю глаза, растворяясь на мгновение в мимолетной ласке, а открываю уже в своей спальне.

Темно. Потому что шторы задернуты. Ночь или день не понять. Тихо. У малышки теперь новая няня. Добрая. Ласковая. Она не повышает голос и все умеет. Она много говорит и постоянно улыбается. У нее мягкие руки. И вся она округлая и пышная как пуховая подушка. Такой должна быть мать, а я…

Я не справилась. Снова. Не смогла. И не знаю, что делать дальше. У меня просто нет сил, чтобы что-то исправить. Может быть, без меня будет лучше? О малышке теперь есть кому позаботиться. Герхард ее не бросит, раз не бросил меня и не выставил из дома. С ней все будет в порядке. А я…

Я отбрасываю одеяло и опускаю ноги на пол. Сижу какое-то время, собираясь с силами. Потом встаю и медленно иду к окну. Плечи болят. И шея. И голова. И вся я будто развалина. Сжимаю тяжелую ткань и тяну в сторону. Делаю шаг, еще один, чтобы отодвинуть штору. Она, не хотя, отодвигается в сторону, и в глаза бьет солнечный свет. Заслоняю лицо и морщусь. Сколько я не видела солнце? Не помню. Сейчас ведь должна быть весна. Птицы. Цветы. Синее небо. А я…

Оглядываюсь на комнату. Смятая постель. Тапочки на полу. Халат в изножье кровати. Я заперла себя здесь, чтобы никому не навредить. И чтобы никто не навредил мне. А теперь не знаю, как выйти.

Дверь в детскую открывается бесшумно, и на пороге появляется няня. Она смотрит на пустую кровать, а потом находит меня взглядом у окна. И улыбается. Широко и искренне.

— Доброе утро! Вы уже встали! Хотите взглянуть на малышку? Ночью была такая сильная гроза! Я думала, она испугается. Но малышка так крепко спала. Чудесная девочка! Вам так с ней повезло!

Повезло? Мне? Повезло? С малышкой?

Я вспоминаю пронзительные крики, собственную беспомощность, бессилие и бесконечные ночи без сна. Боль во все теле. Ноющую грудь. Реальность, переплетающуюся со сном.

По спине проходит озноб, и я с трудом выдыхаю.

— Хотите посмотреть? — няня уже стоит рядом и протягивает мне халат, а на лице ее написано такая неподдельная радость, что сопротивляться невозможно.

Я позволяю натянуть на себя халат, завязываю пояс и покорно иду в соседнюю комнату. Из кроватки доносятся какие-то звуки, похожие на чириканье. Сердце начинает биться чаще, а ноги подгибаются. Я с трудом переставляю их и чувствую, как кровь отливает от лица. Руки леденеют.

— Сегодня она хорошо поела! И даже может сама немного полежать. Ей очень нравятся бабочки, которых прислала герцогиня. Вы же не возражаете, что их повесили?

Бабочки? Взгляд цепляется за серебряную карусель, подвешенную над кроваткой. Раньше ее не было. Действительно бабочки. И колокольчики. Звенят. И блестят. Комната залита светом. Здесь тепло, а ковер под ногами мягкий. Я не надела тапочки. И так сильно вцепилась в ворот халата, что едва могу разжать пальцы. А вот и кроватка…

Малышка лежит на спинке и смотрит на медленно вращающихся бабочек. Болтает ручками, будто пытается их схватить, но не может достать. И все вместе происходящее приводит ее в восторг, который вырывается наружу короткими вскриками, похожими на птичьи. Она так счастлива, что от одного вида перехватывает дыхание. И я вцепляюсь в перила кроватки, чтобы устоять на ногах. Я так и не дала ей имя.

Но малышку его отсутствие совсем не беспокоит. Она отвлекается от игрушки и переводит взгляд на меня. У нее светлые глаза, то ли серые, то ли голубые. И пушок на голове тоже светлый. Не понять, на кого она похожа больше: на меня или на Юстаса. Девочка смотрит внимательно, будто все понимает. Мне хочется оправдаться за свое отсутствие, но тут она издает очередной птичий писк восторга и теперь машет ручкой в мою сторону, а я…

Я так не хочу, чтобы это оказалось сном.

Модный дом Моро располагался в тихом и довольно живописном месте, внешне мало выделяясь на фоне близлежащих особняков. Валенсия с интересом огляделась, выбравшись из автомобиля и ожидая других дам. Весна в Империи пока мало радовала яркими красками, хотя отгремевшая гроза смыла ощущение затянувшейся зимы и холодов. Стало заметно теплее, если бы еще не пронзительный ветер.

— Выглядит классически, — Долорес остановилась рядом, рассматривая вывеску. От любопытства глаза у нее снова заблестели, а на щеки вернулся румянец. Как бы сестра не отрицала, отказ от замужества пошел ей на пользу.

— Нас интересует то, что внутри.

— Так давайте поскорее ознакомимся с тем, что нам могут здесь предложить! — тетушка как всегда не собиралась ждать и сразу же решительно направилась к дверям, на ходу плотнее кутаясь в плащ.

— Вы бывали здесь раньше, Ваша Светлость? — светски поинтересовалась Валенсия у подошедшей герцогини. Та на несколько мгновений застыла, рассматривая здание и вовсе не торопясь зайти.

— Нет, никогда. Моро несколько экстравагантен для нашего общества.

Тем не менее возражать против визита Великая герцогиня не стала, да и организовала его всего за пару дней. Возможно, ожидала, что одним лишь визитом все и ограничится, но Валенсия была настроена серьезно. Порой одно платье может изменить историю.

— Однако вы решили поехать, — они неторопливо шли к уже распахнутым дверям, тетушка и Долорес скрылись внутри.

— Иногда стоит делать что-то… непривычное. Ведь иначе нельзя начать новое.

Сеньора Торрадо улыбнулась. Приятно найти отражение собственных мыслей в другом человеке. Пусть изначально и показалось, что ничего общего у них быть не может.

— Добро пожаловать, — в отличие от аристократических домов здесь дверь открыла горничная. Совсем еще юная и не умеющая скрывать ни любопытства, ни восторга. — Проходите в гостиную, месье Моро скоро примет вас.

Девица поспешила забрать их накидки, но уйти не успела. Ее остановил негромкий, вкрадчивый голос:

— Передай Моро, что к нему пожаловала сама Великая герцогиня Сантамэльская, Жюльетт. И, полагаю, в компании с будущей императрицей.

Из комнаты, примыкающей к холлу, вышла женщина. Высокая, с короткими рыжими волосами, тронутыми сединой. Незнакомка опиралась на трость и заметно прихрамывала, однако большее внимание привлекал ее наряд: брюки и приталенный жакет изумрудно-зеленого оттенка. Цвет идеально подчеркивал медный оттенок волос и бледность кожи. Наверняка один из шедевров мастера.

Горничная пискнула, едва не уронила накидки, делая глубокий книксен, и поспешила убежать куда-то по коридору.

— Кажется, нас не представили, — Валенсия отвлеклась от наряда и вгляделась в лицо незнакомки. Прямой взгляд, усмешка на губах, заостренные черты лица, будто женщина истощена или долго болела. — Фрау..?

— Сеньора де Торрадо, сеньора Гуэро, Долорес, позвольте представить вам фройляйн Бистром, — мягко перебила герцогиня.

— Мы рады завести новое знакомство, — немедленно откликнулась сестра и вежливо кивнула, пока тетушка, как и сама Валенсия, пыталась скрыть удивление.

— Ульрике, лучше называйте меня так, — поправила незнакомка, теперь в упор глядя на герцогиню. — Не ожидала увидеть вас здесь, Ваша Светлость. Вы умеете удивлять. А мне, пожалуй, стоит уйти, чтобы избежать неловкости.