Именно поэтому Ивару, шесть лет назад прошедшему посвящение и принявшему Тьму, требовалась, если и не жена, то постоянная спутница, которая получит доступ на шабаш, а там поможет ему завязать знакомства. Мужская поддержка — хорошо, но злобная, смертельно опасная гадина за спиной — значительно лучше.

Когда пропал Олеж, на которого возлагались большие надежды, перед Советом встала проблема восстановления баланса. Одно дело, если у темных на одного истинного больше в течение двух-трех лет, другое, если ему нет противовеса значительно дольше. Переговоры с представителем князей результатов не дали. И тогда кто-то выступил с оригинальной идеей — подсунуть молодому князю нужную спутницу, которая узнает его слабость, а потом передаст полезную информацию боевикам.

Я всего лишь подходила заданным критериям отбора. Так сказал Виттор, когда излагал мне суть дела. Молодая, почти ровесница, вполне симпатичная, чтобы заинтересовать мужчину. Хорошо разбираюсь в алхимии, а для темных это важнее — они больше работают с зельями. А самое главное — мне не давалась магия Света. Ее основы дают всем боевикам, чтобы у нас имелись определенные преимущества в бою. Но не каждый может ее применять. Имея нулевую склонность к Абсолюту — это вообще невозможно. А со мной так и произошло. И оказалось, что мой дефект стал плюсом. Темный никогда не выберет в спутницы светлую. Нейтральную, возможно, склонность к Тьме можно попытаться развить. Наставник уговаривал меня попробовать. Начать. Ведь никто не даст гарантии, что Ивар клюнет…

Мне тогда было плевать, боль от потери любимого мужчины заглушала голос разума, и я согласилась. Ведь действительно, совсем не факт, что он выберет меня. На всякий случай искали еще подходящих девушек, но в них особой уверенности уже не было. Они не проходили курс боевиков и вряд ли смогли бы довести задание до конца, а я… Я же могла все. Поверила. Дурочка.

— Госпожа Шеруда, — прохладный голос Микеля вырывает меня из воспоминаний. Открываю глаза и смотрю на него, неплохо я задумалась, раз не заметила его появления. — Ваш завтрак, — он держит поднос одной рукой и едва заметно хмурится.

— Завтрак? — я встаю и подхожу к решетке, забираю с подноса боксы с едой и кладу на койку.

— Ужин вы проспали, как и всю ночь. Через час состоится суд. Ешьте, и я отведу вас в душ.

На секунду я замираю, а затем отрывисто киваю. Видимо сон, навеянный Илеем, оказался крепче, чем я думала.

— Что с моей охраной? — сажусь на койку и начинаю есть. Вкус не чувствуется, но еда — последнее, о чем мне хочется думать.

— Один страж погиб, — боевик отходит в сторону и прислоняется к решетке камеры напротив. При ходьбе он едва заметно приволакивает правую ногу. — Пуля попала в шею, защита не помогла. Второй выжил, сейчас под наблюдением лекаря.

— Много еще пострадало? — выпиваю воду, чая сегодня в меню нет, но по нему я не скучаю.

— В центре города произошла стычка, вылившаяся в масштабную драку с применением темной магии. Часть боевиков отправили туда в помощь стражам, поэтому, когда пришел сигнал из тюрьмы, на подхвате были только я и Серж. Не считая учеников и Виттора. Общий ущерб еще оценивается.

Я перестаю жевать. В новых обстоятельствах покушение уже не выглядит настолько безнадежной затеей. Либо я недооценила Салию, либо вмешался кто-то другой. Какой еще ведьме я умудрилась так перейти дорогу?

— Моего несостоявшегося убийцу допросили? Что-нибудь рассказал?

— Допросили, — Микель как-то неопределенно хмыкает. — Заказчика он не видел. Ему звонила сестра, сказала, что, если он не выполнит дело, ей будет очень плохо, потом продиктовала инструкции. Пистолет в тюрьму пронес один из посетителей, он, кстати, самоликвидировался на месте, остаточной магией шарахнуло по замкам, и у заключенных появился шанс. Неплохо придумано, да?

Мне очень хочется выругаться. Грязно, долго и крайне витиевато. Потому что смерть посланника, откровенный шантаж и отвлекающий маневр — это уже совсем не эмоциональная выходка разъяренной женщины, а план. Пусть не самый гениальный и все же не доведенный до конца, но план. И, как бы мне ни хотелось, но Салия тут вообще не при чем. Ей не хватило бы возможностей, связей и силы, чтобы все организовать в такой срок. Значит, действовал кто-то из темного Совета, один, хладнокровно и по возможности быстро. Мотив тоже следует изменить. Видимо, кто-то очень хочет сохранить свои тайны и считает, что они интересны светлым…

— А что сказала сестра?

— Она пропала. Все вещи в квартире на месте, соседи ничего необычного не заметили. Сирена не реагировала. Ее просто нет, как и любых следов ее пребывания в городе. Мы разослали ориентировки в другие округа, но результат вряд ли будет.

Логично. Если кто-то угробил столько сил, чтобы провернуть такое — он не захочет проколоться из-за какой-то мелочи. Или бабы… Везет же мне на умных недругов. Почему бы им всем не быть как вчерашний убийца? Хлипкими, слабыми и неумелыми. Действительно, почему при таком тщательном планировании выбрали столь странного исполнителя? Неужели в тюрьме не нашлось никого получше? Или их было нечем шантажировать?

— Если вы закончили, нам лучше отправиться в душ, — не дождавшись моего ответа, произносит боевик. — Возьмите с собой одежду, чтобы не возвращаться в камеру.

Я кошусь на него и киваю. Все мои мысленные поиски сейчас бессмысленны, через пару часов мне уже будет неважно, кто там хотел меня убить и почему. Мой охранник видимо думает также, раз так откровенничает. Встаю и отправляюсь за ширму, чтобы проделать гигиенические процедуры. Через десять минут мы уже идем по коридору в сторону душевой. Роль второго охранника сегодня отведена вчерашнему боевику, так что конвой у меня почти почетный. Как говорится, умирать так с музыкой… Вот и проверю изречение на себе. По губам пробегает тусклая усмешка. Мое заключение подходит к концу.

Микель пытается соблюдать инструкциии остается со мной в душевой, не отводя пристального взгляда, но как только я дохожу до белья, не выдерживает и отворачивается. Забавно. Ему не хватает циничности, и чувство стыда и скромности еще довольно сильно. У меня они сдохли еще три с половиной года назад. Когда ради задания нужно лечь в постель к мужчине, который не вызывает бурного восторга и желания, общепринятые нормы как-то резко теряют свою значимость.

Я оставляю тюремную форму на полу и встаю под душ. Вода как всегда смывает усталость и налет вчерашних переживаний и потрясений. Я тру кожу, осматривая место, куда угодила пуля. Даже следа не осталось. Если тюремный лекарь и не смог все устранить — Илей доделал за ним работу. Первый Целитель не любит оставлять недочеты.

Странно. Еще вчера я дралась за свою жизнь, а уже сегодня готовлюсь к суду и возможной казни. И к чему же было сопротивление? Можно списать на привычку. Когда постоянно сражаешься за собственную жизнь и счастье своего ребенка, сложно позволить кому-то одержать верх. А вчера я пошла на поводу у инстинкта. Неужели слова Виттора, Илея и неудавшееся покушение все же пробудили во мне желание бороться? С Советом? Невозможно. Но чувство покорной обреченности меня покинуло, сменившись злостью. Самым обыкновенным желанием пойти наперекор всему. Назло. Однажды этот принцип уже мне помог, может и теперь удастся что-то изменить?

Я вытираюсь и тщательно сушу волосы феном, потом долго расчесываю, жалея, что здесь нет зеркала, и приступаю к одеванию. Под серым чехлом оказывается не только костюм, но и белье. Карде не подвел, обещая, что все будет на уровне. Каждая деталь одежды садится как влитая, мягко обтягивая там, где необходимо, и скрывая недостатки. Светлое белье, блузка на маленьких пуговичках, классические брюки и жакет из темно-серой полушерстяной ткани. Для середины осени в самый раз, учитывая, что в зале суда довольно прохладно. Туфли достаю последними, и классические черные лодочки приподнимают меня над полом на невообразимо тонких шпильках. Они удобны, а с моей привычкой могут сойти и за оружие, что заставляет улыбнуться. Портной заслужил свою плату. Даже не имея возможности взглянуть на себя со стороны, я уже представляю, что увидят члены Совета. Лицо привычно адаптируется к внешнему облику, я надеваю маску надменного спокойствия. Княгиня проклятых в первую очередь должна быть княгиней…