— Что ж, душенька моя, дело сделано.

Убрав папку, Балашов поднялся из-за стола.

— Вы уже уходите? Я распоряжусь, чтобы вас проводили, — Ольга поднялась следом. Балашов развернулся к ней и с ехидной улыбкой покачал пальцем.

— Ещё нет. Осталось последнее дело. Знаешь, Оленька, у нас много общего. Я, как и ты, верен своему роду. У меня ведь тоже есть семья, и я обещал брату, что исполню одно его желание, во что бы то ни стало.

Ольга нахмурилась.

— Полина, иди сюда.

Девушка послушно юркнула за спину хозяйке и отошла к двери на кухню. Балашов с улыбкой покачал головой.

— В нашем контракте прописано обязательство защищать друг друга, князь. Вы ведь не станете сразу же нарушать его, верно?

— Оленька, а ещё там есть одна важная строчка, — он снял тонкую перчатку, на пухлом запястье блеснул золотистый браслет с камнем. Увидев альва-артефакт, Ольга побледнела.

— Балашов…

— «В случае гибели, всё имущество владельца переходит по наследству его супругу». То есть мне, Оленька.

Он с ухмылкой раскрыл ладонь — и ослепительный шар огня выстрелил в княгиню. Поля отшатнулась, но не успела даже вскрикнуть, как пламя с шипением размазалось по ледяной сфере, закрывшей хозяйку.

— Не забывай, это правило работает и в обратную сторону, — усмехнулась она, делая короткий жест кистью. Воздух затрещал от возникших вокруг неё ледяных копий, нацеленных на Балашова.

— Ты ведь не думал, что можешь одолеть опричника с моим опытом всего лишь альва-артефактом?

— Конечно, нет, — князь неприятно осклабился. — Отдай мне кодекс, Ольга, и мы обсудим всё…

— Ты напал на мою семью, здесь нечего обсуждать! — отрезала она.

— Как скажешь, — он пожал плечами. — Я сам возьму то, что мне нужно.

Он нажал на браслет. Воздух перед ним вспыхнул, разверзаясь громадным огненным порталом, из которого навстречу Ольге вышла высокая фигура в черно-алом комбинезоне. Её волосы трепали языки пламени, а глаза горели зловещим голубым огнём.

— Клин вышибают клином, — улыбнулся князь. — А ледяную ведьму — кодексом пламени.

— Поля, беги! — рявкнула Ольга и толкнула перед собой громадный ледяной торос, метя в кодекс. — Ты знаешь, что делать!..

Громадная ледяная глыба ринулась на кодекс и взорвалась с мощью хорошей бомбы, начисто разнося весь коридор вместе со стеной. Морозный воздух, затянутый инеем, вздрогнул — и с оглушительным рёвом пламени ледяной щит разлетелся, брызжа раскаленным паром.

Ольга отпрянула, закрываясь ледяной сферой. Сквозь клубы пара вперед вышла женская фигура, окруженная багровыми языками, а за ней показался и князь Балашов.

— Хорошая попытка, душа моя. Но ты всерьез решила, что сможешь тягаться с кодексом?

— Пошёл ты! — едко выплюнула она, тяжело дыша.

За мгновения вся шелуха образа благородной боярыни, приставшая к ней за годы мирной жизни, слетела без следа. Дерзко скалясь, лучшая оперативница Центрального Округа Опричнины была готова дать последний бой.

За мгновение развернув ледяной купол, она окуталась сферой холода и рванулась к полыхающей фигуре противника. Сокрушительный удар — и взрыв сотряс весь особняк. Восточная стена разлетелась снопами пылающих обломков, окутанных раскалённым паром. Два силуэта вылетели наружу и, окутанные нестерпимо яркими аурами альвы, заметались по двору в жестоком сражении.

Выхватив пистолет из-за пазухи, Балашов едва успел укрыться в уцелевшем углу особняка, удержавшегося лишь благодаря мощной балке да добротным стенам. А вокруг творился сущий ад.

Ольга оправдывала свое грозное прозвище ледяной ведьмы: весь широкий двор особняка был покрыт инеем, местами из земли торчали острые и оплавленные торосы. Воздух звенел и трещал от роящихся клубов льда, мгновенно взрывавшихся паром от контакта с огнем.

Но даже такая мощь не могла сравниться с чудовищной силой кодекса пламени. Балашов застыл за балкой, вцепившись в почерневший кусок дерева, и смотрел, как огненный метеор раз за разом жалил ледяную сферу, тесня и отбрасывая её назад. Пылающие шары один за другим вонзались в морозный щит, метеоритным дождём гвоздили землю, превращая ухоженный двор в пылающий филиал ада.

Два шара, огненный и ледяной, ринулись друг на друга в неистовой атаке. Они столкнулись — и колоссальный взрыв сотряс весь дом до основания. Ослепительная вспышка превратила ночь в день, Балашов зажмурился и упал на землю, но все равно на несколько секунд был ослеплен мощным свечением. В стены ударила волна раскаленного воздуха, сметая всё на своем пути.

Чудовищный удар отшвырнул опричницу назад. Она едва успела закрыться щитом, как влетела в стену и, проломив её, рухнула на развороченный пол гостиной.

Едва сдерживая стон, она медленно подняла взгляд.

Её дом, особняк её рода, превратился в пылающие развалины. Жадное пламя стремительно захватывало восточную половину здания, развороченную взрывом, лизало почерневшие балки и облицовку из благородного дуба и ясеня. Успокаивало лишь то, что комнаты прислуги были позади неё, в западной части. Но Полина с Варварой могли не успеть увести остальных.

Нужно было выиграть им хоть немного времени.

— Вставай… — просипела она, пытаясь подняться, но её словно что-то держало у земли. Она скосила глаза вниз: из бока торчал окровавленный обломок доски, пробивший тело насквозь.

Пламя вновь загудело впереди. Кодекс в развевающихся пламенных одеждах шла по горящим обломкам, а с ней приближалась и смерть.

— Кодекс пламени Фламия, — просипела Ольга, — Я помню тебя…

Кодекс остановилась в десятке шагов и подняла руку. Сияющие сферы собрались у кончиков её пальцев, сливаясь в один оранжевый шар.

— А ну пшла вон!.. — неожиданно для всех раздался зычный крик. Ольга вздрогнула: над ее головой с шипением пронесся красный предмет и грохнулся у ног кодекса.

Звонко тренькнув о пол, огнетушитель с грохотом разорвался. Клубы белёсой пены хлестнули во все стороны. Кодекс с шипением отпрянула, облепленная пеной как снеговик.

— Варвара?.. — Ольга обернулась. Воинственная служанка стояла позади, держа второй огнетушитель в могучих руках.

— Боярыня, я…

Её слова заглушил резкий хлопок выстрела. Служанка охнула и, выпустив огнетушитель, схватилась за бок. Из-под пальцев потекла кровь, Варвара медленно осела на колени.

— Не лезь, чернь! — грозно рявкнул Балашов, держа пистолет.

Скрипя зубами, Ольга ударила по обломку доски — та с хрустом переломилась, — и, встав, подняла руки. Сверкающая льдом сфера окутала их, отделяя от Балашова, Фламии и пожара, всё больше захватывающего остатки особняка.

Кодекс снова подняла руку, но князь жестом остановил её и подошел к границе ледяного щита. Ольга притсально посмотрела в его лицо.

— Какая же ты свинья, Балашов, — процедила она. — Сколько ты заплатил тому предателю, что вверил тебе свой кодекс?

— Много, — осклабился князь. — Куда больше, чем ты имеешь, но намного меньше, чем я получу за эту сделку.

— И кто же из великих князей решил ударить в спину Императору?

— Князей? — удивился он. — Почему ты решила, что я продам кодекс кому-то из них? Мир куда шире одной только Империи, дорогая.

— Ты не только мразь и подонок, но и предатель!

— Тише, тише, — с издевкой улыбнулся Балашов, опуская пистолет. — Ты долго не выдержишь, душа моя. Если не уберешь щит, истечешь кровью. Ты еще можешь спасти себе жизнь.

— Лучше так, чем еще раз довериться тебе, — выдохнула опричница, пошатнувшись. Силы покидали ее с каждой секундой, но барьер она не снимала.

Князь нахмурился.

— Отвечай, где кодекс, или клянусь, я разнесу вторую половину дома вместе со всей твоей прислугой!

— Как знать, — кашлянув кровью, усмехнулась она. — может, в той части, которую ты уже сжёг?

— Упрямая сука! — он обернулся к кодексу. — Спали здесь всё до!..

Из кармана послышалась трель альвафона, он резко прижал устройство к уху.