Решать будет тактика.

— «Куратор» велел нам собрать отряды хорошо подготовленных бойцов, — Ефим заговорил тише. — Охотников за магами. Орлов ждёт нашего удара, но не знает, куда мы будем бить — сюда, сюда, или сюда… Ему придётся распылять своих магов навесь фронт. Но гад хорошо окопался, мы его из цехов выкуривать месяц будем, если тупо ударим в лоб. Так что устроим ему засаду… и ударим сюда.

— Говоришь, как одна моя знакомая, — устало усмехнулся Фёдор.

— Наши ребята ударят вот сюда, по центру, вскроют отряды магов… затем мы отступим, выманивая их на себя, а дальше по ним ударят специальные отряды, — Ефим подтянул еще несколько бумаг.- Я знаю Орлова, он не любит смотреть на огонь издалека. И всегда добивает раненых. ответим ему той же монетой.

— А что здесь? — спросил Фёдор, тыкая на листок рядом с картой.

— Тут целый городок. Склады, генераторная, — Ефим указал пальцем. — И госпитальный комплекс. Говорят, его строила еще Ленда, а потом Орлов выкупил всё с потрохами.

— Госпиталь, значит, — кивнул тот. — Твои люди уже вскрыли их оборону?

— Лучше, Куратор отправил нам спутниковые снимки. вот смотри, здесь и здесь…

Я сощурился, вглядываясь в листки на столе. Спутниковые снимки? Доступ к такому был только у старших родов и армейских чинов, откуда они у простолюдинов?

Если только этот их Куратор сам не из знати.

Но получается, что дворяне поддерживают восстание против самих себя? Не бред ли?..

Меня прошиб холодный пот.

Не бред. Если их цель — передел влияния. Сбросить старые рода. Сбросить тех, кто поддерживает цесаревича.

И вонзить ему в горло клинок народного гнева.

В конце концов, плевать, сколько при этом погибнет простолюдинов. Самые буйные погибнут, а тем, кто останется, прикормленные главари скажут то, что нужно. С людьми в нищете и голоде проще всего вести переговоры с мешком денег и куском хлеба в руках.

Развернувшаяся передо мной картина обретала четкие очертания и резкость.

Я считал, что попал между повстанцами и имперцами по ошибке. Но выходило, что всё это — часть большой игры за престол.

Роман не допустит этого. Он будет действовать.

И я должен.

Совещание закончилось через полчаса. Тонкости тактики и расстановки меня мало волновали, ничего сверхъестественного Фёдор и Ефим не предложили, выбрав старую добрую тактику убийства ключевых фигур, чтобы обвалить фронт.

Каким-то чудом я всё ещё оставался неузнанным. Повстанцы были твердо уверены, что среди них никак не мог затесаться опальный княжич, да я и сам бы в это не поверил.

В итоге я снова сопровождал Фёдора на пути к его части поезда. Было заметно, как он измотан и еле волочил ноги, да и его ребята явно попали в переделку до встречи с отрядом Ефима.

За окном была уже глубокая ночь. Мы проходили мимо открытых купе, откуда доносился то звонкий храп, то мирное сопение. От запахов одежды и обуви свербило в носу. Я порадовался, что замотал лицо платком — если бы пришлось дышать вонью десятков ног полной грудью, меня бы стошнило.

Голова начинала кружиться. Я отстал от основной группы и свернул к небольшой курилке в конце вагона, чтобы отдышаться., но едва поднес руку к дверце в комнатку, как замер.

Внутри уже был человек, и сквозь дверь, сквозь ритмичный стук колёс и поскрипывание металла я поймал обрывки знакомых слов.

— Ваша светлость… да, они не знают, я…

Вбитое годами тренировок чувство тревоги сработало моментально.

Я опустился, чтобы человек внутри меня не заметил, если обернется, и прильнул к двери. С бешено бьющимся сердцем я вслушался в слова человека, говорившего с кем-то посреди ночи, пока весь поезд спал.

— … всё, как вы и велели, ваша светлость. Я убедился, они уверены, что их ждут два полка и маги. Да, можете закрывать ловушку и брать их информаторов. Я сообщу вам, где размещаются их элитные отряды. Никто не догадывается о кодексах…

Сердце пропустило удар. Имперский агент, внедренный к повстанцам, знал всё.

Фёдор, Ефим и остальные идут не на сражение. Они идут на бойню.

В груди похолодело, пальцы сжались от неистового напряжения. Я с трудом вдохнул холодный, терпкий воздух — дыхание спёрло в груди.

— … понял, ваша светлость. Храни вас Всеотец.

Я моментально отшатнулся от двери и юркнул в ближайшее купе. Дверь в курилку открылась и мимо по коридору прошел невзрачный человек, с почти неразличимым в полутьме вагона лицом.

В голове билось — надо что-то сделать!

Что? Напасть посреди ночи, убить, и что тогда?

Орловы, а может и Роман, уже всё знают. Ловушка расставлена.

Предупредить Фёдора и остальных? То есть вскрыть себя и получить в благодарность пулю в лоб?

Чёрт, Фёдор!

Я бросился за сопровождающим, совсем позабыв о своей задаче. Оставаться незаметным и не вызывать подозрений становилось всё сложнее.

Быстрым шагом пролетев четыре вагона, я едва не врезался в повстанца со шрамом.

— Ну ты чего? — яростно зашептал он. — Уснул что ли?

— Есть чутка, закемарил, — виновато зашептал я.

— Тебе и коров пасти не доверишь, тьфу ты блин, — ругнулся он. — Пошли давай назад, у этого Фёдора правила строгие — его мужики сами своих стерегут. Да и вроде слышал, дочь у него болеет. Ладно, пошли назад, поужинаем хоть…

Хлопнув меня по плечу, парень пошел назад. Помедлив, я обернулся и пошел следом, как врезался в кого-то в полутьме.

— Ой!..

Невысокая тень упала на пол. Я нагнулся и протянул руку, помогая ей подняться.

— Прости, не заметил, — хрипло прошипел я и пошел за повстанцем.

— Ничего, — ответили сзади. — Сама виновата.

Тело застыло на месте. Этот голос…

Я обернулся: девчонка юркнула в туалет в конце вагона. В тусклом свете я заметил только светло-пшеничные волосы.

Есеня⁈..

— Ты чего там застыл? Опять уснул? — окрикнул меня парень со шрамом. — Или случилось чо?

Не чуя под собой ног, я заставил себя обернуться к нему и сделать шаг.

— Ничего. Идём.

— … вот так, Лили, — я откинулся на спинку и мельком взглянул на запертую изнутри дверь купе. По спине табуном сновали ледяные мурашки, а кулаки инстинктивно сжимались и разжимались, требуя действий.

— А может и не Есеня это была? — она нахмурила брови. — Мог ты обознаться в темноте?

— Да нет, она, точно, — прошептал я в ответ. — Голос её был. Мы же с самого Белогорья не виделись… выходит, Карина её спасла.

— И какого чёрта тогда она делает с повстанцами? — хмыкнула Лили.

— Они могли обмануть её, или шантажом заставить работать с ними, — я тихо проговорил то, что всю дорогу до купе роилось у меня в голове. — Кто знает, чего они ей могли наплести.

— Есть только один способ узнать. Пока ещё не поздно.

Лили пристально посмотрела на меня. Мы думали об одном и том же.

За окном с частым перестуком колёс мелькали фонари. Каждая минута приближала нас к Рязани, и ждущим там тысячам вооруженных имперских солдат. Поезд на всех парах летел в расставленную ловушку.

— Я поговорю с ней, — прошептал я. — Найду способ. Выкраду, если надо, или прорублю себе дорогу через повстанцев. Нельзя ей позволить пойти с ними, Лили. Эти идиоты сами суют голову в петлю. Ты же слышала, на заводе их ждёт толпа магов с кодексами, там будет настоящая бойня.

— Что-то тут не так, — прошептала она, хмуря лобик. — Нам нельзя туда, Слава. И ей — тем более. Я чувствую, как альва стягивается туда, и поверь, лучше нам уйти сейчас.

— Как? — усмехнулся я. — Пойду за ней сейчас — подниму шум, а биться с полным повстанцев поездом… нет, не вариант.

Лили кивнула и, сев рядом, положила ладонь мне на колено. В её глазах плескалось беспокойство, какого я раньше не видел.

— Слава, я могу попробовать открыть портал, или…

— Нет, послушай, — я сжал её пальцы. — Твой портал привлечет внимание других кодексов, и зуб даю, они бросятся за нами. Если дам себя обнаружить, подставлю под удар и нас, и Есеню. Уходим, когда поезд остановится.