Знал бы он, что его служители делают с девушками, которых приютили, то раздолбал бы молниями весь монастырь до основания.

— Зови епископа! — с порога бросил я служке, на ходу осеняя себя священным знаком: служители Всеотца строго бдили за ритуалами.

— Его светлость только что отбыл в спальню, — оценив мой грозный вид, залепетал паренёк в одеждах служки. Но едва он договорил, как за его спиной показался дородный лысеющий служитель в ярко-синей рясе. На оплывшей круглоносой физиономии застыло выражение недоумения.

— Ваша светлость! — увидев меня, взлохмаченного и в испятнанной кровью одежде, он побледнел и нервно заулыбался. — Как вы здесь оказались?

— Ваше святейшество, — наспех повторив священный жест, я подвинул служку с дороги и пошел к нему. — Наш уговор…

— Ну что вы, не здесь! — он замахал руками, косясь на недоумевающего служку. — Как я мог забыть? Пройдемте со мной, всё готово. Нам сюда…

Мы прошли по коридору в правое крыло монастыря, где располагались комнаты послушниц. Достав универсальный ключ, епископ быстро открыл пустую комнату и мы зашли внутрь.

— Ваша Светлость, — извиняющимся тоном начал он, заламывая руки. — Видите ли…

— Знаю, что мой посыльный опоздал, но я свою часть уговора выполнил, — я достал из-за пазухи пачку купюр и сунул ему в руки. — Здесь все, проверяйте, а я пока хотел бы увидеться с сестрой. Где Есеня?

— Она… не здесь, — он стиснул деньги и посмотрел мне в глаза. — Её только что забрали.

Сердце в моей груди словно замерло на мгновение. По телу начали расползаться ледяные ниточки. Стиснув кулаки от гнева, я схватил его за плечи.

— В каком смысле, забрали? Вы же сказали, что заплатить нужно до окончания суток! Вот же деньги!

— Я знаю, но и вы меня поймите… — его тренированный елейный голосок дрогнул. Епископ сжался под поим взглядом, до хруста стиснув в пухлых ручонках выкуп, и затараторил. — Он был слишком убедителен, словно загипнотизировал! Клянусь Всеотцом, я даже не собирался её отдавать, но он сделал такое предложение, что невозможно было отказаться!

— Кто? — надавил я. Подонок в рясе едва сохранял самообладание.

— Я не знаю, он не приезжал раньше за нашими воспитанницами! Я знаю всех гостей, они часто здесь бывают, но этого видел впервые. Он даже не представился.

— Как он выглядел? Кто еще с ним был?

— Ваша светлость, прекратите давить! — справившись с собой, взбрыкнул толстяк. — Высокий, в костюме, светловолосый. Было темно,я не успел всего разглядеть. С ним были еще трое, один здоровенный такой, и звали его, как же, хм… Кажется, Медведь?

Меня словно обухом по голове ударили. Медведь? Этот ублюдок с арены⁈

— Здоровенный, голубоглазый? У него был синяк под глазом? — я снова тряхнул епископа. — под левым, был?

— Я не присматривался! Ну может был…

— Бойчин… — прошептал я, скрипя зубами. — Когда они уехали? Только что?

— Полчаса назад, — поняв, что и так сказал слишком много, он поджал губы. — Я больше ничего не знаю, сударь. Буду благодарен, если вы покинете монастырь.

— Я и не собирался здесь задерживаться, — усмехнулся я и, отпустив плечи толстяка, протянул руку. — Верните, ваше Святейшество. Уговор есть уговор. Но раз нарушили…

Он покосился на сжатые в потных руках купюры и, пожевав губу, нехотя протянул их мне. Но не торопился разжимать пальцы.

— Информация тоже стоит денег, ваша Светлость.

— Как и её отсутствие у нужных людей, — я пристально посмотрел в его глаза. Сглотнув, епископ разжал пальцы.

— Надеюсь, не нужно вам напоминать, что все это должно остаться между нами, сударь?

— Естественно.

Разговор был окончен, больше из него не выудить. А мне еще предстояла долгая дорога домой и, наверняка, бессонная ночь. Нужно срочно придумать, что делать дальше. Моя решимость спасти Есеню не ослабла ни на миг.

Я уже направился к выходу, как обернулся к толстяку с тихо спросил.

— За сколько ты продал мою сестру тому незнакомому уроду?

Он снова отвел взгляд.

— … четыре. Четыре миллиона.

— Четыре миллиона!

Заперев дверь в свою комнату, я швырнул сверток с деньгами на кровать и принялся мерить шагами комнату. Взбудораженный рассудок рисовал картины того, что сейчас могли делать с Есеней, и это буквально не давало мне остановиться ни на миг. Куда бежать? К кому? Что вообще теперь делать?

Как назло в груди снова вспыхнуло нестерпимое жжение. Стиснув задубевшую от крови и пота ткань, я зашипел от боли.

За спиной вспыхнул свет, кровать скрипнула под весом кодекса.

— Это много?

— Сумма просто баснословная, — коротко бросил я. — Такие деньги не отдадут просто так, даже за очень приглянувшуюся девчонку, пусть и княжеских кровей. Эти твари точно знали, за кем пришли.

Я остановился: снаружи послышались шаги. Судя по походке, Варвара.

— Княжич, вы в порядке? — донеслось из-за двери.

— Да, Варвара, уже ложусь спать, — я посмотрел на Лили, удобно рассевшуюся на моей кровати. Она брезгливо перебирала мятые деньги, морща носик. — Как там Поля? Я хотел к ней зайти, но решил, лучше уж утром.

— Дрыхнет уже, — голос Варвары потеплел. — Я осмотрела её, царапины одни да пара синяков. Больше испужалася девка. Ну я её чаем-то отпоила, вроде успокоилась да спать легла. Уревелася только… ну да ничего, крепче станет. До свадьбы заживёт.

— Спасибо, Варя, я навещу её утром. Доброй ночи.

Едва её шаги затихли, Лили снова подала голос.

— И что теперь планируешь делать, человек?

— Пока не знаю, — бросил я, не поворачиваясь к ней. — Если святоша не солгал, Медведь тоже был там, с тем уродом. Надо найти его. Если это был Бойчин, то клянусь, он ответит за всё.

Я остановился, опершись на столик: от накатившего приступа дурноты закружилась голова.

— Ты еле стоишь на ногах. Не забудь, что обещал мне.

— Нельзя терять времени, Лили. Моя сестра…

Сзади раздался сухой щелчок пальцами — и меня словно огрели дубиной по голове. Резко навалившаяся усталость заставила ноги подкоситься, в глазах тут же потемнело. Я почувствовал, как падаю, но вместо жесткого пола меня встретили крепкие объятья чьих-то рук.

Я проваливался в сон, но прежде чем потерял сознание, перед глазами мелькнул потолок и улыбающееся лицо Лиливайсс. Её глаза жутковато светились, как два золотых самоцвета.

— Ты нужен мне целым и живым, человек. Отдыхай, а я…

— Ублюдка надо проучить, однозначно.

Семеро изрядно побитых мужиков покосились на главаря: тот только что закончил бинтовать рану на плече и теперь скрежетал зубами от негодования.

Вся их банда, сменив убежище на запасное, зализывала раны, благо каким-то чудом обошлось без травм, угрожающих жизни. Вызывать врача посреди ночи было хлопотно, но у них был свой человек в больнице, который обещал прислать кого-нибудь на помощь. Его-то они и ждали с минуты на минуту.

— Я позвоню князю, он давно на этого ублюдка зуб точит, — крысомордый потянулся к телефону, как раздался стук в дверь.

— Доехал, наконец-то, — отбросив опустевшую аптечку, главарь открыл дверь — и застыл, выпучив глаза. Снаружи стояла невысокая девушка с белоснежными волосами и в тонком костюме, облегающем её стройное тело.

— Ты кто? От Парамонова? — насторожился он.

Сексуальная, но жутковатая красотка улыбнулась ему, обнажая белоснежные зубки, и прошла внутрь.

Парни, быстро оценив её, похабно заулыбались.

— Ох ты какая медсестричка… может, хочешь поразвлечься?

Дверь за ее спиной с хрустом захлопнулась.

— Конечно, хочу, — улыбнулась она, облизывая губы. — Со всеми вами.

Москва, Кремль.

Концентрация альва-частиц: 0.4 на миллион.

В Петровском зале императорского дворца, за плотно закрытыми дверями, шло внеочередное совещание по безопасности. За длинным столом собрались все великие князья узкого круга, доверенные лица императора Николая. Под высокими, белоснежными сводами царила напряженная рабочая атмосфера. Аура правителя, одного из сильнейших магов страны и носителя императорского кодекса, давила на каждого, заставляя чувствовать себя неуютно даже в роскошных креслах.