Взглядом она нашла Федора. Явно оглушенный, он тряс головой и морщился. Другие повстанцы также приходили в себя. Но имперским солдатам пришлось тяжелее. Такой шанс нельзя было упускать.

Набрав воздуха, она крикнула.

— Сейчас!..

Он поднял голову и кивнул.

Сквозь звон и гудение в ушах донесся голос Фёдора, командир жестом указал на бойцов, рванувших прямиком к горящим остаткам укреплений имперцев.

— Идём скорее!..

Взяв Есеню за руку, она рванула за ними.

Они промчались мимо полыхающих баррикад, закрыв лица рукавами. От смрада и гари кружилась голова, а впереди то и дело вспыхивали выстрелы. Повстанцы добивали выживших имперцев, пробиваясь вглубь комплекса.

Впереди замаячили укрепленные двери лабораторного зала.

— Сюда! — крикнула Карина, указывая на двери. Повстанцы дружно навалились на вход и, прострелив замок, распахнули створки. Внутри оказались всего лишь двое дрожащих ученых, не успевших сбежать как остальные. Они дружно подняли руки.

— Не стреляйте!..

— Контроль, быстро! Действуй, Ленда, — фыркнул Фёдор и обернулся к своим. — Забаррикадируйте подходы и охраняйте двери! Не дайте никому прорваться сюда, пока девчонка не закончит!..

— Есеня, помоги мне, — бросила Карина и подбежала к лабораторным компьютерам. Пальцы тут же зашелестели по клавишам. Она знала здесь всё до последней кнопки и уголка, все её лаборатории проектировались по одному плану. Но сейчас приходилось действовать в спешке. Время работало против них.

— Г-госпожа Ленда, это вы?.. — раздался сзади перепуганный голос одного из ученых. — Вы правда живы?..

— А кого ты еще ждал? — дерзко бросила она, не отвлекаясь от монитора. — Даже Владыка Пустоты об меня обломала зубы, так что… Есеня, загружай комплекты реагентов!

— С-сейчас! — девушка бросилась к шкафам возле приемной камеры биореактора. — Где же… эм…

— Второй слева! — подсказал ученый и, смахнув проступивший пот со лба, зашагал к ней. — Позвольте я помогу?..

— Помоги, но будешь мешаться — тебя пристрелят, — бросила Карина и погрузилась в настройки. — Делайте всё, как я скажу, мне нужно закончить настройки…

Несколько минут она вводила последовательности и алгоритмы, проверяя и перепроверяя все формулы. Краем глаза она заметила, как сзади подошел Федор и остановился, наблюдая за её работой.

— Готово, — введя последние данные, Карина отправила программу в исполнительный контур реактора, и обернулась. Её взгляд встретился с тяжелым, усталым взглядом главы повстанцев. За его спиной, усевшись на стул, чистила автомат Настя. Закусив губу, девушка то и дело напряженно поглядывала в их сторону.

Реактор налился тихим гулом, из круглых бронированных иллюминаторов показался слабый зеленоватый свет. Процесс создания лекарства был запущен.

— Скажи, Фёдор. Если бы я так хотела тебя убить, то стала бы рисковать собой, чтобы спасти твою дочь, а? Много ты таких дворян видел?

Грязный, взмокший и хмурый повстанец с окровавленной повязкой на руке посмотрел на неё так, что иной взрослый мужик бы невольно вжал голову в плечи. В воздухе, и без того пропитанном напряжением, почувствовалась нервозность.

— Ни одного, — хмыкнул Фёдор.

Карина, едва доходившая ему макушкой до плеча, нахально уперла руки в бока и, дерзко усмехнувшись, выпятила грудь.

— Потому что они забыли, что за своё надо бороться до конца. Дворян много, а императором может стать далеко не каждый. Или императрицей.

Федор отчетливо фыркнул — и расхохотался на весь зал.

— Скотий бог с тобой, императрица! Воистину, тебе лучше не попадаться на пути! И найдется же такая ягодка, а!

Смех разрядил нервную обстановку. Махнув рукой, Федор отошел к своим ребятам, а девушка подошла к смотровому окну реактора.

Её детище… лекарство от альвы. Наконец-то она получит то, чего так давно жаждала. Исцеление для одних, и почти неограниченная власть для других.

А ещё, её шанс всё исправить. Спасти всех. И вернуться на самый верх после самого сокрушительного падения в жизни.

Всего полчаса… и мир изменится безвозвратно.

— Теперь всё работает, да? — Есеня подошла к ней и улыбнулась.

— Остаётся только ждать, — кивнула Карина. — Вот бы и твой брат был сейчас с нами. Он больше других приложил руку к этому лекарству. Надеюсь, он…

Она не успела договорить, как снаружи раздался мощнейший взрыв. Здание содрогнулось до основания, свет мигнул, едва не угасая.

— Защищайте реактор! — крикнул Фёдор и, подняв автомат, побежал к дверям. — Скорее, на баррикаду!..

Недоброе предчувствие шевельнулось в груди. Альва в её теле буквально встала на дыбы, а по спине прошелся отчетливый морозец. С неровно бьющимся сердцем Карина побежала за главой повстанцев, молясь всем богам, чтобы ошибиться.

Она выбежала наружу и увидела в проломе стены багровое зарево альва-вспышки.

— Это… — прошептала она, не веря своим глазам, и подошла к краю пролома. Замершие вокруг бойцы безмолвно смотрели на поднимающееся к небу светящееся облако альва-ауры.

В разорванных тучах разверзся портал — и яркая вспышка озарила ночь, повисшую над городом.

Карина ощутила, как всё внутри сжалось.

Что-то приближалось. Нечто, заставлявшее альву внутри неё трепетать в страшном предчувствии.

— Нет-нет, — она попятилась. — Только не ты…

Рязань. Складской комплекс оружейного завода.

Концентрация альва-частиц 107,8 на миллион

Перекрученные, как фольга, ворота оружейного склада вылетели наружу. Перед нами открылся выход на широкую погрузочную площадку.

— Держитесь сзади, — бросил я и прошел мимо столба с бегущими по нему разрядами.

Но повстанцы и так держались в десятке шагов позади. Не оборачиваясь, я чувствовал их взгляды.

Они боялись меня. Но жить хотели сильнее.

Мы прошли площадку заставленную контейнерами, и подошли к еще одним воротам, когда впереди раздался треск автоматных очередей и раскаты магических взрывов. На стенах справа заиграли оранжевые отблески пламени. Из-за вздрогнувших ворот послышались отчаянные крики и ругань.

— Это наши… — с надеждой произнес повстанец. — Там наши! Они в беде!

Хмуря брови, я поднял руку. Мощная волна альвы ударила в металл и, сминая его как жестянку, отшвырнула многотонную конструкцию назад.

Я ринулся в проход, поднимая альва-пистолет… и замер от открывшегося зрелища.

Перед нами была громадная погрузочная площадка, превращенная в один большой могильник. На бетонных плитах, красных от крови, лежали тела.

Сотни тел.

Побоище, подобных которому я не видел со времен шведской войны, заставляло стынуть кровь в жилах. Усеянная телами площадка упиралась в громадную стену завода с наглухо закрытыми воротами, к которой под плотным огнём отступали сразу несколько отрядов повстанцев.

А слева, переступая через тела и раненых бойцов, наступали имперские войска. Прячась за горящими остовами техники, повстанцы пятились к воротам, яростно отстреливались, но устоять под шквалом огня имперцев было невозможно.

Они шли вперёд, прячась от ответного огня за бронированными корпусами бронетранспортеров, а позади них возвышались, покачиваясь, пятиметровые силуэты бронированных шагоходов. Их мощные пушки сносили любое укрытие, за которым скрывались повстанцы.

— Гоните их, добьём предателей!.. — сквозь грохот стрельбы я услышал крик имперского командира.

Пальцы стиснули пистолет, завибрировавший от прилива энергии. В голове мелькнуло трусливое «их слишком много».

Вспышка выстрела осветила полутьму — и остов бронетранспортера, за которым скрывалась группа повстанцев, разметало взрывом снаряда.

В лицо ударил жар взрыва, я зажмурился, едва устояв на ногах. В груди задрожал воздух, на языке возникла горечь гари.

Вырвавшийся вперёд шагоход с лязгом разворачивал орудия к бросившейся врассыпную толпе повстанцев. По спине пробежал морозец. Ещё пара мгновений, и им конец.