В саду пели птицы. Трава оказалась влажной. С молодой листвы капала вода. Совсем недавно прошел дождь. Воздух был чист и свеж. Наполнен дурманящими ароматами цветов. В хозяйстве Оливии весна наступала раньше и проявлялась куда ярче, чем везде. Любимое время плетуньи.

— Снова будешь обвинять меня в союзе с темными? — волшебница подошла со спины и ее голос, лишенный всякого намека на дружелюбие, разрушил всю атмосферу.

Птицы смолкли. Установившаяся тишина показалась зловещей. Тяжелой. Даже растения, казалось, смотрели на него осуждающе. Поразительно…

— Я хотел извиниться, — спокойно ответил Олеж, оборачиваясь.

Он много думал, прежде чем прийти. Перебрал все эмоции и постарался избавиться от лишних. Злость не поможет. Раздражение тоже. Чтобы договориться со светлой нужно равновесие. И маг постарался его достичь.

— Вот как? — Оливия недоверчиво приподняла брови. Голубые глаза все еще напоминали лед. Холодные. Пустые. Как ей удавалось так долго притворяться живой, если внутри не осталось ничего?

— Моя реакция во время нашей последней встречи была чересчур острой. Не всегда приятно узнавать правду. Тем более ту, что разрушает основы, в которые привык верить с детства.

— Считаешь нас всех чудовищами? — она склонила голову на бок и прищурилась, вглядываясь в него, а затем усмехнулась. — Вижу, что повлияло на тебя. Значит, союз с темными уже не кажется преступлением?

С таким трудом достигнутое равновесие пошатнулось. Он никак не ожидал, что светлая так легко узнает о его визитах к княгине.

— Все зависит от целей. Я не стремлюсь возродить Древние знания. И не провожу эксперимент по обузданию Юты.

— Здесь ты не соврал, — плетунья скрестила руки на груди, — но что-то между вами происходит. Афистелия Шеруда не из тех, кто будет сотрудничать без выгоды для себя. Иначе она не выжила бы среди темных.

— Судишь по себе? — нет, избавиться от всех эмоций не удалось. И даже легчайший намек на угрозу его союзу с ведьмой вывел из себя.

Теперь Оливия рассмеялась. Громко и искренне. И на мгновение даже показалось, что она стала прежней. Такой, какой казалась ему раньше. Но наваждение прошло быстро. Светлая посмотрела ему в глаза, все еще улыбаясь, но по-прежнему холодным взглядом.

— Не бойся, мальчик. Я не трону твою ведьму. Не позволила отправить на смерть на суде, не причиню вреда и сейчас. Или потом. Я слишком хорошо знаю, через что ей пришлось пройти. И за все свои поступки она уже расплатилась сполна. Ни к чему строить лишние козни. Срок ее жизни и без того урезан.

— Спасибо, — выдавил истинный. — У нее достаточно врагов…

— И один из них среди нас, — перебила волшебница. — Время играет против тебя. Скоро Брасиян узнает, что от него что-то скрывают.

— Как ты догадалась, что я…

— Чары, — снова не стала дослушивать собеседница. — Я плела защитный кокон для княгини на весеннее равноденствие. Основная защита уничтожена. Но часть плетения осталась и прилипла к тебе.

— Удобно, — усмехнулся светлый. — И много на мне твоих чар?

С ее опытом и мастерством вряд ли он смог бы что-то найти.

— Не очень, — не стала лукавить Оливия. — Я могу все снять, если тебе так удобнее.

— Было бы замечательно… Особенно если ты уберешь чары и с моего дома.

Они наконец-то подошли к той теме, которую бывший боевик хотел обсудить с самого начала.

— Я не желала тебе ничего плохого, — плетунья не смутилась. — Ты сам сказала, что правду бывает сложно принять. Я лишь хотела, чтобы то, чего ты не помнишь, не тревожило тебя.

Он мысленно покрутил ее ответ со всех сторон и уточнил:

— То есть ты не помогала Брасияну скрывать от меня воспоминания о матери?

Собеседница покачала головой.

— Нет. Чары на ее комнате были моей инициативой. Ты не видел себя со стороны. Тебе требовалось время на восстановление. И я постаралась дать шанс. И убрать лишние тревоги. Я не монстр… Чтобы ты обо мне не думал.

— Я благодарен тебе за заботу и за все, что ты делала для меня раньше. Но, пожалуйста, не нужно больше решать за меня, что для меня лучше.

Олеж постарался выразиться как можно мягче. Несмотря на спокойствие волшебницы, его не покидало ощущение, что он ходит по краю. И в любой момент может сорваться в пропасть.

— Хорошо, — она кивнула и сделала короткий жест, словно снимала с него покрывало. — Больше моих чар на тебе и твоей территории нет. Только те, о создании которых ты просил сам. Думаю, снимать их сейчас будет неразумно.

На мгновение маг замер, а затем порывисто кивнул. Не стал спрашивать. Позже он вспомнит все сам. А сейчас пора уходить…

Часть 1. Молот ведьм. Афистелия

Ночь за плечом, вор у ворот,

Прялки жужжанье спать не дает

Тебе — я снова здесь.

Кто прядет лен, кто прядет шерсть,

Кто прядет страсть, а кто прядет месть,

А я спряду твою смерть.

"Прялка" Мельница

Глава 1

Серебряная монета мелькает между пальцами. Кружится на ребре. Отражает скудный свет чадящих свечей. Привлекает внимание. Люди наблюдают за ней жадными взглядами. Ждут момент. Думают, что смогут украсть. Я не мешаю... Пусть смотрят. Думают. Они запомнят монету. Серебряный отблеск между пальцев. Искушение и жажду легкой наживы. Не меня...

Лениво обвожу взглядом крохотный зал захудалого трактира, расположенного на самой окраине города. Здесь шумно. Народу по осенней непогоде набилось много. Воняет потом и дешевым алкоголем. Городской сброд хлебает овощное рагу и ищет развлечений на ближайшую ночь. Кому-то нужна драка. Кому-то женская ласка. Кому-то партнер для игры в кости.

— Какая цыпа! — выдает упившийся до невменяемого состояния гуляка, нависая над моим столом — единственном, где еще есть свободные места.

Прекращаю крутить монету и накрываю ее ладонью. Чуть откидываюсь назад, прислоняясь к стене. Окидываю шатающееся тело пристальным взглядом. Алкоголь явно притупил ему инстинкт самосохранения. За пару часов проведенных в трактире ко мне не рискнул сунуться никто из посетителей. Да и теперь они украдкой бросают любопытные взгляды, но тут же спешат отвернуться. Порой не нужно применять магию, чтобы произвести нужное впечатление...

— Занято, — говорю четко и раздельно, но до человека смысл не доходит.

Он падает на лавку напротив и пьяно улыбается.

— Ты че такая злая, цыпа? Компании не хватает? Так я...

Что бы ни хотел сказать мой случайный собеседник, его прерывают. Тяжелая ладонь опускается ему на спину и вздергивает за шиворот, буквально выдирая из-за стола.

— Пшел! — еще один местный завсегдатай самого разбойного вида толкает пьяницу в сторону ближайшего стола и придает ускорения сапогом по заднице. В зале раздается приглушенный гогот, кто-то поднимает незадачливого посетителя и пристраивает на лавку. О стычке сразу же забывают. Здесь не принято вмешиваться в чужие дела.

— Ты опоздал, — серебряная монета снова кружится по столешнице.

— Дороги размыло... — хмуро отвечает собеседник и занимает освободившееся место. — Гнал как проклятый... Чуть коня не уморил.

— Бедный... — сочувствия в моем голосе нет ни на грамм. — Что узнал?

Наемник морщится, чешет мокрую короткую бороду.

— Молодая герцогиня того... Преставилась еще по весне. Говорят, по мужу сильно убивалась. Со свекровью ругалась. А в один день вдруг не проснулась... — он криво усмехается, показывая свое отношение к таким новостям. — Старуха ее схоронила. Даже в склеп семейный положила, к сыну стал быть... Внука себе забрала. Всех девок, которых покойный герцог водил, из замка выставила. Тех, кто сам уйти не захотел, говорят, не нашли... Или нашли, но уже холодными. В замке стражи больше, чем слуг. Еду проверяют. На входе всех досматривают. Мышь не проскочит...