— Ваша Светлость, — тихо поздоровался охранник, шагнувший из тени рядом с входом. Знакомый. Из тех, кто сопровождает тетушку на выездах.

Герцог кивнул в ответ и пошел по проходу в центре, приглядываясь к больным. Все выглядело обычно. Как и в других шатрах. Ничего особенного. Ничего, что могло бы указать на действия новорожденного элементаля.

— Милли, Милли… — едва различимый шепот донесся из дальнего угла.

— Опять! — мимо к ведрам с водой проскользнула сестра милосердия.

— Что опять? — заинтересовался Герхард, разворачиваясь ей вслед.

Женщина обернулась, прищурилась, вглядываясь в него. Черные глаза, густые брови, смуглая кожа, смутно знакомые черты лица.

— Ваша Светлость? — она узнала его быстрее, но все равно сомневалась.

— Сеньора Торрадо?

Кто бы мог подумать, что он встретит будущую родственницу именно здесь.

— Откуда вы?..

— Император попросил поучаствовать. Но сейчас не обо мне… Что опять? Вас что-то взволновало?

Апийка нахмурилась и кивнула ему в сторону выхода. Там, выливая грязную воду из ковша и зачерпывая чистую, она быстро зашептала:

— Один из шахтеров умер прямо здесь. Перед смертью он кричал и звал Милли. Теперь ее зовет еще один. Я постаралась разговорить тех, кто в сознании. И мне сказали, что умерший не был женат. И сестры у него нет с таким именем. Понимаете?

Понимал. Он понимал куда больше, чем хотел бы. И от понимания на минуту стало холодно, хотя в шатре было довольно душно и даже жарко.

Герхард перехватил будущую невестку за локоть и сжал.

— Вам нужно немедленно убираться отсюда.

— Но!..

Он сжал сильнее, обрывая поток слов.

— Я знаю все, что вы хотите сказать, но сейчас не время. Вы просто оставите ковш и уйдете. Если увидите на улице Ее Светлость, попросите ее подойти ко мне. Но только когда она освободится. И не заходите больше никуда. Лагерь сейчас будут эвакуировать.

Охранник, замерший рядом, не скрываясь, слушал их разговор, а стоило замолчать, как он выпрямился и заметно напрягся.

— Все настолько серьезно? — тихо уточнила апийка, вглядываясь в его лицо.

— Более чем…

Герхард развернулся, коротко кивнув охраннику, и направился туда, откуда доносился шепот.

— Милли, Милли…

Тогда, зараженные в деревнях тоже кричали что-то невнятное. Ивон говорила, что на последней стадии они пытались что-то сказать, но голосовые связки к тому моменту уже были парализованы, раздавались только хрипы.

Он остановился у тела, накрытого простыней, и сдернул ткань, чтобы осмотреть повреждения.

— Что вы делаете?! — возмутилась медсестра от соседней койки, но к ней сразу же подошел второй охранник.

Лицо и шея у трупа были без изменений, рука сломана еще при жизни. На груди гематомы. Что его убило? Остановка сердца? Кровоизлияние в мозг? У мальчишки мага на шее появился бубон. Чума. Болезнь. Как обычно и бывает при воздействии тьмы. Но здесь все выглядело иначе.

Герхард наклонился и оттянул веко, сам не понимая, что хочет найти. И от неожиданности отпрянул.

— Мать твою!

Глаз был покрыт черными прожилками, заменившими капилляры. Второй оказался таким же. Для дальнейшего исследования требовался более полный осмотр. Но уже ясно, что над шахтером поработала тьма.

— Уберите отсюда сестер и позовите доктора Лампрехта! Живо!

Больной на соседней койке зашевелился и приподнял голову.

— Что происходит? — сиплый, глухой голос звучал настороженно, но не испугано.

От входа донесся шорох и глухие возмущения сестры, которую утащил охранник.

— Вам потребуется дополнительный осмотр.

Герцог вгляделся в лицо собеседника, но его глаза оставались нормальными. Взгляд — осознанный, никакого шепота и зова. Может быть, обойдется.

— Знаете, кто такая Милли?

— Нет, — для верности шахтер качнул головой. — Таких у нас нет.

— Милли!!! — рев, раздавшийся из угла шатра, заставил их обоих вздрогнуть.

Герхард рефлекторно выставил воздушный щит, не спуская глаз с кричавшего.

Тот подскочил на койке, явно пытаясь встать. Конечности задергались, выворачиваясь под неестественными углами. Раздался хруст ломающихся костей и крошащихся суставов, на шее вздулись вены. От корней волос вниз по лицу прошла судорога, а потом тело рухнуло обратно.

— Свет вас забери! — донеслось от входа.

Доктор Лампрехт выглядел весьма впечатленным, как и Роберт за его плечом.

— Полагаю, такое вы раньше не видели?

Герцог убрал щит и пригладил волосы, отметив, что пальцы начали подрагивать. Кричавший больше не шевелился и вряд ли выжил. Оставалось только проверить его глаза, чтобы подтвердить закономерность.

— Никогда, — мрачно ответил начальник лагеря.

— Из шахты веет тьмой, — заговорил герр Акерманн. — Люди спрашивают, почему мы не начинаем спасательные работы. Если в ближайшее время туда никто не спустится, у нас начнутся беспорядки.

— Милли, Милли… — шепот раздался совсем близко.

Герхард медленно опустил взгляд. Шахтер, только что выглядевший вполне вменяемым, изменился. Взгляд стал пустым, а потрескавшиеся губы начали повторять имя, с которым умерли уже двое.

— Этот шатер эвакуировать поздно, — бастард услышал свой голос будто со стороны. — Займитесь теми, кому можно помочь. Я иду вниз. Роберт, вы со мной?

Свет керосиновой лампы скользил по стенам шахты, выхватывая из темноты свидетельства поспешного бегства: брошенные инструменты, потерянную обувь, пятна засохшей крови. Затхлый воздух пропитался гарью с привкусом железа, от которого не спасали надетые защитные фильтры с добавленным заклинанием воздуха для страховки. В туннеле было тихо, хотя они отошли не так уж и далеко от лагеря, но окружающая темнота словно поглощала лишние звуки, оставляя лишь едва слышный шорох шагов и дыхания.

Впервые Герхард чувствовал себя неуютно в темноте. И неуверенно. И вовсе не радовался новым впечатлениям.

— Что именно мы ищем? — спросил герр Акерманн, идущий сзади.

Он легко принял роль подручного и не стремился проявлять излишнюю инициативу, что существенно облегчало их взаимодействие. Но молчать оказалось выше его сил.

— Для начала — магов, потом — элементаля.

Герцог поправил на плече ремень сумки с парой артефактов, которые могли помочь при взаимодействии с элементалем.

— Вы не верите, что они живы, — отметил Роберт. Помимо второй лампы он нес такую же сумку из плотной кожи с набором хирурга и обезболивающими для оказания первой помощи. Если будет кому ее оказывать…

Взять с собой артефакты света было бы удобнее. Они проще в использовании, лучше освещают и не могут воспламениться. Но тьма не переносила подобное соседство. И возможные последствия невольной провокации значительно перевешивали все достоинства новых изобретений.

— В прошлый раз едва не погиб водник. Сильный и опытный. Он занимался очищением воды в колодцах, а в итоге пришлось спасать его самого. И, поверьте, он соблюдал все меры предосторожности, но это ему не помогло.

Акерманн тихо выругался и едва не упал, запнувшись о камень. Герхард притормозил и обернулся, поднимая фонарь выше, чтобы осветить спутника.

— Вы в порядке?

— Да. Просто никогда с таким не сталкивался. Немного нервирует. С чего вы взяли, что речь о рождении элементаля? Не подумайте, я доверяю вашему мнению, но хочу понять.

Похвальное стремление, а учитывая их ситуацию, еще и полезное. Беседа поможет немного отвлечься от окружающей обстановки. И разорвать тишину, которая начинала давить на восприятие, порождая смутную тревогу.

— Вы знаете, как рождаются остальные элементали? — герцог продолжил идти вперед, но уже медленнее, тщательно осматривая пол и стены. Меж камней прятались тени, а они есть суть тьмы.

— Процесс в целом понятен и даже местами изучен, — с готовностью заговорил Роберт. — Водные заводятся на глубине. Их рождение изменяет привычную карту течений, но затем все приходит в норму. Воздушные спускаются с гор вместе с сезонными ветрами. Огненные предпочитают вулканы. Если просыпается один из спящих — верный признак появления нового элементаля. Земляные могут спровоцировать землетрясения. Про световых до сих пор спорят и, насколько я знаю, нет единого мнения. Как и о темных.