Свет гаснет. И даже еще не обернувшись, я чувствую в коридоре присутствие. Странное. Незнакомое. Чужое. Поднимаю взгляд. Моя нянька смещается еще немного в сторону, закрывая обзор. Делаю бесшумный шаг и склоняю голову на бок, чтобы увидеть то, что видит он. Замираю.

Нет, Олеж совсем не изменился. Та же куртка. Свитер. Брюки. Даже ботинки. Седая полоса в волосах. Лицо. А вот взгляд стал другим. Пустым или наоборот наполненным? Сложно понять. Другим. Незнакомым. Он изучает друга, затем скользит взглядом по мне, будто не видит. Отводит глаза, шевелит рукой и исчезает. Растворяется в воздухе, распадаясь светлыми искрами.

За спиной судорожно выдыхает Марька. Опускает руки Деметрий. Все немного не так, как мы ожидали. Проще и как-то… Неправильно. Но уже свершилось. Пора возвращаться в поселок, о чем я и говорю. Мои спутники одинаково дергаются и переглядываются, но все же соглашаются.

Мы идем темными коридорами, минуем портал, выходим на улицу. Здесь светит яркое солнце, и все произошедшее вдруг кажется дурным сном. Глупым. Страшным. Неправильным. Если бы не браслет на руке, я бы не поверила, что все было реально. Раннавель-шэи-Иссор, темный, визит на квартиру, Олеж, посвящение. Безумное стечение обстоятельств. Судьба, как называла ее гадалка… Не знаю. Все слишком странно и зыбко.

— Афи! — окликает меня Маря, стоящая рядом с мобилем.

В ее глазах все еще живет тревога и настороженность. Она боится моей реакции на посвящение. На нового Олежа, который, кажется, просто меня не узнал. А может быть, не узнал никого из нас? Станет ли он прежним? Вернется ли? Не знаю…

Занимаю свое место в маг-мобиле, который плавно трогается со стоянки и сиротливо движется в сторону выезда из города. Мимо плывут здания, редкие прохожие. По небу бегут облака. Ветер гнет деревья. Мир все тот же. В нем ничего не изменилось от появления еще одного светлого мага. Ничего. Он все также живет, подчиняясь смене времен года.

Касаюсь пальцами браслета, глажу переплетения серебра. И ощущаю странное умиротворение. Да, Олеж стал чужим для меня. Для многих. Неизвестно, что будет с ним дальше. С нами. С миром. Но я больше не чувствую себя одинокой. Пустой. Никому не нужной. Какая-то его часть осталась со мной. Может быть, память, может быть, результат заклинания, может быть, всего лишь сила убеждения. Не знаю… И не хочу знать. Пусть будет так…

Я расслабляюсь и немного сползаю на сидении, чтобы видеть небо и облака, образующие причудливые узоры. Мне спокойно. Несмотря ни на что… И в конце концов, мне обещали передышку. Целую зиму покоя. Я давно забыла, каким может быть покой, и возможно, мне удастся вспомнить. Возможно. А потом, потом я найду способ справиться с чем угодно. Ведь у меня есть хороший стимул — мой сын.

На губах играет улыбка. Не оскал, привычный темным, не та пародия, что я изображала раньше. Настоящая улыбка. Пусть не радость, но… надежда. Давно ее не было. Давно. И я думала, что разучилась надеяться. Но возможно, мне еще удастся открыть для себя что-то новое?..

— …нарушил приказ! Не оправдал доверие! Подставил своих товарищей! Знаешь, что с ними стало?! Иди — полюбуйся! Спроси своего драгоценного наставника, который тебе во всем потакает, где теперь наши лучшие бойцы!

Голос Брасияна гулким эхом отражался от стен и разносился по тренировочному залу, даруя массу неприятных ощущений. Когда сила, пусть даже подаренная Светом, выходит из-под контроля, это всегда неприятно.

— И в обмен на что?! Жизнь ведьмы, помилованной из жалости! Мы могли узнать, кто стоит за экспериментом, а в итоге…

— Он бы все равно не пришел, — пробормотал Олеж себе под нос.

— Откуда тебе знать?! — светлый на секунду замер, буквально дрожа от гнева.

— Ему не за чем было приходить, — раздельно и предельно спокойно ответил боевик.

— А ты, конечно, лучше всех разбираешься в мотивах поведения темных и можешь спрогнозировать их поступки!

Ярость бывшего наставника выплескивалась в магическое поле рваными волнами. И Виттор, стоящий в стороне, первым ощущал ее действие. Морщился и кривился, поглаживая одной рукой горло. Старая рана давала о себе знать.

— Он прав. Садовнику уже не нужно приходить.

Илей появился в комнате бесшумно и незаметно. Олеж с трудом подавил усмешку. Его поступок заставил многих светлых бросить свои дела. Прямо сенсация…

— А ты, как всегда, ему потакаешь! — тут же перекинулся на нового визитерасветлый. — Ты и Оливия! Избаловали его, как какого-то мальчишку! Он — будущий истинный маг и должен нести ответственность за свои поступки, а не считать, что весь мир вращается вокруг его желаний!

— Ты не устаешь напоминать мне о том, чего стоят мои желания, — кто бы знал, каких сил стоила ему эта невозмутимость. И как хотелось сорваться в ответ на выпады и запихнуть все сказанные слова Брасияну в горло. Нельзя. Как бы то ни было, в чем-то он прав. Пора нести ответственность за свои поступки.

— Я — единственный, кто знает их реальную цену!

— Неужели?

— Довольно! — пророкотал целитель, прерывая очередной выпад. — Дело сделано. Княгиня жива. Поле уничтожено. Вирги восстановятся.

— И сколько времени займет их восстановление? А самое главное — чем мы заткнем образовавшуюся брешь в нашей защите?

Светлый стал говорить тише, но его злость никуда не делась. Олеж чувствовал ее. Ледяную, тяжелую, глубинную, застывшую громоздкой массой где-то внутри мага и не собирающуюся истаивать. Слишком старая ярость, слишком… чтобы он один являлся ее причиной.

— Подошло время восстановление некоторых боевиков, — Виттор сухо закашлялся, но продолжил: — Мы можем вернуть их в Гленж на службу и пересмотреть несение вахт. Проблема решаема. Аналитики уже готовят черновой вариант.

— Этого недостаточно. Нам нужны свежие силы. После устроенного Олежем фейерверка темные зашевелились. И теперь просто так не успокоятся. Нам нужно чем-то ответить им. Осадить.

— Можно предъявить обвинение в экспериментах над сознанием… — Глава боевых магов снова прервался на надсадный кашель, прикрывая ладонью рот. — Наблюдения Олежа показывают, что поведение напавших боевиков сильно отличалось от естественного. По предварительным выводам аналитиков имело место масштабное вмешательство в сознание.

— Сознание — область Гипноса. Пусть он с этим и разбирается, — отмахнулся Брасиян, но голос стал значительно спокойнее. И ярость внутри словно подернулась дымкой, отступила, уходя в глубину и маскируясь там до следующего повода.

— Тем не менее, обвинение может серьезно их охладить, — отстраненно заметил Илей, делая несколько пасов в сторону Виттора. Тот благодарно кивнул. — Безумные эксперименты Ферды — не то, что нам сейчас нужно. Хватит загадок княгини.

— От решения которых мы серьезно отдалились! — новая вспышка была короткой и какой-то смазанной. Скорее желание оставить последнее слово за собой, нежели реальная злость. И почему он раньше не видел таких простых и очевидных эмоций?

— А тебе не кажется, что это связано? — словно не слыша, продолжил целитель, прохаживаясь по залу. — Обращение нейтрального мага в темного, почти истинного, шутки сознания… Со времен войны мы впервые сталкиваемся с такой активностью темных. Чрезмерной активностью.

— Что ты хочешь сказать? — перебил Брасиян, разворачиваясь к союзнику по Абсолюту уже с заметной заинтересованностью.

— Кто-то упорно пробуждает древние знания. Которые мы поклялись не тревожить. Забыть, чтобы не спровоцировать новую Юту. Кто-то, кто достаточно стар, чтобы помнить о них.