Эта книга — особенная.

Кодекс, что был обещан ему по праву. Его кодекс, призванный изменить всю его жизнь. Сделать одним из равных, возвысив над прочими.

Роман подошел к постаменту и коснулся её.

— Давай же…

Его энергия заструилась по руке, вливаясь в гримуар. Книга задрожала, пожелтевшие страницы, зажатые между обложками, заискрились. Свет в комнате замигал, а поднявшийся ветер затрепал шторы и палантин на государевой кровати. Но черный замок даже не дрогнул.

Роман стиснул зубы, усиливая напор.

— Старая, рассохшаяся рухлядь! — прошипел он. — Это я тебя призвал!

Он отдернул руку. Свет прекратил мигать и поднявшийся ветер стих. Цесаревич обернулся, — у двери стоял Император, ставший немым свидетелем сцены.

— Что, не выходит?

— Как видишь, — Роман отвернулся, краснея. — Этот кодекс должен быть моим, я так решил!

— Но так не будет, — спокойно ответил государь. — Ты знаешь правила, кодекс сам выбирает себе хозяина.

— Так пусть выберет меня. Почему Вайнер, а не я?

— Это может сказать только кодекс, сын, — Император подошел к постаменту и взял книгу. Угрюмый черный кирпич в его руках даже не шелохнулся, а ведь Роман не понаслышке знал мощь отца. Казалось, нет вообще ничего в этом мире, что было бы ему неподвластно.

— Он не откроется даже мне. Но это и не важно.

— Еще как важно, — не унимался Роман. Его светлые волосы были взъерошены, глаза горели, а на напряженных скулах играли желваки. — Ты же сам говорил, что утеря кодекса — это оскорбление для меня и пощечина для Империи! Так почему не приказать кодексу выбрать меня, а не Вайнера? Из-за контракта? Так пусть разорвет его и заключит со мной!

— Ты требуешь невозможного.

— Я требую справедливости!

— Довольно, — голос отца громыхнул раскатом грома, заставив содрогнуться всю комнату. В воздухе запахло озоном, шторы задрожали и затрепетали. Холодная волна страха окатила цесаревича, он замер в оцепенении, не сводя глаз с правителя.

На миг показалось, он раздался в плечах и стал выше, а в глазах сверкнули фиолетовые молнии… но мгновением позже видение исчезло.

Император заговорил, каждым чеканным словом будто забивая гвозди.

— Роман, ты — будущий правитель. Наследник престола. Соответствуй. Не позволяй таким мелочам, как чужой кодекс, вывести себя из равновесия.

Роман нахмурился.

— Ты предлагаешь мне проглотить это оскорбление? Сделать вид, что ничего не случилось? Вся Империя видела это, твои подданные и советники, министры, главы высших родов — как мне смотреть им в глаза?

— С достоинством. Прими это как испытание и покажи, чего ты стоишь. А когда настанет время, мы призовем новый кодекс.

Роман отвел взгляд от непреклонной фигуры отца. Всё лицо горело как ошпаренное, уши пылали, он стискивал кулаки в бессильной ярости. Но не ответил отцу. Столь унизительной выволочки от него он еще не получал.

— Я не могу просто сидеть сложа руки.

— Сильный правитель поднимется даже после сокрушительного падения. Если ты решил действовать, действуй, но делай это с холодной головой. В этом и есть сила, которую признают даже кодексы.

Взгляд наследника упёрся в почерневшую книгу.

— Ты!..

Роман вскинул голову. Его бледное, в ярких пятнах гнева лицо было напряжено как камень. Метнув яростный взгляд, он молча выскочил из комнаты, громко топая по мраморному полу.

— Сирин, — позвал правитель.

Кодекс возникла перед ним в ослепительной вспышке света. Он протянул девушке гримуар, привычно вливая в ладони побольше альвы.

— Мы вернем книгу Вайнеру, а ты ограничь силу этой Лиливайсс, насколько сможешь. Если она — кодекс, то мы сразу поймём это. Правила не позволят ей поставить жизнь парня под угрозу.

— Угрозу, значит… Владыка точно не упустит этого шанса, — Сирин задумчиво посмотрела на кодекс. — Мы будем наблюдать за ней. Испытаем её ещё раз.

— Действуй, — кивнул он.

А разъяренный Роман, сбежав по широченным ступеням на первый этаж, ринулся в дальнюю галерею к тронному залу. Там, где он должен был стоять подле отца рядом с остальными великими князьями. Его помощница уже ждала у двери. Как всегда, в безупречной форме, поблескивая линзами строгих очков. Подав сигнал, что они здесь одни, она закрыла за ним двери, ведущие в коридор.

— Анастасия, для тебя есть задание. Узнай всё о Вайнере, — сходу бросил он, меряя торопливым шагом просторный зал. — Где учился, с кем дружил, его слабые места, кто ему дорог, чем владеет семья — всё. Досконально. Воспользуйся своими связями и поработай с опричниками, с твоей родословной у тебя не должно возникнуть проблем.

— Поняла, ваше высочество, — она качнула блестящими волосами. Бросив быстрый взгляд на помощницу, он продолжил.

— Это не всё. Узнай графики стражи и коды доступа в тюрьму его кодекса. Я хочу поговорить с ней, устрой мне эту встречу.

— Но это же… — она запнулась и заговорила тише. — Это нарушение приказов Императора. Вы рискуете, мой господин.

— Отец сказал действовать, так я и поступлю.

Одарив её леденящей улыбкой, он вышел из зала. Выждав несколько минут, Анастасия достала альвафон, включила шифрованный канал и прижала трубку к уху.

— Госпожа Карина, вы просили сообщить. «Первый» начал охоту. Да… я прослежу, чтобы он поймал нужного вам зверя.

— Ваше величество, путь свободен, — раздался в наушнике тихий голос Анастасии. — У вас будет не больше десяти минут.

— Не отключайся, чтобы я слышал тебя, — велел он, следя взглядом за камерой. Та медленно отвернулась в сторону. Наследница одного из старейших родов опричников, Анастасия порой творила удивительные вещи.

На наручных часах побежали секунды отпущенного ему времени. Короткий бросок по коридору в недра тюрьмы, поворот мимо поста — он краем глаза увидел, как помощница беседовала о чем-то с уходящим охранником, — и короткий бросок к лифтовому посту.

Камеры находились внизу. Спуск, узкий коридор к изолированной камере, в конце которой тяжелая бронированная дверь, исчерченная трубками с альва-носителем.

Он ввел короткий код. Дверь с шорохом ушла в сторону, в лицо пахнуло запахом сырости и камня, Роман шагнул внутрь.

В квадратной бетонной коробке пять на пять метров не было ничего, кроме колонны бледного света, источаемого двумя устройствами на полу и потолке камеры. Воздух низко гудел, источая слабый запах озона. В колонне парила, заключенная в сдерживающее поле, стройная девушка с белоснежными волосами. Казалось, она спала, но едва он вошел, её губы тронула усмешка.

— Это ведь ты — кодекс, которого похитил Вайнер?

— Что ты забыл здесь, мальчик? Потерялся?

Её насмешливый голос сочился ядом. Сдержав вспыхнувший внутри гнев, Роман кашлянул.

— Меня зовут Роман Рюрикович, наследник престола и твой истинный владелец.

— Я знаю, кто ты.

— Тогда ты знаешь, что должна принадлежать мне.

Она приоткрыла налитый оранжевым сиянием глаз и посмотрела на него сверху.

— Хоо. Неужели?

Её тон не нравился цесаревичу. Но переигрывать было поздно.

— Несколько месяцев назад тебя призвали на моей церемонии посвящения. Я должен был получить кодекс. Тебя. Но произошла ошибка, твоя книга попала в руки к Вайнеру, и ты приняла его за своего хозяина. Я пришел вернуть тебя.

Она молча усмехнулась.

— Вернуть? Разве я принадлежала тебе?

Напряжение в воздухе нарастало. Кодекс словно закрылась от него стеной, и это начинало раздражать.

— Волхвы и кодексы специально выбирали день для призыва. В день сошествия ты должна была заключить со мной контракт.

— Контракт заключён, как видишь.

— Но не со мной, — он скрипнул зубами. — Произошла ошибка, заговорщики сорвали твой призыв. Я понимаю, что ты могла запутаться и по ошибке принять за меня другого. Так давай исправим её. Я велю Сирин прервать твой контракт с Вайнером, и тогда…

— Контракт невозможно прервать. Да и незачем.