Первый элементаль света нашелся. И пребывал в гневе.

Его Императорское Высочество Карл-Фердинанд-Леопольд решили явиться на свет на две недели раньше положенного срока, чем существенно взволновали родителей и поставили на уши весь дворец.

Еще ранним утром Валенсия почувствовала смутную тянущую боль в пояснице, но не предала ей большого значения. Однако неприятные ощущения не проходили, а промежутки между ними спустя пару часов стали сокращаться. Пришлось отправить слуг за фройляйн Небел, которой именно сегодня требовался день для работы в больнице, и доктором Вебером, не успевшим перебраться во дворец, а заодно придержать секретаря, собравшегося бежать с вестью к герру Хоффу, дабы тот предупредил императора.

Нет, пугать мужа раньше времени императрица не собиралась, поэтому заставила служанку-апийку плести косу, а потеющего мужчину читать вслух утреннюю газету. И только после появления растрепанной и задыхающейся водницы, которая явно преодолела дворец бегом, не заботясь о приличиях, отпустила жертв своей тирании на волю.

— В-ваше В-величество, я сей-час… — фройляйн кое-как перевела дыхание, удалилась в уборную и вернулась оттуда уже собранной, аккуратно причесанной и уверенной в себе. — Как вы себя чувствуете?

— Как будто всех обманула… Болит поясница.

— Это нормально. Позвольте?

Прохладные ладони легли на живот через сорочку, и странно начавшийся день превратился в уже привычный распорядок.

К моменту появления не менее растрепанного и раскрасневшегося доктора, все шло своим чередом. Они с фройляйн Небел гуляли по спальне, обсуждая погоду и периодически прерываясь, чтобы пережить очередной приступ боли, которые становились все интенсивнее. Ни у кого уже не вызывало сомнений, что наследник явится на свет именно сегодня, и затягивать он не намерен.

Им всем очень повезло, что маги успели явится во дворец раньше, чем император узнал новости, потому что когда Георг следующим вошел в спальню, бледный и с заострившимися чертами лица, стало ясно, что просто не будет.

— Ваше Величество, — попытался остановить его лекарь, но император даже не сбавил шаг, пересек спальню и остановился рядом с ней.

Валенсия, в этот момент переживающая очередную схватку, стиснула спинку стула, чтобы не застонать, и медленно дышала.

— Ты в порядке?

Она успела мимолетно порадоваться, что он все же беспокоился о ней, а не только о наследнике, поэтому даже улыбнулась. Глаза мужа потемнели и напоминали грозовое небо, от него веяло сдерживаемой силой, к которой апийка успела привыкнуть, но понимала, что будет, если Георг потеряет контроль.

— Я в порядке. А тебе лучше заняться чем-то еще. Наверняка есть тысяча важных дел для императора.

Он нахмурился, пытаясь казаться грозным, но за напускным гневом стоял ужас, который стянул плечи и шею напряжением, превращая мужчину в комок нервов.

— Рождение наследника важнее. Остальные подождут.

— А я — нет, — твердо ответила императрица. — Мне нужно думать о себе и о ребенке, а пока ты здесь, я не смогу сосредоточиться. Поэтому будь добр выйти.

— Ты меня выгоняешь? — вот теперь он удивился.

— Да.

Стоит отдать должное имперскому воспитанию и самообладанию Георга. Вместо того, чтобы начать спорить и выяснять отношения, доказывая, кто здесь главный, он взял себя в руки, шумно вздохнул и выдавил:

— Хорошо.

После чего развернулся и вышел.

— …Чудесный, просто чудесный мальчик, — довольная свекровь склонилась над колыбелью, разглядывая новорожденного внука. — Я рада, что все закончилось благополучно.

Она взглянула на Валенсию, отдыхавшую в кровати, и та ответила понимающей и усталой улыбкой.

Пожалуй, сегодня все испытывали отголоски прошлого ужаса. И облегчение от того, что история не повторилась. Георг, заглянувший проведать ее и сына, пообещал зайти позже и оставил на столе охапку роз. Она собиралась его дождаться. А пока проводила время в обществе вдовствующей императрицы.

— Уверена, что Георг тоже счастлив, — продолжила Маргарита, а потом вдруг нахмурилась и вздохнула. — Тебе очень повезло…

— Что-то случилось?

Что могло опечалить в такой день?

— О, нет-нет, — собеседница сразу же снова улыбнулась и отмахнулась, — не забивай себе голову. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, а я всего лишь отвлеклась на глупости. Эта вульгарная женщина не стоит твоего внимания.

— Какая женщина?

Валенсия прищурилась, безошибочно ощутив важность несказанного. Свекровь умела прятать чувства, когда хотела, но сейчас сквозь радость явственно проступал сдерживаемый гнев.

— Не стоит…

— Я настаиваю.

— Ох, ладно… Мне написала графиня фон Аски. Магдала фон Аски. Мать Его Светлости герцога Рейса.

— О…

Теперь многое становилось ясно. И реакция Маргариты в первую очередь. Не секрет, что она не любила Герхарда, но его мать наверняка ненавидела куда больше.

— И чего же она хотела?

— Эта… особа желает прибыть в столицу для открытия дела о наследовании. И, помня о запрете Георга, написала мне за поддержкой! Подумать только! Мне! Как будто я собираюсь ей помогать! Когда придет срок, поверенный в любом случае призовет ее для оглашения завещания. О, прости дорогая. Мне не следовало…

— Все в порядке.

Глупо ждать, что человек полностью изменится из-за одной только мелочи. И налаженные отношения между ними вовсе не гарантировали хорошее отношение к остальным.

— Не понимаю, как только ей хватило наглости… — свекровь кипела от негодования и возмущения.

— Полагаю, маркиза имеет определенный интерес в наследстве, — мягко начала Валенсия. — Она — самый близкий родственник Герхарда и, если иные наследники, указанные в завещании, не смогут вступить в права, будет претендовать на все имущество.

А, учитывая содержание завещания и отсутствие фройляйн Ланге, сделать это будет весьма легко. Тем более, что срок, необходимый для подтверждения смерти, уже почти истек. Осталось каких-то полтора месяца.

— Так пусть претендует, — пожала плечами Маргарита. — Почему меня должны волновать ее проблемы?

— Его Светлость, — терпеливо продолжила пояснять апийка, — сделал много открытий и получил массу патентов, играющих большую роль для Империи. Его состояние не имеет значения, но завод, шахта с темными алмазами и те самые патенты в общей сумме могут дать не только большой доход, но и позволят маркизе контролировать дальнейшие разработки. В том числе в военной сфере. А как вы понимаете, это напрямую влияет на безопасность страны.

Свекровь уставилась на нее, широко распахнув глаза.

— И Георг ничего не может сделать?! — голос сорвался на фальцет, и она сразу же умолкла, покосившись на колыбель, но принц спал крепко. — Неужели ей нельзя помешать?

— К сожалению, — императрица вздохнула, — Герхард не признан императором официально, поэтому не может считаться членом императорской семьи в юридическом смысле. А следовательно Георг не может претендовать на наследство. Доказать родство могла бы сама маркиза, дав соотвествующие показания и приведя свидетелей, но в текущих обстоятельствах ей это не выгодно, поэтому…

Она пожала плечами, наблюдая, как глаза собеседницы светлеют от злости. По серой радужке будто пробежали искры, а тонкие ноздри затрепетали от гнева.

— Эта… эта… Получит контроль?! Только через мой труп! Я немедленно поговорю с Георгом! Прости, но мне нужно тебя оставить.

Проводив вылетевшую из комнаты свекровь взглядом, Валенсия позволила себе улыбнуться уже куда искреннее. Она потратила массу времени, изучая законы наследования в Империи и нещадно гоняя секретаря за консультациями к поверенному Герхарда. Опасность от Магдалы стала очевидна почти сразу и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы понять, как именно защититься от ее притязаний, не используя наследные права Аннабель и не втягивая ребенка во взрослые игры. План оставался теоретическим. Предполагалось, что его и вовсе не придется применять, если маркиза не проявит себя, но…