Еще несколько шагов, прямое столкновение. Рукоятью револьвера в челюсть и перехватить ружье. Дернуть на себя. Крутануть револьвер. Выстрел в упор.

Пока тело оседало под ноги, Вилли сунул игрушку за пояс и двинулся дальше, вооруженный более привычным оружием. Дым рассеялся, и к следующей группе солдат он выскочил уже без прикрытия. Здесь пришлось попотеть.

Выстрелы прозвучали в разнобой. Почти все ушли мимо. Один чиркнул по бедру. А потом Адлер влетел в толпу, ограниченную шириной стены и навязал ближний бой, в котором численное преимущество чаще только мешает.

Он знал, что долго не продержится. Везение рано или поздно кончается. Как и эффект неожиданности. Но до стрелка, взявшегося за пулемет, Вильгельм добрался, мешая тому прицелиться и расстрелять самолет. Что происходит за стеной, он не видел, но надеялся, что герцог правильно использовал подаренное время.

Отставной капитан крутился, щедро раздавая удары и стараясь уклоняться от ответных. Получалось не всегда, да и силы начали заканчиваться, когда изрилионцы неожиданно шарахнулись в стороны.

Он рефлекторно обернулся, ожидая столкновения с новой угрозой. И она имелась… На стену пикировал огромный, светло-серый буревестник. Птица распахнула крылья и кричала так, что ушам стало больно. А перед самым приземлением вдруг передумала и ударила крыльями, сомкнув их перед собой. Поток воздуха едва не сбил с ног. Элементаль!

Вильгельм пригнулся и закрыл лицо рукой. Что-то схватило его за шиворот. Мужчина дернулся, пытаясь вырваться, и его дернули сильнее, так, что ноги проскользили по камням до самого края. Он грудью врезался в ограждение, а потом перелетел через него, но вместо падения, почему-то начал подниматься вверх.

Недолго.

Его швырнули в сторону с неожиданной силой. Вилли даже не успел толком испугаться, как всем весом упал на что-то твердое и вцепился в это мертвой хваткой.

— Есть! — звонкий голос Сабины заставил открыть глаза. Ее лицо оказалось неожиданно близко. И взгляд не обещал ничего хорошего. — Знаешь, умирать из-за меня сегодня совершенно необязательно!

Оказалось, он болтался на боку той самой деревянной птицы, которая упорно набирала высоту, а фройляйн вцепилась ему в плечи и тянула внутрь.

Адлер сделал невероятное усилие и кое-как втащил себя в тесное, крохотное пространство, где развернуться казалось нереальным. Он просто рухнул на сидение и обхватил руками совершенно невозможную женщину, которая натянула ему на голову такой же шлем, как у герцога, и очки.

Все болело, вокруг свистел ветер, дыхания не хватало, но сейчас он чувствовал себя абсолютно и совершенно счастливым.

Вилли обернулся и едва удержался от совершенно неприличных выражений. Крепость рассыпалась. Стена, на которой он еще недавно сражался, просела и распадалась на отдельные блоки. А еще она светилась. Резкими, яркими вспышками, возникающими хаотично то тут, то там. Будто огромный солнечный зайчик скакал по стенам.

— Что это?

Сабина обернулась, прижавшись щекой к его груди.

— Элементаль! Это элементаль!

Еще один… Только его здесь и не хватало. Хорошо, что они улетели…

Бьянка бежала вниз по ступеням, надеясь, что потайная лестница идет параллельно основной и выведет к часовне. Света, проникающего через узкие окна-бойницы едва хватало, чтобы разогнать мрак и разглядеть хоть что-то. Она чудом не споткнулась и не упала, а потом едва не врезалась в стену, у которой степени кончились.

Взгляд заметался по камням. Где-то наверняка должен быть выступ или что-то еще, что поможет открыть ход. Что-то несложное, иначе кардинал не смог бы пройти.

Она принялась ощупывать кладку, желая вырваться из ловушки как можно скорее. Если останки кардинала найдут и побег герцога обнаружат, ей точно не поздоровиться. Комендант наверняка знает о ходе. Он найдет ее!

Создатель, что же делать?! Что делать?!

Монахиня ударила кулачком по стене и застонала, прижавшись лбом к прохладному камню. Бесполезно… Так она ничего не сделает. Нужно думать. Думать!

Цитадель возводили для защиты веры. Ходы наверняка придумали тоже для защиты. Безопасности. Чтобы воспользоваться ими мог каждый. А что есть у каждого верующего?

Пальцы сжали рассветную звезду на груди. Сестра выпрямилась, медленно провела ладонью по кладке перед собой, затем чуть выше и немного ниже. Выемка нашлась. Едва заметная, забившаяся пылью и песком, но нужной формы и размера.

От облегчения из глаз едва не брызнули слезы, но плакать еще рано. Бьянка быстро прижала серебряный символ к камню и услышала глухой щелчок. Часть стены плавно отъехала в сторону, и она поспешила покинуть убежище едва не ставшее ловушкой.

В часовне было пусто. С улицы доносились шум и крики. В Цитадели все еще творился хаос, только-только рассвело, а уже успело столько произойти…

Успел ли герцог улететь? И что с остальными? Есть ли пострадавшие? А Джузеппе?

Она бросилась к выходу. С потолка неожиданно начал сыпаться песок. Пол закачался под ногами. Стены затряслись. Неужели снова?!

Бьянка вскрикнула, споткнулась и упала на колени, уронив дневник. Боль выбила из глаз слезы. Стены и пол продолжали дрожать. Вся часовня содрогалась и вовсе не так, как совсем недавно. Здание стонало, трещало и скрежетало, словно готовое вот-вот обрушиться.

Монахиня запрокинула голову и увидела Рассветную звезду. Бежать дальше не имело смысла. Если ей суждено погибнуть, так пусть лучше здесь.

Она закрыла глаза и зашептала молитву о милосердии.

К Романе он прибыл утром. Злой и уставший от всех неудобств путешествия. Дилижансы. Подумать только! Ими все еще пользуются в этой проклятой стране! А Дитрих еще думал, что Фреденсберг чужд прогрессу.

«Что-то происходит…»

— Ты о чем?

Он уже покинул тесную компанию других путешественников и как раз ожидал указаний, куда двигаться дальше.

«Мой собрат использовал силу. Очень много силы. Но я не понимаю, зачем…»

— Это же хорошо. Мы теперь точно его найдем. Куда идти?

«К скалам. Там что-то происходит».

Более точных пояснений не последовало, и Дитриху пришлось, как провинциалу задавать вопросы и уточнять дорогу, чтобы через полчаса покинуть город. Подходящего извозчика найти не удалось, пришлось идти пешком.

— Так что там происходит?

«Не понимаю… Нужно приблизиться. Стой!»

Окрик заставил замереть на месте скорее от неожиданности, чем подчиняясь приказу.

— Так приблизиться или стоять?!

«Вот где эта курица ощипанная пряталась столько времени!»

— Что прости?

«Прячься! Быстро!»

— От кого? Зачем?!

Ответа не последовало, и ощущение присутствия элементаля рядом вдруг исчезло. Дитрих почувствовал себя голым. Уязвимым. Слабым. Он призвал собственного элементаля, не зная, чего ждать, и тут в скалу, к которой он шел, ударила молния.

Ярко-голубая, ветвистая, похожая на огромное, гротескное дерево. Она сделала небо серым, будто разом съела все краски. Даже солнце будто померкло. Или у него потемнело в глазах?

Элементаль исчез с тихим всхлипом, будто его и не было. Высоко в небе пролетела огромная, странная птица. На скале что-то ослепительно сверкнуло, исторгнув столько света, что пришлось зажмуриться.

Больше вопросов не возникало. Дитрих рухнул в траву, закрыл голову руками, как при взрыве, и постарался стать незаметным. Со стороны скал донесся грохот грома, эхо которого прокатилось по земле дрожью. Запах грозы ударил в нос так резко, будто молния оказалась совсем рядом. Волосы на голове встали дыбом. Потом нечто огромное и несомненно живое промчалось над ним по воздуху, принеся с собой яркий свет и треск молний.

Маг осторожно приподнялся и огляделся, чтобы понять, в какую сторону бежать, но так и не встал на ноги. Потому что над Романой парил элементаль. Сгусток солнечного света столь яркого, что смотреть на него было невозможно, исторгал яростные белые и голубые молнии, бьющие в шпили зданий. Никаких туч. Никакого дождя. Только солнце, молнии и гром, от которого вздрагивала земля.