История государства началась для меня с того, что я чуть не уснула на первой же лекции. Нет, магистр Грон говорил интересно — сухо, но по делу, — просто после утренней пробежки и боевой магии тело требовало отдыха, а не сидения на жёсткой лавке. Я держалась из последних сил, записывая даты и имена, пока вдруг не поняла, что аудитория затихла. — Леди Верба, — голос Грона прозвучал как удар хлыста. — Вы, кажется, не совсем с нами. Я подняла голову. Он стоял у кафедры, скрестив руки, и смотрел на меня с тем же холодным выражением, что и всегда. — Я здесь, магистр, — ответила я спокойно. — Тогда, может быть, вы просветите нас, почему друиды во время войны кланов всегда держались особняком? Я задумалась на секунду. Потом ответила: — Потому что друид не может воевать вдали от земли. Ему нужен огород, лес или хотя бы клумба. Без этого он теряет силу. Поэтому друиды защищали свои леса, а не нападали на чужие замки. Грон прищурился. Его фея, сидевшая на кафедре, перестала чистить крылья и уставилась на меня. — Откуда вы это знаете? — спросил он. — Я друидка, магистр, — ответила я. — И три года работала с землёй. Я знаю, откуда берётся сила. В аудитории повисла тишина. Потом Грон неожиданно хмыкнул и кивнул. — Верно. Садитесь. И не спите. — Я не спала, — пробормотала я, садясь. Лианна, сидевшая рядом, легонько толкнула меня локтём. После лекции я подошла к Грону. Он собирал бумаги и, казалось, не замечал меня, но его фея проводила меня насторожённым взглядом. — Магистр, — сказала я, — можно вопрос? — Задавайте.— Почему вы не любите друидов? Он замер. Потом выпрямился и посмотрел на меня — но не зло, а скорее устало. — Кто вам сказал эту глупость? — Слухи, — честно ответила я. — Говорят, вы на всех зелёных зуб точите. Грон покачал головой. — Я не люблю не друидов, — сказал он тихо. — Я не люблю одного конкретного друида. Королевского лесничего. Мы поссорились много лет назад. — Из-за чего? — Это моё дело, — отрезал он, но тут же смягчился. — Если хочешь знать — спроси у Торвальда. Он знает. А пока — просто помни: друид друиду рознь. И не все магистры, которые кажутся тебе врагами, на самом деле враги. Он взял бумаги и вышел из аудитории, оставив меня в задумчивости. Вечером того же дня магистр Торвальд пригласил нас, друидов, на дополнительное занятие. Оно проходило не в аудитории, а во внутреннем саду, у старого дуба. — Сегодня, — сказал он, когда мы расселись на траве, — я расскажу вам о природе друидской силы. То, что вы узнали на истории, — лишь часть правды. Да, друиду нужна земля. Но не просто земля. Ему нужна связь. — Связь? — переспросила я. — Да. Связь с растениями, за которыми он ухаживает. Чем больше растений, чем дольше они растут под твоей рукой — тем сильнее ты. Поэтому, кстати, наш этаж утопает в цветах. Посмотрите вокруг. Я огляделась. Действительно, весь фасад общежития факультета Природы был увит плющом, на подоконниках стояли горшки, у входа росли кусты, и даже на крыше, кажется, зеленела какая-то трава. В коридорах пахло влажной землёй и листьями. — Но это только начало, — продолжал Торвальд. — Чтобы друиду стать по-настоящему сильным, ему нужен лес. Не просто лес, а лес, который он посадил сам. Вырастил. Вложил в него свою силу. — Как у королевского друида? — спросил кто-то из старшекурсников.— Именно. Королевский лесничий посадил лес вокруг столицы пятьдесят лет назад. Теперь этот лес — его сила. Он чувствует каждое дерево. Он знает, когда в лесу появляется чужак. Он может поднять корни на защиту города. Поэтому он — один из самых могущественных магов королевства. — А у вас? — вырвалось у меня. Торвальд улыбнулся. — У меня есть небольшой лесок в моих владениях, — сказал он. — Я посадил его, когда ещё был студентом. С тех пор он вырос. А я вырос вместе с ним. Я задумалась. Лес. Целый лес, посаженный своими руками. Это была... грандиозная мысль. — А магистр Грон? — спросила я вдруг. — Говорят, он не любит друидов. Это правда? Торвальд помолчал, а потом усмехнулся. — Грон? Он не любит одного конкретного друида. Того самого королевского лесничего. Они поссорились много лет назад. — Из-за чего? — Грон — хороший человек, но его фея — та ещё гордячка, — Торвальд покачал головой. — Лесничий когда-то её обидел. С тех пор она ненавидит всех друидов. А Грон... он просто любит свою фею и не хочет, чтобы она страдала. Если не вызывать его на дуэль и не обижать его фею — он вполне безобиден. Даже полезен. Лучшего специалиста по геральдике в королевстве нет. — Значит, слухи — это просто слухи, — медленно произнесла я. — Как всегда, — подтвердил Торвальд. — А теперь — возвращаемся к теме. Лес, друиды, сила. Записывайте. Я записывала, но мысли мои были далеко. Лес. Королевский лесничий. Магистр Грон, который не враг, а просто человек с обидой. И я, Верба из Ольховки, которая когда-нибудь посадит свой лес. Может быть, не сейчас. Но когда-нибудь — обязательно.

Утро началось с того, что в окно моей спальни постучали. Не в дверь — в окно. Я, ещё сонная, села на кровати и увидела за стеклом знакомую галку. Она сидела на подоконнике, чистила перья и ждала, когда я открою. — Ты вернулась, — выдохнула я, распахивая створки. Галка влетела в комнату и уронила на кровать сложенный лист бумаги. От него пахло дымом, сушёными травами и чем-то родным. — Ответ, — коротко сказала птица. — От твоих. — Спасибо, — я дрожащими руками развернула письмо. Буквы были крупными, старательными — писал Тим, я узнала его почерк. «Верба, у нас всё хорошо. Коза окотилась, трое козлят, все белые. Петух орёт в шесть, как всегда. Рута продала свои травы на ярмарке, заработала серебрушку. Отец смеётся, говорит, что ты его обогнала. Мора плакала, когда твоё письмо читали. Мы все тебя любим и ждём. Пиши ещё. Тим». Я перечитала письмо три раза, прежде чем заметила, что плачу. Слёзы капали на бумагу, размывая чернила, и я торопливо вытерла их рукавом. — Хорошие новости? — спросила Бриония, выглядывая из-под подушки. — Очень, — ответила я, шмыгая носом. Галка, всё ещё сидевшая на подоконнике, склонила голову набок. — Там у вас петух, — сказала она. — Важный. Ходит, кричит. Меня угостили хлебом. — Я рада, что ты с ним поладила. — Не сказала бы, что поладила, — галка почистила клюв. — Но хлеб был вкусный. Я засмеялась и отломила кусочек печенья, который остался у меня с вечера. Галка взяла его из рук, кивнула на прощание и вылетела в окно.Настроение взлетело до небес. Я умылась, оделась в серую тренировочную форму, пробежала свои круги по саду — и даже дождь, начавшийся к концу пробежки, не испортил мне радости. На бытовой магии магистр Ильда попросила меня показать группе, как я разрыхляю землю без мотыги, и я показала с удовольствием, чувствуя, как сила течёт из ладоней в глиняный горшок с рассадой. — Отлично, леди Верба, — кивнула Ильда. — Можете идти. И не опаздывайте на боевую. Я бежала в тренировочный зал, перепрыгивая через лужи, и улыбалась. Дома всё хорошо. Коза окотилась. Рута заработала серебрушку. Петух орёт в шесть. Жизнь прекрасна. В зал я влетела на три минуты позже, запыхавшаяся, с мокрыми от дождя волосами. — Леди Верба, — процедил магистр Рейн, — опоздания недопустимы. — Прошу прощения, магистр, — ответила я, выравнивая дыхание. — Задержали на бытовой магии. — Задержали, — повторил он и чуть смягчился. — Ладно. В строй. Я встала рядом с Ларсом и уже приготовилась к обычной тренировке, когда заметила её. Девушка из группы Огня стояла напротив и смотрела на меня. Не просто смотрела — сверлила взглядом. Высокая, с идеально уложенными тёмными волосами, в безупречно сидящей форме, с дорогими нашивками на мантии. Её фея, алая, с золотыми искрами, сидела на плече и тоже смотрела — с выражением, которое я не сразу распознала. Потом поняла: это была ненависть. — Кто это? — тихо спросила я у Ларса. — Леди Изабель из дома Ферран, — так же тихо ответил он. — Огневичка. Третьекурсница. Очень богатая. Очень... громкая. — И что ей от меня нужно?— Понятия не имею. Но смотрит она на тебя с первой церемонии. Рейн разбил нас на пары. Мне снова достался Ларс — я обрадовалась, мы уже сработались. Изабель встала напротив с каким-то второкурсником-огневиком, но продолжала коситься в мою сторону. — Сегодня работаем на удержание, — объявил Рейн. — Защита против атаки. Друиды — поддержка. Огонь — нападение. Начали. Я опустилась на колено и вызвала изгородь. Ростки выстрелили вверх, переплелись, образовали стену. Ларс встал за ней и выставил щит. Со стороны Изабель ударил огонь — яркий, жаркий, с искрами. Он бил в мою изгородь, и я почувствовала, как листья сохнут и скручиваются. Это был не учебный огонь. Это была атака в полную силу. — Эй! — крикнула я, но Рейн уже заметил. — Леди Изабель! — рявкнул он. — Умерьте пыл! Это тренировка, а не дуэль! — Простите, магистр, — пропела она сладким голосом, — я всего лишь проверяла прочность друидской изгороди. Говорят, друидка из Ольховки — сильный маг. Я хотела убедиться. В зале повисла тишина. Я медленно поднялась с колена и посмотрела на неё. Она улыбалась — вежливо, холодно, как змея. — И как, убедились? — спросила я спокойно. — Пока нет, — ответила она. — Может, проверим по-настоящему? — Леди Изабель, — предупреждающе начал Рейн, но я перебила: — Если магистр разрешит — я готова. Рейн посмотрел на меня, потом на неё. В зале нарастал гул. Студенты перешёптывались, предвкушая зрелище. Магистр вздохнул. — Ладно. Учебный поединок. Без серьёзных травм. Феи не участвуют.Изабель вышла в центр зала. Я встала напротив. Ларс тихо сказал: «Верба, она третьекурсница», — но я покачала головой. Я должна была это сделать. Мы сошлись. Она ударила огнём сразу — мощно, прицельно, не оставляя мне времени на защиту. Я бросилась вбок, перекатилась по полу, и моя изгородь выстрелила из земли, закрывая меня. Но Изабель уже атаковала с другой стороны. Она двигалась быстро, как пламя на ветру, и её фея, хоть и не участвовала, подбадривала хозяйку громким писком. Тогда я сделала то, чего она не ожидала. Я не стала защищаться. Я ушла в землю. Опустилась на колено, прижала ладони к каменному полу и попросила землю под плиткой помочь мне. И она отозвалась — не ростками, не изгородью. Плитка под ногами Изабель треснула, и из трещины хлынула вода. Не грязная, не мутная — чистая, родниковая, которую я нашла глубоко под фундаментом и подняла на поверхность. Изабель взвизгнула и отскочила. Вода залила пол вокруг неё, и огонь, который она готовилась выплеснуть, зашипел и погас. Она поскользнулась, взмахнула руками и села прямо в лужу. Её фея, алая, с золотыми искрами, возмущённо заверещала и бросилась на меня — но Бриония уже была тут как тут. Они сцепились в воздухе: Бриония шипела, как рассерженная кошка, а алая фея визжала и сыпала искрами. — Хватит! — рявкнул Рейн. — Феи, разойтись! Обе! Бриония и алая фея нехотя расцепились, продолжая сверлить друг друга взглядами. Изабель поднялась с пола — мокрая, злая, с тёмными разводами на дорогой мантии. — Ты... ты... — она задыхалась от ярости.— Я всего лишь проверяла, насколько хорошо твой огонь справляется с водой, — ответила я её же тоном. — Говорят, огневики сильны. Я хотела убедиться. В зале кто-то прыснул. Кора хохотала в голос, не скрываясь. Даже Ларс улыбался. Изабель побледнела, развернулась и вышла из зала, оставляя за собой мокрые следы. Её фея летела следом, что-то возмущённо пища. — Леди Верба, — медленно произнёс Рейн, — следующую тренировку проведём без подземных вод. — Хорошо, магистр, — ответила я, вытирая мокрые руки о мантию. После занятий я сидела в гостиной с Лианной и Эйлир и пыталась понять, что только что произошло. Бриония сидела на столе и мрачно чистила крылья. — Она меня чуть не подпалила! — возмущалась фея. — Ты видела? Эта алая зараза чуть не подпалила мне крыло! — Ты её тоже клюнула, — заметила я. — И что? Она первая начала! — Бриония, — сказала я, — ты не могла бы на минуту забыть про свои крылья? Я хочу понять, почему Изабель на меня взъелась. — А то ты не догадалась, — хмыкнула Эйлир, помешивая чай. — Зависть.— Зависть? К чему? Я деревенская друидка, у меня даже мантия ещё толком не обмялась. — У тебя дар сильнее, чем у неё, — сказала Лианна, не открывая глаз. Она лежала на диване, и её ноги, босые и зеленоватые, свешивались с подлокотника. — Она это чувствует. И боится. — Кроме того, — добавила Эйлир, — есть ещё одна причина. Ты её не знаешь, но она положила глаз на Элдрика. А он сегодня на истории смотрел на тебя. Долго. Я заметила. Я поперхнулась чаем. — Что? Элдрик? Смотрел на меня? Я даже не заметила! — Вот именно, — Эйлир усмехнулась. — Ты не заметила. А она заметила. И теперь ты — её враг. Я откинулась на спинку дивана и застонала. — Я не хочу быть её врагом. Я вообще ничьим врагом не хочу быть. Я просто хочу учиться. — Поздно, — резюмировала Бриония. — Ты уже побывала в учебном поединке, облила её водой и унизила перед всей группой. Теперь ты — её личный враг номер один.— Чудесно, — пробормотала я. — Ничего, — Лианна открыла глаза и улыбнулась своей тихой, лесной улыбкой. — Мы с тобой. Если что — вырастим ей живую изгородь вокруг кровати. Пусть попробует выбраться. — Я не хочу войны с ней. Я просто хочу, чтобы она отстала. — Не отстанет, — сказала Эйлир. — Но ты можешь сделать так, чтобы ей было нечего тебе предъявить. Учись хорошо. Будь лучшей. И не обращай на неё внимания. Я кивнула. Хороший совет. Я так и сделаю. А вечером, когда я уже ложилась спать, в дверь постучали. Я открыла — за порогом никого не было. Только на полу лежала записка. Я развернула её и прочитала: «Друидка, ты меня задела. Я этого не забуду. Готовься». Буквы были выведены изящным, аристократическим почерком. Я усмехнулась, скомкала записку и бросила в камин. — Бриония, — сказала я, — кажется, у нас появилась традиция. — Какая? — спросила фея с подушки. — Мне угрожают, а я не обращаю внимания. В Ольховке был охотник, здесь — аристократка. Ничего нового. — Только там ты защищала зверей, а здесь — себя, — заметила Бриония. — Одно и то же, — ответила я, задувая свечу. — Я просто хочу жить и делать своё дело. И никому не позволю мне мешать. Завтра новый день. И новые уроки.