— Очень любопытный у меня ученик оказался. С целым ворохом тузов в рукаве.

— Шутки в сторону, Потёмкин, — нахмурился государь. — Если речь идёт о владыке, ты сам понимаешь, что стоит на кону. Как продвигается твое исследование кристалла третьего владыки?

— Никак, — он с улыбкой развёл руками. — Мне не хватает материала, способного принять такую мощь. Мы делаем одно открытие за другим, но они все и на шаг не приближают нас к решению. Альва просто не хочет открывать свои тайны.

— Если Сирин права, у нас ещё есть время. Что до Вайнера, — Император почесал короткую бороду, хмуря лоб. — Его нужно держать на коротком поводке. Он уже может быть изменённым.

— Хооо, — протянул Потёмкин. — А как же Сирин? Ты не доверяешь собственному кодексу, государь?

— Доверяю? — Император смерил его тяжелым взглядом. — Ты был там, сто лет назад. И видел, что может сотворить с людьми Владыка. Его отец нарушил все запреты кодексов, парня вообще не должно существовать!

— Альва всегда играла не по правилам, — развел руками тот. — Но если он был прав, а кодекс всё-таки станет владыкой…

— Мы убьём их обоих немедленно.

— Не стоит спешить, — Потёмкин улыбнулся. Такой дьявольской улыбкой, что его собеседника передёрнуло. — Только представь, на что способна воля человека, доведенного до отчаяния. Она заставит его свернуть горы. Выйти за собственные лимиты. И, как знать, может, даже подчинить себе первородную мощь альвы. Это может наконец-то переломить ход войны с ней. Человечество наконец-то получит шанс отыграться. Нужно использовать этот шанс и включиться в игру, мой друг.

Император покачал головой.

— Я не хочу снова это обсуждать. Ты предлагаешь рискнуть, но не такой ценой. Мы и так пожертвовали слишком многими.

— Мы жертвуем единицами ради миллионов, — с улыбкой ответил Потёмкин. — Разве это не справедливая цена? Или лучше смотреть, как они медленно умирают от зомбификации и побочных эффектов альвы? Или их пожирают альва-твари из разломов?

— Ты лучше меня знаешь, что ещё одного Владыки мир не выдержит, — нахмурился Император. — Сто лет назад мы едва справились с пришествием Владыки Тверди. С тех пор прорывы стали появляться лишь чаще. Ещё одно пришествие поставит человечество на грань истребления.

— Так обратим же оружие врага против него самого.

Император замолчал. Лишь напряженный лоб выдавал в нем полное сосредоточение всех сил на одной задаче. Наконец, он тяжело выдохнул.

— Что ж. Пусть будет так. И всё же, я не допущу ни гибели своих детей, ни появления нового Владыки. Что до нашей недавней утраты, — он выдавил кривую усмешку. — я дам Вайнеру шанс искупить вину. Пусть прольёт кровь за Россию-матушку. Я должен убедиться, что он не сделает то же, что его отец.

— А ещё кодекс, — напомнил Потёмкин. — Она досталась Ярославу, но так ли это плохо, как вам кажется?

— Вот и посмотрим, — усмехнулся Император. — Я найду способ, как его использовать. Иди, у тебя много работы. Когда придет время, мы должны быть во всеоружии.

— Мы будем, — с улыбкой кивнув государю, Потёмкин развернулся и вышел из тронного зала.

Едва двери за ним закрылись, он заметил стоявшего рядом цесаревича — и коротко кивнул ему. Тот ответил учтивым поклоном.

Едва Потёмкин спустился по широкой лестнице, Роман обернулся к дверям в тронный зал и скрипнул зубами.

— Вайнер, так это был ты, — процедил он, покрываясь багровыми пятнами гнева. — Подонок, и так ты мне отплатил за всё добро?

— … и долго он тут будет валяться?

Голос прозвучал рядом. Высокий, резкий и недовольный настолько, что даже спросонья мне захотелось вскочить с кровати и убраться подальше от его обладательницы.

Стоп, что за ерунда? Почему вместо очаровательной медсестрички в миниюбке и халатике с роскошной выпирающей грудью меня будит сочащийся эгоизмом писклявый голосок какой-то дряни?

Сквозь туман и шум в голове донесся второй голос.

— Он очнулся, госпожа.

— Ну так поднимай его, у меня нет времени.

Кушетка, на которой я лежал, пришла в движение, по-видимому, опускаясь ближе к полу. Ощущение верха и низа быстро возвращалось. В теле ещё была слабость, но лучше уж я сам встану, чем мне будет помогать какая-то заносчивая стерва.

Я с трудом разлепил веки и, издав стон раненого моржа, поднялся на локтях. Нос защекотал аромат цветов с легким оттенком спирта и озона. Глаза заслезились от яркого света, так что пришлось проморгаться — и стали проступать очертания окружающих предметов.

Просторная палата. Даже слишком просторная для одного. На столике слева — блюдо с яблоками и здоровенной гроздью винограда, там же — бокал воды. И девушка, с видом полного превосходства скрестившая руки на груди… если так можно было назвать припухлости, едва топорщившиеся под тонкой, роскошно вышитой жилеткой.

Ростом она едва достала бы мне до плеча, зато гонора во взгляде больших тёмно-синих глаз было столько, что хватило б на трёх Императоров. Худющая, с аристократически бледной кожей и угольно-чёрными волосами, стриженными под каре. Она смотрела на меня, морща вздёрнутый носик.

— Э-эй.

— … хм, — вздохнул я.

Она скривила тонкие губы и демонстративно уперла руку в бок.

— Думаешь, у меня есть время с тобой цацкаться?

Поведение нахальной пигалицы в миниюбке начинало раздражать.

— Позвольте, сударыня, — просипел я, хмуря брови. — Вы вообще кто?

— Я? Тцк… — она недовольно цыкнула, закатив глаза. — И он еще считает себя дворянином… что за идиотов штампуют княжеские рода, если даже такому они не могут научиться? Анастасия. Скажи ему, кто я.

Из-за спины донесся ещё один голос, куда приятнее, чем у черноволосой коротышки.

— Перед вами госпожа Карина Михайловна Ленда, глава одного из двенадцати великих княжеских родов и генеральный директор «ЛендаФарм». Третья наследница престола Империи.

Я едва не присвистнул. Концерн «ЛендаФарм» знали все. Сотни предприятий, выпускавшие всё, что угодно, от медпрепаратов и до высокотехнологичного оружия. Им принадлежали практически все больницы и госпитали. А ещё — 45 % всей отрасли производства альвитина в Империи.

И вдобавок, девчонка была внучкой самого Императора.

В её худеньких бледных руках была практически неограниченная власть, наряду с тремя другими производителями альвитина. И после Императора, конечно.

— И этот госпиталь тоже принадлежит ей, — добавила Анастасия.

Пигалица довольно осклабилась, словно всем видом говорила «теперь понял, насколько я крута?». Мда… шишка такого уровня заявилась по мою душу не ради праздного любопытства. Но раз так, она уже была в курсе всего, что случилось. И про Есеню тоже наверняка знала.

— Скажи, мою сестру должны были привезти в больницу. Ты знаешь, что с ней сейчас?

— Что?..

Карина изогнула бровь в недоумении.

— Моя сестра. Есения Вайнер, — повторил я. — Её отправили в госпиталь. Что с ней?

— Хаа? — Карина фыркнула. — Ты думаешь, мне есть дело до какой-то третьесортной девки, которую сунули в мой госпиталь? Какая разница? Может, жива, а может, умерла, мне-то что?

Ах вот оно что. От подкатившего гнева слабость в теле как рукой сняло. Скрипнув зубами, я встал с постели во весь рост и смерил девушку тяжелым взглядом. Чтобы посмотреть мне в глаза, ей пришлось задрать голову.

— Это не третьесортная девка, — процедил я, чеканя слова. — И никто не смеет так говорить о Есене.

— Н-да? — она усмехнулась и выудила из кармашка жилетки тонкий предмет, оказавшийся сенсорным пультом. — Кажется, ты неправильно понял, в каком ты положении, как там тебя… Вайнер? Неважно.

Тряхнув блестящими черными волосами, она смахнула со лба единственную розовую прядку и нажала на пульт.

Ослепительная боль молнией пронзила всё моё тело. Я покосился на вмиг потерявших силу ногах и рухнул на пол, скрежеща зубами. В нос ударил запах хлорки и спирта.

— Видишь браслет на своем запястье? Нравится? — ехидно улыбнулась Карина, покачивая пультом. — Медицинский имплант, очень удобная штука. Снимает показатели пациента. И усмиряет особо буйных. Кстати, моё изобретение.