— Присаживайтесь, хозяин, — Поля с наигранной улыбкой, косясь на Лили, усадила меня во главе стола и придвинула роскошное кресло. — Попробуйте суп, пожалуйста, ещё горяченький!

Она шустро наполнила тарелку ароматной похлёбкой и добавила.

— Я сама его готовила!

Едва погрузив ложку, я замер.

— Варя.

Служанка моментально взмокла от напряжения, стиснув поднос с ломтями румяного хлеба.

— Да-а?

— Она сама готовила, — произнёс я, приглядываясь к содержимому ложки. — Под твоим контролем, верно?

— В-ве-ерно… — протянула она, отводя взгляд. Поля медленно покраснела.

— Я училась готовить, честно… клянусь, княжич…

— Что ж…

Первая ложка. Удивительный горячий бульон опалил рецепторы дивной смесью соли и перца. Я зажмурился, вымучивая улыбку, из глаз брызнули слёзы.

Боже. Всем Поленька хороша. И фигурка у неё что надо, и голос радует слух, и добрая она.

Но вот, чёрт дери, готовить патологически не умеет. Отец никогда не подпускал её к плите. А Варвара…

Сделав могучий глоток, я отложил ложку и улыбнулся.

— Знаешь, Поленька, это…

— Полное дерьмо, — с кислой миной выдала Лили. — Этим даже свиней кормить нельзя, лучше в туалет вылить. Как ты вообще умудрилась приготовить настолько острый суп?

— Лили! — гаркнул я, но было поздно. С полными слёз глазами Полина закусила дрожащие губы и одним движением убрала тарелку у меня из-под носа.

— Простите, что снова всё испортила! — поставив свою стряпню на тележку, она выскочила из зала, стуча каблучками.

— Простите, княжич, — сокрушилась Варвара. — Мой промах, не уследила за нею. Вы не серчайте, остальное повара готовили, тут уж всё съедобное… я отойду, с вашего позволения?

— Ступай.

— Лили, — я строго зыркнул на кодекс, а та пожала плечами.

— А что такого-то?

— Разве кодексам нужна еда? — прошептал я.

— Ну раз уж мои сил заперли, — она подцепила вилкой солёный груздь и поднесла к лицу. — И раз уж я буду жить с тобой как обычный человек, почему бы и не вкусить всех прелестей? Или ты хотел кормить меня только своей альвой?

Она улыбнулась мне и, откусив хрустящий кусочек груздя, наполнила рюмку коньяком из графина.

— Твоё здоровье, человек. За нашу новую беззаботную жизнь!

— Ну и чего ты расхныкалась?

Варвара вошла в кухню и застала Полину у раковины с наполовину осушённой кастрюлей. В сток с характерным шумом канализации утекали все недавние старания девушки.

— Опять всё испортила… — она шмыгнула носом. — Сколько бы ни училась, ничего не выходит. Погонит меня княжич, вот увидишь, погонит. Да тут ещё и эта нарисовалась… Лилия. Ты глазищи её видела?

— Ты это, давай-ка мне тут сопли не разводи.

— Да ничего я не развожу, — она снова шмыгнула.

— А то я не вижу. Соберись, поняла? Княгини-то больше нет, ему всё одному тянуть нужно. А тут всё новое, непривычное, и люди новые все. Только ты да я, да Осип вон ещё, у него и осталися. На нас ему только и можно положиться.

— Положиться, положиться… — вздохнула Полина. — Достал он себе помощницу, на неё и будет ложиться.

— Кто о чём, а вшивый — о бане… И что та помощница? — Варвара уперла руки в бока. — Чем лучше тебя-то? Я погляжу, местами-то и не чета тебе. И знакомы вы дольше, чай с детства обхаживаешь княжича. Пора тебе, Полька, брать дело в свои руки, пока кто другой не взял.

— Вот чего ты, Варя, снова пристала, как банный лист? — вылив остатки, Поля обиженно звякнула кастрюлей. — Сама же говорила, не лезть к нему.

— Лезь-не лезь, да учти, ежели какая княжна под него подляжет, боюсь совсем худо будет. Княжич-то наш не дурак совсем, голова у него на плечах светлая, да только знатные дочки ох как хорошо умеют мужиками-то крутить…

Она многозначительно глянула на Полю. Та вытерла щёки и шмыгнула носом.

— Угу.

— И одиноко княжичу сейчас. Тоскливо, — покивала Варя. — Друг ему нужен. Подруга лучше, чтоб и выслушать, и приласкать могла.

Она пихнула девушку локтем.

— Ты давай-ка слёзы утри да застели княжичу постель. Дела делами, а отдохнуть ему надо. А я пока с ним поговорю.

Наконец, зверский голод утих под напором Вариной стряпни. Я бросил взгляд на сонную Лили: кодекс умудрилась в одиночку выдуть почти полный графин коньяка.

— Хозяин, нам нужно вернуться к тренировкам, — заявила она, цепляя очередной груздь из салатницы. — Чем быстрее, тем лучше. Найди место, где сможешь творить магию. А ещё лучше, если отыщешь альва-прорыв с монстрами, ух мы там оторвёмся…

— Княжич, уже закончили? — в обеденную вплыла Варвара.

— Варь, распорядись, чтобы Лилии подготовили комнату, и отведи её спать, — велел я. — А, и одежду бы ей найти какую, а то мы налегке приехали. Справишься?

— А чего ж не справиться, — она с улыбкой помогла кодексу подняться и подставила плечо. — Вон Полькины вещи ей прям впору будут, ну разве что в груди просторнее, но это я к утру подошью.

— Ты что ж намекаешь, у меня грудь меньше, чем у той служанки? — встрепенулась Лили.

— Сделай как надо, Варя, я пойду пока поработаю. Лилия права, пока меня не было, дел накопилось дополна. Плюс разобраться бы ещё, что нам Ольга оставила.

— Вы, Ярослав Андреич, лучше завтра на свежую голову разберитесь, — подсказала Варя. — А пока может в баньку? Боров-то этот такую баню отгрохал, загляденье! Попаритесь после всех передряг, выспитесь, а там и за дела, м?

— А звучит неплохо, — хмыкнул я. — Баня, значит. Вели растопить и напарить как следует.

— Так уже велела. Осип вон уже разогрел, с вениками, всё как положено. Вы ступайте, а я провожу гостью.

Я вышел из особняка и прогулялся по небольшому саду до большой бревенчатой бани. Осипа внутри уже не было, зато печка, прогревшая весь здоровенный сруб, весело потрескивала дровами. Подкинув немного, я осмотрел новую собственность.

— Да-а… Балашов умел строить… — присвистнул я.

Просторная, человек на восемь, мойка источала ароматы дерева и мыла. Всё, как положено: чаны с водой, громадный бак, шайки, щетки, веники, мыла… были даже две душевые кабинки! Скинув одежду, я прошел в парилку и улёгся на полок.

Плеснув немного воды на раскалённые камни, я вдохнул ароматный пар и вытянулся. От жара было больно вдыхать, колени быстро начало печь, но черт возьми, как же мне этого не хватало! Утомлённое тело нуждалось в отдыхе.

Я лениво посмотрел на висящие на стене веники. Дубовый, березовый, ольховый — ассортимент на все случаи жизни! Для полного счастья попариться бы, но звать помощников было уже неохота.

Разогревшись, я вышел в мойку и обдал себя холодной водой, а сразу после — горячей. Боже, какой же кайф! Вот правы были предки, когда придумали русские баньки! Зуб даю, зимой здесь ещё роскошнее!

Снаружи скрипнула дверь и послышались тихие шаги. Я усмехнулся.

Неужто Лиливайсс решила опробовать и баньку тоже? Лучше бы, конечно, это был Осип — чтоб парить веником, нужна какая-никакая сила, а мои ноющие мышцы буквально требовали хорошего веника.

Я приоткрыл дверь в парную, впуская немного жара, как дверь снова скрипнула.

— Сударь, можно к вам? Вы наверняка устали, а я п-помогу вам помыться.

Я оглянулся: на пороге стояла моя рыженькая служанка. Её щёки пылали от прилившей крови. Одной рукой она придерживала облепившее фигурку белое полотенце, во второй — держала широкую банную щётку. И, судя по проступавшим через ткань горошинкам сосков, кроме полотенца на ней ничего не было.

— Полина, — улыбнулся я. — Входи.

Поля старательно водила по моей спине губкой, нет-нет да касаясь разгоряченной кожи мягкими пальчиками. Сквозь треск печи и шелест мыльной пены я слышал, как колотится её сердечко.

Волнуется. Обернись я сейчас, она и не заметит — так и будет, закусив губу, тереть мне спину и пытаться успокоиться. Но блин… хочу видеть её лицо. Как она смущается и краснеет, пряча глаза. Ощущать тонкий аромат её волос и кожи сквозь запахи мыла и дерева, витающие вокруг.