— Дорогая, я конечно всегда поддержу любое твое решение, но тебе не кажется, что времени осталось совсем мало?

— Любой портной или портниха с удовольствием возьмется шить свадебный наряд для невесты императора, но здесь я вынуждена согласиться с сеньорой Гуэро, — легко приняла новую тему герцогиня. — Времени для создания достойного наряда осталось совсем мало.

— Думаю, что все известные портнихи и портные будут творить в классическом стиле, а мне бы хотелось иного. Я слышала, как при дворе обсуждают некого Моро и его революционные взгляды на моду. Возможно, вы подскажете, как можно обратиться к нему?

— Ваше Высочество, — семейный доктор Сантамэлей прибыл точно в назначенное время.

Невысокий, все еще не утративший стройность фигуры и легкость походки, с выбеленными временем волосами, но молодым лицом, почти лишенным морщин, и ярко-синими глазами. Водник. И весьма сильный. Разменявший шестой десяток и почти полжизни прослуживший императорской семье.

Доктор Вебер коротко поклонился, не выпуская из рук неизменного саквояжа, с которым, кажется, не расставался никогда.

— Присаживайтесь, — Кристиан указал гостю на кресло для посетителей. — Сегодня вы здесь для беседы, а не для процедур. Что-нибудь выпьете?

За окном дул ветер и явно собиралась гроза. Первая в этом году. Отгремит, смоет грязь и холод, оставшиеся после зимы, и вот тогда весна начнется по-настоящему.

— Я предпочел бы чай, если это возможно. На улице очень холодно.

— Конечно, — герцог бросил взгляд на дворецкого, предусмотрительно задержавшегося на пороге, и дождался величественного кивка, после чего слуга удалился, прикрыв за собой дверь. В ближайшие несколько часов их никто не побеспокоит.

— Хорошо ли себя чувствует Ее Светлость? — осведомился доктор, устраиваясь в кресле. Саквояж он поставил на пол, чтобы иметь возможность подхватить его в любой момент.

— Все хорошо, благодарю вас, — Кристиан тоже устроился удобнее и сдвинул бумаги на столе, полностью сосредотачиваясь на предстоящей беседе. — Я пригласил вас, чтобы задать несколько вопросов о том, что произошло довольно давно, но чему вы возможно были свидетелем.

Гость чуть нахмурился и подобрался, всем видом выражая готовность отвечать. Взгляд у него стал внимательный и цепкий.

— Я вас слушаю, Ваше Высочество.

— Речь пойдет о моей покойной сестре, принцессе Гретхен-Луизе. И непосредственно об обстоятельствах ее смерти.

Лицо Вебера дрогнуло и стало печальным. Он несколько раз кивнул, словно соглашаясь с чем-то, а потом тихо проговорил:

— Вы все-таки узнали…

— Полагаю, подробности расскажете мне именно вы. Я же обладаю лишь весьма скудной информацией и смутными подозрениями, которые вы можете либо подтвердить, либо опровергнуть.

Если быть совсем точным в его распоряжении находились лишь несколько пометок, сделанных в архивных документах, которые Гретхен изучала. Образец почерка, старый скандал и интуиция.

За окном заметно стемнело, хотя до вечера еще далеко. Сверкнула молния, где-то в отдалении ударил гром.

— Что ж… Раз вы пригласили меня именно для разговора, вы позволите мне быть откровенным, Ваше Высочество?

— Именно на откровенность я и рассчитываю.

Потому что, видят элементали, других свидетелей тех событий в живых уже не осталось. Тайная полиция проверила слуг, находившихся тогда в поместье, но так ничего и не добилась. Слишком много времени прошло.

— Тогда позвольте начать с начала… К сожалению, информация, которой обладаю я, тоже весьма скудна, но я расскажу вам все. Возможно правдой я смогу искупить хотя бы часть своих ошибок.

Он все еще не мог простить себе выкидыши Ивон и смерть Надин с младенцем. Хотя в обоих случаях вины доктора не было. Он сделал все, что мог, но смерть порой безжалостна.

— Откуда вы хотите начать?

— С моей практики после Академии. Вы знаете, как нас отбирают?

— Признаться, никогда не интересовался этим вопросом.

— Понимаю… Так вот, мой предшественник, доктор Брендель, начал присматриваться к нам еще во время обучения. В моей группе было десять магов, считая со мной. Были сильнее и слабее. Те, кому повезло с элементалем, и те, кому не очень. В зависимости от навыков и возможностей мы получали распределение. Я считался этаким середняком, а учитывая отсутствие известной родни, не слишком рассчитывал остаться в столице. Надеялся, что меня отправят в Варению, я оттуда родом. Поэтому удивился, когда практика была назначена в Императорской больнице. Я и еще трое наших. Все из титулованных семей. Я даже подумал, что кто-то ошибся и уточнил у декана, но оказалось, что все правильно, а о подробностях он говорить отказался. Сначала практика шла спокойно, но на шестой неделе к нам наведался доктор Брендель…

В дверь коротко постучали, а затем вошел дворецкий и горничная с груженым подносом. Подали, конечно, не только чай, но и холодные закуски, а еще целый кофейник для него. Старый слуга знал свое дело.

После того, как слуги ушли, и доктор с наслаждением сделал первый глоток горячего напитка, история продолжилась:

— Мы, конечно, знали, кто он и чем занимается. И почему пришел. Бренделю шел седьмой десяток, как мне сейчас, самое время подыскать замену. Все нервничали, хотели произвести впечатление. Нам сообщили, что императорский доктор будет присутствовать при нашей работе несколько дней. Видит свет, это были самые нервные дни в моей жизни…

Считается, что для водника сила является решающей. Так проще лечить больных, не приходится долго восстанавливаться и прочее… Мои однокурсники меньше уставали, но… Я был лучшим в диагностике. Умел слышать организм пациента, настраиваться на него, чтобы тратить меньше сил. Водники ведь часто еще и на эмоции могут влиять. Вам ли не знать…

Кристиан лишь кивнул, наполняя чашечку кофе и слушая разбушевавшуюся за окном непогоду. Свет в комнате моргнул, но быстро восстановился. Артефакты реагировали на внешнее напряжение, но сеть справлялась. Не придется вызывать мастера для дополнительной настройки.

— Именно эта особенность и стала решающей. Брендель стал задавать мне вопросы о пациентах, о моих принципах работы, что я чувствую, как именно. Как действую при тех или иных заболеваниях. Он остался доволен, и после окончания обязательных трех лет практики, в течение которых мы продолжали общаться по рабочим вопросам, позвал меня в личные ученики. К тому времени я стал опытнее, увереннее, но перспектива кружила голову. Я подписал контракт на первые пять лет работы и начал ассистировать. Это было как раз после скандального развода принцессы…

Вебер ненадолго замолчал, продолжая пить чай. Еду он игнорировал, а на грозу за окном смотрел с философским выражением ко всему привычного человека.

— Чаще всего мы, конечно, осматривали наследника. И бастарда. С такими маленькими детьми мне работать не приходилось, поэтому я учился, старался быть полезным, задавал много вопросов. По долгу службы изучал общий анамнез императорской семьи. Вы знали, что ваши предки чаще всего умирали от кровоизлияний в мозг?

От таких знаний судьба Кристиана до сих пор уберегала. Но хотя бы ясно, чего ждать. Если, конечно, его не убьют раньше.

— Нет. Даже не подозревал.

— Если заняться исследованием, можно выявить много интересных закономерностей, но я понимаю, что никто не даст разрешения. Все же информация слишком… Опасна.

Пожалуй им хватит пропавших документов из архива, что удалось установить лишь спустя почти полгода проверок и расшифровки записей. А на то, чтобы понять, когда именно пропало и кто мог выкрасть, ушло еще несколько месяцев.

— Раз в год мы осматривали всех членов императорской семьи. В том числе и принцессу. В то время, когда она посещала столицу. При первом осмотре я был неприятно поражен… И мне с трудом удалось скрыть свою реакцию. Конечно, после я задал вопросы наставнику.

И узнал одну из неприглядных тайн Сантамэлей, которую и сам герцог предпочел бы не знать.