В ушах снова зашумел летний ветер и топот копыт. Беззаботная юность, погнавшая его в каникулы навестить сестру. Нарвать цветов на поляне тоже подсказал душевный порыв, а своим порывам Кристиан тогда не привык сопротивляться. Он безжалостно драл ромашки, когда услышал всхлип. Обернулся…

Гретхен мало походила на Сантамэлей. Невысокая и изящная она скорее напоминала мать — такое же узкое, чуть вытянутое лицо, тонкие губы и нос, выразительные серо-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц. Во дворце она носила высокие прически, делавшие ее старше. И много времени проводила за книгами. В магии сестра была не сильна, у нее имелся лишь один элементаль, и любой практике она предпочитала теорию. Кто же мог подумать, что дочери императора может понадобиться защищать себя?..

Она сидела под деревом и баюкала правую руку. Растрепанная. В грязном платье. До поместья верхом по дороге оставалось еще полчаса, а она добралась напрямик через лес.

— Гретти, что случилось?! — ромашки полетели в сторону, а он оказался рядом раньше, чем понял, что делает. — На тебя напали? Кто?

— Кристиан? — ее глаза широко распахнулись от ужаса. Тогда он подумал, что сестра еще переживает страх от произошедшего, и только годы спустя понял, что боялась она за него. — Что ты здесь делаешь?

— Приехал к тебе. У меня каникулы. Что случилось? Кто это сделал?

Он рассматривал заплаканное лицо с красными пятнами от слез и не верил, что видит сестру. Всегда такую сдержанную и спокойную. Гретхен отвернулась и неловко пошевелила рукой, от чего сразу же скривилась, стиснув зубы.

— Что с твоей рукой? Дай посмотрю!

— Нет! — она отвернулась всем телом. — Уезжай!

— Ты с ума сошла?! Гретти, что случилось?!

Она обернулась и подняла на него взгляд, в котором плескалось отчаяние пополам со стыдом, и только тогда Кристиан понял.

— Я его убью.

Мир сузился до ее светлых глаз, в которых дрожали слезы. Воздух стал вязким и тяжелым, каждый вдох давался с усилием, но тело при этом стало невероятно легким. Он в четыре шага вернулся к коню, оставленному у дороги, и схватил поводья.

— Кристиан! Стой! Не смей! Он убьет тебя! Не надо!

Гретхен кое-как встала и побежала за ним, спотыкаясь на каждом шагу.

— Никто не смеет трогать нашу семью!

В седло он взлетел за считанные секунды, но сестра вцепилась здоровой рукой в стремя. Рукав закрытого платья сполз до локтя, обнажая синие разводы на предплечье.

— Он — мой муж! И имеет право!

— Бить тебя?! Ну так я тоже имею право как принц и брат объяснить ему, что он не прав!

Перед глазами встала алая пелена, а воздух вокруг зарябил от жара. Огонь рвался наружу, желая карать и защищать.

— Он старше и опытнее, Кристиан! Ты пострадаешь! Нет законного повода вмешаться! Неужели ты не понимаешь?

Он с трудом выдохнул сквозь зубы, понимая ее правоту, и ухватился за другую возможность:

— Хорошо, тогда разведись с ним! У вас нет детей! По закону бездетный брак может быть расторгнут!

— Отец бы не позволил… — выдохнула Гретхен, прикусив губу.

— Отец мертв! Император теперь Георг! Он не даст над тобой издеваться! Поехали со мной в столицу! Покажешься ему, и завтра будешь свободна!

Сестра зажмурилась и медленно покачала головой.

— Если я уеду, он бросится в погоню. Ты его не знаешь, Кристиан. Не знаешь. Лучше просто уезжай. Я справлюсь.

Дальше по дороге раздался шум, кто-то явно направлялся к ним и скоро должен был вывернуть из-за леса. Решать предстояло быстрее.

— Гретти!

Она тоже заметила шум и побледнела:

— Уезжай! Нигде не останавливайся! Я справлюсь!

Гретхен, подхватив юбки одной рукой, снова бросилась к лесу. А Кристиан еще несколько секунд колебался, желая решить все здесь и сейчас, но здравый смысл победил. Он развернул коня и направился в столицу, проклиная все и всех, а вечером уже был у Георга в кабинете…

— …переломов, повреждения внутренних органов, разрывы, — доктор все еще продолжал рассказывать. — К моменту нашей первой встречи почти все последствия ее брака уже исчезли, но я видел следы. И нисколько не сочувствовал герцогу, когда его казнили. Как я уже говорил, в последующие годы мы встречались крайне редко, и я лишь следил, чтобы состояние Ее Высочества оставалось стабильным. Стоит признать, что выглядеть она стала лучше. Я не вдавался в подробности, только радовался, что с ней все в порядке. Как я радовался за любого пациента.

Однако однажды поздним вечером в мой дом постучал доктор Брендель и велел собираться. Я решил, что-то случилось во дворце, схватил саквояж и немедленно отправился с ним. По дороге выяснилось, что мы направляемся в загородное поместье Сантамэлей, где проживала только принцесса, и откуда к доктору приехал слуга с посланием, что нужна его помощь. Мой наставник решил подстраховаться, взяв меня с собой. Уже на подъезде к поместью мы попали в ураган. Страшный ветер порывами, раскаты грома, молнии, потом налетел дождь… Карета увязла, я хотел остаться в ней, чтобы переждать, пока непогода уляжется, но наставник сказал собираться и идти. И мы пошли сквозь дождь, от которого едва спасали наши щиты.

Привыкая лишь к одному аспекту применения силы, маг постепенно утрачивает навык управления иными. Для двух лекарей преодолеть бурю было серьезным испытанием, пусть даже разбушевавшаяся стихия была им близка.

Вебер перевел дыхание и снова глотнул чай. Кристиан молчал, уже понимая, что услышит.

— Сейчас я понимаю, что принцесса умерла еще до нашего появления. Такие грозы случаются, когда погибает один из Сантамэлей и неважно, каким элементалем он владел. Буря охватывает место смерти и бушует несколько дней. Поэтому доктор Брендель велел идти. Мы бы просто не дождались конца.

Дождь хлестал в окно, но он даже отдаленно не походил на тот кошмар, что накрыл столицу после смерти Георга. В рассказе доктора имелся лишь один изъян: буря начинается лишь в случае убийства.

— Когда мы пришли, наставник потребовал, чтобы нас сразу проводили к принцессе. Она была в спальне. Бледная. Как будто спящая. Но сердце уже не билось. Дыхание отсутствовало. Брендель начал расспрашивать прислугу, а я попытался реанимировать ее. Начал делать массаж сердца. Вливал силу. Все было бестолку. Как я и говорил, принцесса умерла еще до нашего прихода. Она успела остыть. Брендель заставил меня просканировать тело и рассказать, что с ней случилось. Как именно наступила смерть. В доме уже царил какой-то хаос. Тогда я не понял, в чем дело, потому что занялся пациенткой. Оказалось, что за час до нашего появления она родила ребенка. Благополучно и довольно быстро для своего возраста и телосложения. Затем служанки привели принцессу в порядок и уложили спать. Младенца забрали. Ее Высочество умерла от нехватки воздуха. Сначала я подумал, что смерть вполне естественна. Но потом нашел следы воздействия: небольшие кровоподтеки в носоглотке. Принцесса уснула. Она была ослаблена. Ей дали легкое снотворное, чтобы она смогла отдохнуть. Смесь трав. А затем кто-то накрыл ее подушкой и держал, пока не наступила смерть. Никаких иных внешних признаков убийства не наблюдалось. Она не сопротивлялась, просто спала…

Кристиан сжал подлокотник так, что пальцы заболели. Стоило спасти сестру от мужа-садиста, чтобы она попала в руки другой сволочи. Терпеливой, хладнокровной и весьма умелой, раз никто не заподозрил в нем потенциального убийцу.

— Брендель выяснил, что младенец пропал, — доктор пил чай и говорил сухо и отстраненно. — Как и его отец — секретарь принцессы. Буря продолжала бушевать. Мы не могли уехать. Слуги отказывались покидать поместье в такое ненастье. Нам оставалось только ждать. Утром прибыл император с эскортом. Мы обо всем рассказали и получили указание молчать. К вечеру Его Величество смог успокоить бурю. Насколько я знаю, он отправил людей на поиски сбежавшего секретаря и младенца, но… Я так и не знаю, дали ли они результаты. Признаться, несколько лет после той истории я ждал, что мальчик появится. И когда вы объявили о Юстасе, даже понадеялся, что это он. Но… мои надежды не исполнились. Мой наставник умер пятнадцать лет назад, и с тех пор я один нес бремя той истории. Сегодня оно стало легче.