— Я понимаю, ваше волнение, связанное с сестрой. Но поверьте, мой племянник не нарушит данное слово… Расскажите лучше, как вам нравится жизнь в Империи.

Его окинули взглядом, не оставляющим сомнений в том, что сейчас Кристиан услышит четное и неприкрытое приличиями мнение о собственной стране.

— Жизнь? Вы называете существование в этом склепе, который возомнил себя дворцом, жизнью? Ваша императрица лелеет свои обиды. Мнимые и настоящие. Кажется, она сама забыла, на что должна обижаться. Ваш император замкнулся в трауре и сторонится всего, что может отвлечь его от скорби. Ваши придворные… сборище завистливых сплетников, жаждущих получить крупицу власти! Мне рассказывали, что Империя — процветающее государство! Развивающееся, свободное и сильное. А сейчас я вижу тушу издыхающего кита, выброшенного на берег. Простите, Ваше Высочество, но я не могу назвать это жизнью!

Об Ивон сеньора не сказала ни слова, что не могло ни радовать. Супруге гостья нравилась. Во многом благодаря ее замечаниям и возник сегодняшний разговор.

— В таком случае, полагаю, вы не хотели бы, чтобы ваша сестра осталась здесь навсегда? — мирно поинтересовался герцог, подбираясь к теме беседы.

Анна-Валенсия замерла и снова сощурилась, словно пытаясь увидеть его насквозь. Хороша, но все же еще молода и порывиста. Чересчур прямолинейна.

— Вы не злитесь… И не удивлены.

— Я лишь хотел услышать подтверждение своим догадкам. Но вы не ответили… Полагаю, как заботливая старшая сестра вы не захотите оставить Марию-Долорес в столь неприятном месте?

— Моя сестра не нарушит данное отцу обещание. К тому же, сколь мне известно, свадьба должна скрепить союз наших государств. Военная помощь, торговые пошлины…

— Да-да… Вы правы, — прервал перечисление известных ему условий герцог. — Я слышал, что в Апии есть обычай, согласно которому невеста может отказать жениху даже во время обряда. И никто не посмеет ее неволить. А брак в таком случае считается невозможным.

— Такой обычай существует, но как я уже говорила…

— Скажите, сеньора, вы никогда не задумывались о повторном замужестве? — снова прервал тираду Кристиан, выкладывая на стол свой главный козырь.

Темные глаза широко распахнулись в немом удивлении.

— Вы предлагаете мне заменить сестру?

Не только красавица, но и умница. Как все же повезет Георгу, если только он отвлечется от траура.

— Полагаю, мне и вашему послу не составит труда убедить Его Величество Карлоса сохранить договоренности в силе. Ваша сестра меж тем вернется домой к любящим родителям и получит шанс найти свое счастье.

— А что получу я?

Быть жертвой на заклании Анна-Валенсия явно не собиралась. Но жертва ему и не нужна…

— Возможность вдохнуть жизнь в этот склеп. И не говорите, что вам не хотелось бы здесь все сломать и выстроить заново. Вы слишком деятельны, ярки и полны жизни, чтобы позволить себе до конца дней заниматься разведением лошадей, плавать по ночам в море и менять любовников. Вам нужен простор, а этой стране нужна встряска. Иначе, боюсь, ваше сравнение окажется верным…

— Вы считаете, что знаете меня? — она вновь прищурилась, но не разгневалась, а значит, уже думала о подобном варианте. Не из жажды власти и не из гордыни, но из любви к сестре и отвращении к смерти.

— Вы мне скажите. Устраивает ли вас мое предложение?

Сеньора де Торрадо медленно взяла чашечку и глотнула кофе. Теперь паузу держала она. И Кристиан не торопил, позволяя себе наблюдать и любоваться. Если все получится, Империя получит не просто императрицу… У нее появится будущее. А он сможет уйти на покой.

— Я согласна, — медленно ответила гостья. — Мария-Долорес тоже согласится. С ней я поговорю. Но что вы скажете императору?

— Не беспокойтесь, — Великий герцог широко улыбнулся. — С ним я договорюсь…

Поезд прибыл в столицу около полудня. Яркое весеннее солнце отражалось от окон здания вокзала и слепило глаза. Холодный ветер щедро швырнул в лицо дым от пребывающего поезда, заставив закрыть лицо платком и поднять воротник. В столице было значительно холоднее, чем в Аринии в середине весны.

Фройляйн Гессен порадовалась, что предусмотрительно взяла с собой пальто, хотя дома обходилась уже одной лишь накидкой поверх платья. После тепла вагона сырость улицы вызывала мурашки.

Ее ощутимо толкнули в плечо, и мимо протиснулся хмурый старик с чемоданом:

— Чего встала, рот разинула?!

С ворчанием он пошел вперед, а Клара рефлекторно прижала к груди единственный саквояж, где были сложены все ее вещи: два платья на смену, белье, несессер с туалетными принадлежностями и кошелек с деньгами на первое время.

В чем-то старик был прав. Нельзя стоять, разинув рот. В столицу она приехала не для того, чтобы любоваться видами, а работать. И в первую очередь нужно купить газету.

Определившись с целью, девушка быстро зашагала в сторону здания вокзала. Навстречу спешили люди, за спиной торопились те, кто прибыл вместе с ней. Клара ускорила шаг, уже не стесняясь пробивать себе путь локтями. Как на ярмарке в родном городке: не поторопишься, все без тебя разберут.

Уже через четверть часа она покупала газету с объявлениями о работе, косясь на стоящий рядом прилавок с пирожками. Желудок неприятно свело от голода, а во рту скопилась слюна. Есть хотелось, ведь последний раз она утром доела кусок хлеба и вареное яйцо, которое матушка сунула в дорогу.

Ничего, вот разберется с работой и сможет поесть. Если бы еще удалось найти такое место, где кормят и выделяют комнату, чтобы не платить за ночлег. Мечты, мечты…

Фройляйн стремительно покинула вокзал и поспешила прочь, прижимая газету локтем. Следовало найти тихое место, чтобы сесть и спокойно почитать объявления. Выбрать подходящие, а потом сориентироваться по адресам. Стоило бы еще купить карту города, чтобы понимать, как далеко от вокзала расположено то или иное место.

Что ж… Ничего страшного. Извозчик наверняка сможет подсказать ей, куда лучше направиться в первую очередь. В самые богатые районы лезть бесполезно. Аристократы нанимают секретарей через агенства. А вот торговцы или мастера… Может быть, удастся найти какую-нибудь тихую лавку часовщика.

С губ сорвался тихий вздох, но Клара запретила себе грустить. На нее надеется вся семья. От того, насколько удачно она сможет найти работу, зависит их будущее. Поэтому мечты и сожаления останутся в прошлом. Если даже ей придется работать посудомойкой или прачкой, но за это будут прилично платить, она согласится. Деньги сейчас важнее всего.

Устроившись на скамейке в небольшом сквере, девушка поставила саквояж рядом, подозрительно огляделась по сторонам и, только убедившись, что рядом нет уличных мальчишек, которые могут доставить неприятности, развернула газету.

Объявлений было много. И их количество вселяло надежду на благоприятный исход. Но постепенно погружаясь в детальное описание опубликованных вакансий, девушка понимала, что поиск будет не столь простым.

Почти везде требовались рекомендации. И у нее имелись две. Одна — от директрисы школы, которую она закончила с отличием. И еще одна — от старого друга отца, с которым он вел дела. Обе блестящие, но совершенно не подходящие ни для работы горничной, ни для секретаря.

Горничной полагалась комната с соседкой и питание, но оплата в неделю вызывала лишь разочарованный вздох. Вставать с рассветом и работать допоздна Клара не боялась, умела шить, отлично убиралась, даже умела готовить простые блюда, но не подумала, что в рекомендации потребуется упоминание этих навыков. Оставалось лишь надеяться, что ее примут на испытательный срок и не выгонят через неделю. Но этот вариант девушка решила оставить на крайний случай.

Объявлений о поиске секретаря было всего два. Одно из них в какую-то небольшую типографию, судя по сумме заработка. Условия работы описывались весьма смутно. К тому же ни о проживании, ни о питании ничего не говорилось. А если вычесть эти траты, разница с заработком горничной выходила не столь уж и большой. Да, она сможет что-то отправлять домой. Но на прибавку рассчитать не приходилось, разве что через пару месяцев удастся найти место получше, а здесь получить рекомендацию.