Столица открылась нам на рассвете. Сначала из-за горизонта показались шпили — тонкие, как иглы, пронзающие небо. Потом — стены: высокие, белокаменные, с башнями и бойницами, но не мрачные, не крепостные, а словно вырезанные из слоновой кости. Солнце только поднималось, и его лучи красили белый камень в розовое и золотое. У меня перехватило дыхание. Я, наверное, простояла бы так целую вечность, если бы Кора не тронула меня за плечо. — Закрой рот, — сказала она беззлобно. — Ты так простоишь до обеда. — Это... это Остхельм? — прошептала я. — Это Остхельм, — подтвердил Ларс. В его голосе тоже слышалось что-то похожее на трепет. — Я читал, — начал Марек, и его голос дрожал, — что стены Остхельма построены ещё при короле Оствине Первом. Им больше трёхсот лет. Но их постоянно обновляют магией. Белый камень — это известняк из северных карьеров, его специально обрабатывают... — Марек, — перебила Кора. — А? — Заткнись. Просто смотри. Он замолчал и посмотрел. И мы все смотрели. Ворота, к которым вёл тракт, оказались не просто воротами. Это была целая арка, высотой с трёхэтажный дом, украшенная резьбой и статуями. По бокам стояли стражники — в латах, сияющих на солнце. Но это была не грубая сталь, не военная броня. Латы были подогнаны идеально, с гравировкой по краям, и на каждом нагруднике красовался герб — серебряное дерево на синем поле. Стражники лениво проверяли въезжающих, но очередь двигалась быстро. Наш обоз распался у ворот. Крестьяне, что ехали с нами от самого Тархова, попрощались и направились к северным кварталам — там, сказали им, можно найти дешёвое жильё. Старший обоза махнул нам рукой и поехал дальше, к складам. — Ну что, — сказала Кора, поправляя поводья. — Куда теперь? — В Академию, — ответил Ларс.— А где она? Мы переглянулись. Никто не знал. На карте Ларса город был обозначен одним кружком с подписью «Остхельм». Улиц там не было. — Спросим, — сказала я. Мы проехали под аркой, и город поглотил нас. Первое, что бросилось в глаза, — белый замок. Он стоял в самом центре, на возвышении, и был виден отовсюду. Не мрачная цитадель, не грозная крепость, а именно замок — белоснежный, с ажурными башенками и окнами-арками, которые блестели на солнце, как сахарная глазурь. Казалось, он сделан из фарфора. Позже я узнала, что его так и называли — Фарфоровый замок, резиденция королевской семьи. По обе стороны от него стояли два дворца. Один — тёмно-красный, с колоннами и статуями воинов, — Военный дворец. Другой — светлый, с зелёными куполами и висячими садами, — Дворец Магов. А перед ними, прямо в центре города, раскинулась Дворцовая площадь — огромная, мощённая белым камнем. Мы выехали на неё и замерли. Посреди площади бил фонтан. Не просто струя воды — целая скульптурная группа. Фигуры людей, эльфов, орков, гномов стояли кругом, и из их поднятых рук лилась вода, переливалась, сверкала, рассыпалась радугой в солнечных лучах. Вокруг фонтана высились памятники — короли в коронах, герои с мечами, маги в длинных плащах. И тут же, прямо у постаментов, сидели живые люди — кто с книгой, кто с булочкой, кто просто грелся на солнце. — Ничего себе, — выдохнула Кора. — Они тут... живут. Прямо на площади. — Это сердце города, — тихо сказал Марек. — Дворцовая площадь. Я читал, что она самая большая в королевстве.Мы тронулись дальше. Вокруг площади, образуя первый круг, стояли дома — не жилые, а торговые. Гостиницы с резными вывесками, магазины, кофейни, булочные. Из открытых дверей пахло свежей выпечкой, жареным мясом, пряностями и кофе — настоящим, крепким, который здесь, кажется, варили на каждом углу. Я вдохнула этот запах и чуть не застонала. Кофе. Я не пила его три года. — Ты чего? — спросила Кора. — Кофе, — ответила я. — Он пахнет кофе. — Ну да. Тут везде кофейни. Это ж столица. — Ты не понимаешь, — сказала я. — Я мечтала о кофе. — Ты мечтала о кофе, а не о новой мотыге? — удивилась Кора. — Странная ты друидка. — Очень странная, — согласилась Бриония. — Я ей твержу об этом с первого дня. Мы медленно ехали по улице, которая огибала площадь. Здесь, в первом круге, всё было дорого и нарядно. Вывески гостиниц блестели позолотой. В витринах магазинов лежали ткани, каких я никогда не видела, — шёлк, бархат, тончайшая шерсть. У дверей кофеен стояли столики с зонтиками, и за ними сидели люди — в платьях с кружевами, в камзолах с серебряными пуговицами. И не только люди. Эльф с длинными светлыми волосами пил чай из крошечной чашки. Орк в дорогом жилете что-то обсуждал с гномом. Полукровка с кошачьими глазами сидела, закинув ногу на ногу, и читала газету. — Тут все расы, — сказала я. — Просто на улице. — А ты думала, они по отдельным кварталам живут? — Кора усмехнулась. — Это Остхельм. Тут все вместе. Ну, почти. За первым кругом начался второй — жилой. Здесь стояли коттеджи. Не дома, не избы, а именно коттеджи — небольшие, на две-три комнаты, с крошечными садиками и клумбами у входа. Каждый был выкрашен в свой цвет, и улица напоминала радугу. Садики были ухожены, и я невольно выискивала взглядом, что где растёт. Розы, лаванда, розмарин. У одного дома я заметила апельсиновое деревце в кадке, и сердце кольнуло тёплой болью — вспомнилось наше, на подоконнике. — Тут даже бедные живут красиво, — заметил Ларс, когда мы проехали дальше и попали в третий круг.Это был бедный квартал. Но бедный здесь означало не грязь и покосившиеся лачуги, а скромность. Маленькие, аккуратные домики, крытые черепицей. У каждого — крошечный участок, сотки две, не больше, но ухоженный. Грядки с зеленью, кусты смородины, пара яблонь. Я увидела женщину, которая копалась в земле, и чуть не рассмеялась — даже здесь, в столице, люди сажали репу. — Тут даже у бедняков есть земля, — сказала я. — Потому что здесь живут либо дворяне, либо маги, — отозвался Ларс. — Даже самый бедный житель этого квартала — благородный. Или одарённый. Или потомок одарённых. — А обычные люди? — Обычные живут за рекой. Там есть свой город, торговый. Но здесь, в центре, — элита. — Элита, — повторила я, глядя на скромный домик с аккуратной грядкой. Город кипел. Люди сновали туда-сюда, и одежда на них была пёстрой, как лоскутное одеяло. Длинные плащи магов, расшитые камзолы аристократов, простые, но добротные куртки ремесленников. Эльфийские туники с вышивкой. Орчьи жилеты с металлическими заклёпками. Гномьи кафтаны с множеством карманов. Я даже заметила вампира в чёрном плаще, который шёл, пряча лицо от солнца под капюшоном. И феи. Везде были феи. На плечах, на шляпах, на запястьях, просто летящие рядом со своими хозяевами. Я заметила фею-огневика, которая вспыхивала и гасла, как свеча. Фею-щитовика, стальную и неподвижную. Фею-целителя, бледно-зелёную, с крыльями как лепестки. Феи переговаривались, спорили, смеялись, и никто не обращал на них внимания. Здесь магия была нормой. — Тут четыре академии, — сказал вдруг Марек. Он остановился у какой-то доски с объявлениями и читал. — Четыре? — переспросила я. — Я думала, только одна. Магическая. — Магическая — одна из четырёх, — он поправил очки. — Есть ещё Финансовая, Военная и Медицинская. Медицинская, кстати, тоже с магией. Там учат целителей. — Целителей? — оживилась Кора. — Это же здорово. А почему мы про них не слышали?— Потому что целители — это отдельный дар, — сказал Марек. — Редкий. В нашей группе их, наверное, не будет. Я задумалась. Четыре академии. Огромный город. Десятки, сотни магов. И я, друидка из Ольховки, стою посреди всего этого и не знаю, куда идти. — Ладно, — сказала я. — Давайте искать нашу академию. — Давайте, — согласился Ларс. И мы двинулись дальше по улицам, которые кишели жизнью, магией и историями. Я смотрела по сторонам, впитывала каждый запах, каждый звук, и думала: вот он, мир. Настоящий, огромный, разнообразный. И я только начинаю его узнавать.

Академию мы нашли не сразу. Она стояла в восточной части города, за вторым кругом, и занимала целый квартал. Вернее, даже не квартал — это был целый городок внутри города. Высокие каменные корпуса с узкими окнами, увитые плющом, башни с флюгерами, внутренний двор с фонтаном и садом, и над всем этим — купол главного зала, сияющий на солнце, как яичная скорлупа. У ворот висела табличка: «Королевская Академия Дара. Основана в 347 году от Великого Соглашения». — Ничего себе, — выдохнула Кора. — Это ж целый замок. — Замок был раньше, — поправил Марек. — Академию построили на месте старой крепости. Видите башни? Это от неё осталось. — Марек, — сказала я. — Ты не мог бы помолчать? — Я просто... — Ты просто молодец, но сейчас я хочу просто посмотреть. У ворот нас встретил привратник — пожилой, седоусый, в синей ливрее с серебряным листом на груди. Он оглядел нас, наших лошадей и фей с таким видом, будто видел тысячу первогодок и ничему уже не удивлялся. — Поступающие? — спросил он. — Да, — ответили мы хором. — Лошадей в конюшню, вещи в общую залу, сами — в приёмную. Вон туда. — Он махнул рукой в сторону двухэтажного корпуса с колоннами. Мы сдали кобыл конюху, молодому парню, который пообещал за ними присмотреть, и вошли в приёмную.Приёмная оказалась огромным залом с каменными полами и высокими потолками. Вдоль стен стояли лавки, на которых уже сидели другие поступающие. Кто-то нервно перебирал пальцы, кто-то читал книгу, кто-то спал, привалившись к стене. У окна стояли трое эльфов — высокие, светловолосые, в светлых одеждах. Они о чём-то тихо переговаривались на своём языке, и их феи, прозрачные и серебристые, мерцали в воздухе, как светлячки. У стены напротив сидел орк — огромный, плечистый, с клыками, торчащими из-под нижней губы, и молча разглядывал свои ладони. Его фея, тёмно-зелёная, примостилась на плече и смотрела на всех с таким выражением, будто прикидывала, кого бы первого съесть. Чуть дальше стояла девушка с бледной кожей и тёмными волосами, собранными в тугой узел. Она держалась особняком, и от неё веяло холодом — вампирша, догадалась я. — Вон там стол, — Ларс кивнул в дальний конец зала. За длинным дубовым столом сидел секретарь — сухой, строгий мужчина в очках и чёрной мантии. Перед ним лежала толстая книга в кожаном переплёте, чернильница и стопка бланков. Он поднял на нас глаза и сухо произнёс: — Документы. Мы подошли. Первым вызвался Ларс. Он положил на стол грамоту от своего старосты, рекомендательное письмо от местного магистра и кошель с деньгами. Секретарь записал его имя в книгу, отсчитал деньги — Ларс платил за первый год, — и выдал ему бланк для заполнения. Следующей пошла Кора. Она долго рылась в заплечном мешке, вытащила смятую бумагу, разгладила её на столе и виновато улыбнулась. Секретарь посмотрел на неё поверх очков, но ничего не сказал. Заплатила за первый год. Марек подошёл, прижимая к груди свою книгу. Его документы были в идеальном порядке — перевязаны лентой, с печатью. Он заплатил за первый год и отошёл, сияя, как начищенный медяк. Настала моя очередь.Я положила на стол письмо от графа Лейнхарта с гербовой печатью. Секретарь взял его, развернул, прочитал, и его брови поползли вверх. — Верба из Ольховки? — переспросил он. — Друидка? — Да. — Граф Лейнхарт лично рекомендует вас. Это большая честь. — Я знаю, — ответила я. Потом я развязала пояс и выложила на стол десять золотых. Секретарь замер. В зале стало тихо — те, кто сидел на лавках, обернулись. Десять золотых — это были огромные деньги. Плата за все пять лет учёбы сразу. — Вы хотите оплатить полностью? — уточнил секретарь, и его голос дрогнул. — Да. За всё время. Он пересчитал монеты медленно, тщательно, потом кивнул и сделал запись в книге. Я забрала оставшийся золотой, спрятала его в потайной пояс и отошла. Кора смотрела на меня круглыми глазами. — Ты... у тебя столько денег? — прошептала она. — Было, — ответила я. — Теперь остался один золотой. — Один золотой — это тоже много, — заметил Ларс. — На первое время хватит, — сказала я. После заполнения документов нас повели на экзамены. Экзаменационная зала оказалась просторной, с высокими окнами и каменным полом, выложенным плиткой. В центре стояли длинные столы с бумагой и перьями, а вдоль стен сидели магистры — суровые, в тёмных мантиях, с феями на плечах. Один из них, высокий и седой, поднялся и объявил правила: — Первый экзамен — чтение и письмо. Каждый получает лист с текстом. Читаете. Потом переписываете отрывок. Проверяем грамотность.Я взяла лист. Текст был простым — описание какого-то исторического события. Я прочитала его без труда, а потом аккуратно переписала отрывок. Рука, привыкшая к бересте и углю, немного дрожала, но буквы вышли ровными. Рядом со мной пыхтел Марек — он писал быстро, но его фея то и дело поправляла его, заглядывая через плечо. Кора выводила буквы старательно, высунув язык. Ларс писал медленно, но твёрдо. Второй экзамен был проверкой дара. Нас выводили по одному в центр зала и просили показать, что мы умеем. Первой вызвали Кору. Она вышла вперёд, постояла немного, собираясь с духом, а потом выбросила руку вперёд. С её ладони сорвался язык пламени — не искра, а настоящий огонь, который закружился в воздухе и рассыпался искрами. Искра на её плече вспыхнула ярче и что-то одобрительно пискнула. Магистры закивали. Следующим был Ларс. Он встал в центре зала, расставил ноги и выбросил руки в стороны. Вокруг него замерцал воздух, и на миг мне показалось, что он стоит внутри прозрачного купола. Стальная фея на его плече стояла навытяжку, как солдат на смотре. Один из магистров бросил в Ларса слабый магический шар, и тот разбился о щит, не долетев. Магистры одобрительно зашептались. Марек, когда его вызвали, долго мялся, а потом создал в воздухе маленькую радугу. Она была бледной, полупрозрачной, но она была. Его фея тихо подсказывала ему, и радуга медленно поплыла по залу, оставляя за собой светящийся след. Магистры переглянулись — иллюзия была слабой, но чистой. Наконец вызвали меня. Я вышла в центр зала и остановилась. Пол был каменный, холодный, и сквозь плитку я не чувствовала земли. Но я знала, что под камнем, под фундаментом, под старыми крепостными стенами — земля есть всегда. Я закрыла глаза, опустила ладони и позвала. Ничего не произошло. В зале повисла тишина. А потом каменная плитка под моими ногами дрогнула. Одна из плит треснула, и сквозь трещину полезли ростки — нежные, бледно-зелёные, упрямые. Они тянулись вверх, разворачивали листья, и зал наполнился запахом влажной земли и зелени. Я открыла глаза. Ростки уже были по щиколотку. Один из них, самый смелый, обвил мою ногу и замер, прижавшись к сапогу.В зале было тихо. Потом седой магистр, тот самый, что объявлял правила, вдруг сказал: — Друидка. Настоящая. Давно таких не видел. Я поклонилась и отошла в сторону. Кора показала мне большой палец. Ларс улыбнулся уголком рта. Марек что-то быстро записывал в свою книгу. После экзаменов нас собрали в главном зале — огромном, с куполом, под которым парили магические огни. Перед нами выстроились магистры в парадных мантиях. Феи сидели у них на плечах и смотрели на нас с любопытством. Седой магистр, который вёл экзамены, вышел вперёд и объявил: — По итогам экзаменов и проверки дара вы распределяетесь по факультетам. Результаты оглашаются сейчас. Он начал зачитывать имена. Кора попала на факультет Огня — её Искра вспыхнула от радости и чуть не подпалила соседа. Ларса отправили на факультет Защиты, и его стальная фея удовлетворённо кивнула. Марека — на факультет Иллюзий, и он так обрадовался, что чуть не выронил книгу. — Верба из Ольховки, — произнёс магистр, и я шагнула вперёд. — Дар — друидство земли. Факультет Природы. Я выдохнула. Природа. Значит, так тому и быть. После оглашения списков к нам подошёл невысокий человек в зелёной мантии. У него были добрые глаза, обветренное лицо и руки, похожие на корни дуба — такие же узловатые и сильные. На плече у него сидела фея — тёмно-зелёная, с крыльями, похожими на дубовые листья. Она посмотрела на Брионию, и та вдруг выпрямилась и почтительно кивнула. — Меня зовут магистр Торвальд, — сказал он. — Я декан факультета Природы. Добро пожаловать в Академию, Верба. — Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Первый день в Академии закончился. Впереди была учёба. Пять лет. И я была готова.