Та обрадовалась.

— Живой. Главное, что живой, — она потрепала волосы и улыбнулась.

— Я переезжаю в столицу. Как только появится постоянный адрес, напишу.

Перед отъездом у него состоялся долгий разговор с начальником императорской охраны, которому остро не хватало опытных людей. В последние годы гвардейцы дохли, как мухи, и военные академии едва успевали поставлять новых.

Предлагали службу, приличное жалование, в перспективе — повышение. Откровенно говоря, уже немолодой военный выглядел так, будто искал себе замену и собирался уйти в отставку в ближайшие пару лет. Вильгельм обещал подумать.

— С нами все будет хорошо, — Леони отмахнулась. — Гарнизон возвращается. Городок уцелел. Даже мэр не сменился. Так что… не переживай. Живи свою жизнь. И будь счастлив. Мать бы тобой гордилась.

Он задержался на день. Прошелся по знакомым местам. Отнес цветы на могилу. Попрощался и отправился обратно. Движение поездов еще не восстановили, поэтому до Зельца пришлось топать через лес, но после всех последних приключений прогулка вышла в радость. Напомнила, что есть обычная человеческая жизнь, не связанная с элементалями и магией…

Но именно на вокзале в столице Адлер понял, что вернулся. Прошлое осталось в прошлом. А через пару улиц его ждало будущее.

Старый дворецкий еще не спал, хотя на улице уже сгустились сумерки, и при его появлении сделал постную рожу чуть более одобрительной.

— Разрешите забрать ваш багаж, майор?

Вилли протянул ему походный мешок, набитый под завязку — все его вещи.

— Фройляйн Ланге уже спит?

— Она в библиотеке, — с достоинством ответил слуга, а затем добавил: — Но кажется, все-таки спит.

— Спасибо.

Сердце отбивало какой-то рваный ритм, и ноги пытались двигаться в такт. Со стороны он должен выглядеть невероятно глупо, но какая разница?

Дверь библиотеки открылась бесшумно. Внутри тоже оказалось тихо. Сабина спала, положив руки на какой-то трактат, а на них пристроив голову. Какая-то очень домашняя, тихая, но главное — она никуда не пропала. Стало спокойнее.

Адлер прислонился к столу и провел пальцами по светлым волосам, отливающим золотом в свете ламп. Женщина пошевелилась, приподняла голову, прищурилась и увидела его. Несколько раз сонно моргнула.

— Ты вернулся…

— Вернулся, — он понял, что хочет смотреть, как она просыпается всю оставшуюся жизнь. — Выйдешь за меня замуж?

Сабина села и потерла лицо ладонями.

— Через месяц. Мне раньше платье не сошьют. И Юстас с Кларой вернутся. Сможем поехать в путешествие.

Звучало так, будто она уже все решила, и он лишь удачно вписался в план.

— И куда же ты хочешь поехать в путешествие?

Вилли скрестил руки на груди. Прошлый раз результатом стало разрушение порта и уничтожение государственной религии соседней страны. Что будет теперь?

— У дедушки есть домик. Я давно туда не приезжала. Могу показать тебе, где выросла.

— Скучное и тихое место?

— Ни одного контрабандиста, герцога или принца.

— И никого не нужно спасать?

— Я вообще не планирую вылезать из кровати. Хотя бы неделю.

— Неделя меня устраивает.

Он протянул руку и помог ей встать, а потом поймал в объятия.

— Значит, согласна?

— Согласна. И ты, как честный человек, теперь никуда от меня не денешься.

Колено скользнуло вверх по его бедру, и вся усталость дороги пропала. Остались ее губы, руки и… стол все же был жестковат, но это ничему не помешало.

К дому Ульрике его довез водитель. Рука не позволяла вести авто самостоятельно, а чужая манера езды раздражала. Но выбирать не приходилось.

Герхард впервые покинул собственное изобретение с немалым облегчением.

— Мне подождать вас здесь, Ваша Светлость?

Водитель совмещал еще и роль охранника, на чем настоял Георг. Пришлось соглашаться и терпеть. Видят элементали, теперь он был слаб, как младенец.

— Да, я ненадолго.

Герцог сам мало понимал, зачем приехал. Просто проведать? Рассказать, чем все закончилось? Объяснить, почему отпустили Дитриха?

Рядом с входом стояло еще одно авто, в которое как раз загружали багаж. Рослый, крепкий мужчина, совсем не похожий на охранника Ульрике, который и открыл дверь, даже не дождавшись стука.

— Ваша Светлость, проходите.

Он отступил, пропуская внутрь.

Герхард прошел в гостиную, где царил сдержанный хаос, но не тот, что обычно. Рабочий столик у окна опустел. Подушки лежали в дальнем углу. Диван и кресла накрыли чехлы.

Хозяйка дома вошла в комнату спустя пару минут. В дорожном костюме и берете, едва прикрывающем коротко обрезанные волосы.

— Вы сегодня не вовремя, Ваша Светлость.

— Уезжаете?

— Мы с Кристианом хотели путешествовать, но не вышло, — на лице бывшей воровки не дрогнул даже мускул. — А сейчас, когда война почти окончена, самое время.

Раньше он бы поверил. Проглотил и ушел. Но после Изрилионы кое-что изменилось.

Герцог еще раз окинул взглядом гостиную, осмотрел фигуру женщины, отметив просторный крой куртки. Оружие под такой прятать удобно. И Сабина не говорила об отъезде партнерши. Не знает? Или не посчитала важным?

— И куда направитесь?

— Туда, где можно развеяться.

Отвечать прямо она не собиралась. Да и не нужно, ведь все ясно. Теперь ясно. Раньше он бы не понял.

— Тогда желаю вам приятной дороги. И надеюсь, вы расскажете о своих приключениях, когда вернетесь.

Остановить Ульрике все равно бы не вышло. Слова она слушать не станет, слишком решительный взгляд, а магии не осталось.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Выйдя на улицу, Герхард остановился и присмотрелся к тому, кто готовил авто в дорогу. Мужчина горбился и натягивал матросскую кепку на лицо, но в движениях все равно проскальзывала плавность, присущая лишь водникам.

— Альберт Хартманн?

Водник вздохнул и обернулся, выпрямился, поднял взгляд.

— Узнал, все-таки.

Скорее понял, что старый друг Кристиана не отпустил бы Ульрике одну.

— Давно хотели побывать на востоке?

Хартманн не дрогнул, но все уже и так ясно.

— Полагаю, отправитесь вы морем, и проблем не возникнет. А там вы справитесь?

Опыт Парсины показал, на что способны элементали без контроля со стороны.

— Может быть, и не придется… — водник потянулся всем телом. — Жизнь странная. Иногда она может быть даже страшнее смерти. Но ей, — он кивнул на дом, — нужно убедиться самой. А я не могу ее оставить.

— Надеюсь, вы вернетесь, — Герхард протянул руку, которую Хартманн охотно пожал. — Удачи.

В авто он вернулся, чувствуя себя уставшим и ненужным. Болели мышцы, ныла шея, виски простреливало будто молнией, только левая рука почти не доставляла хлопот. Малая цена за мир с элементалями, но порой хотелось, чтобы все закончилось как для Арминия. Тем более казалось, что у всех вокруг жизнь продолжалась, кроме него…

Год спустя…

В Апии солнце другое. И песок, и море. Все вроде бы знакомо, но ощущалось иначе. Легче. Проще. Может быть, поэтому апийцы столь жизнерадостны?

Герхард спустился к пляжу. Солнце уже прошло полуденный пик и двигалось к западу, в городе начинались гуляния второго дня свадьбы принцессы Долорес. Официальные мероприятия, на которых ему выпало присутствовать, состоялись вчера, сегодня же праздновать собирались горожане. Сеньора Гуэро настоятельно рекомендовала ему сходить и развеяться, но настроение не соответствовало. Хотелось тишины, а не громкой музыки, песен, гитарных ритмов и танцев.

Валенсия с Георгом словно сговорились с апийской родней и решили любыми средствами вернуть ему радость жизнь. Или хотя бы женить. Официально они не могли присутствовать на свадьбе Долорес, потому что императрица снова ждала ребенка. Срок еще был мал, но брат не хотел рисковать и попросил передать поздравления.

Причин для отказа не нашлось. Пришлось ехать.