А здесь королева Апии и дальняя тетушка Валенсии принялись ненавязчиво, но настойчиво знакомить его с племянницами, фрейлинами, воспитанницами, сестрами и прочими представительницами женского пола, лица которых сливались в нечто единое и мало запоминающееся. До свадьбы Герхард с трудом продержался и теперь размышлял, как бы потактичнее сбежать обратно в Империю.

На самом деле уезжать не хотелось. Его ждал лишь пустой особняк и рутинные дела. Сабина уже почти полгода, как переехала с мужем на квартиру. Юстас пропадал в управлении разведки, отвлекаясь лишь для встреч с женой. Шахтой и заводом руководили управляющие. И сам герцог мало кому был нужен. Даже новые идеи давно не приходили в голову.

Конечно, он выкупил небольшое поле, построил ангар и разработал усовершенствованную модель самолета, выбив у Георга разрешение пока не ставить производство на поток и не делать из изобретения оружие. Герхард строил, испытывал и летал сам. Кто-то из окрестных деревень заметил эксперименты, дети начали прибегать смотреть на бесплатное представление. Так появились выступления.

Он и в Апию привез самолет для демонстрации. Летал пару раз за пределами столицы под восторженные крики и рукоплескания. Им восхищались. Его готовы были носить на руках. И сеньора Гуэро намекала пользоваться моментом, но… Все казалось пресным.

— Ваша Светлость! — звонкий голос показался смутно знакомым. Неужели кто-то из девиц за ним проследил?

Герхард обернулся, солнце на пару мгновений ослепило, пришлось приложить ладонь к лицу, чтобы рассмотреть, кто перед ним.

Она стояла по щиколотку в воде, приподняв широкую светлую юбку. Солнце отражалось от волн и окутывало фигуру легким сиянием. Темные волосы едва доставали до плеч, укрытых тканью простой блузы. Женщина заправила растрепавшиеся пряди за ухо и широко улыбнулась.

— Не думала, что увижу вас здесь!

Голос снова показался знакомым. Он точно слышал его раньше. Но где?

Герцог шагнул ближе, пытаясь избавиться от ряби в глазах.

— Мы знакомы?

— Вы меня не узнали? Конечно, без рясы непривычно…

Она вышла из воды, и блики света, наконец, пропали. На него взглянули такие знакомые темно-зеленые глаза. Если убрать волосы и заключить лицо в платок, все вставало на свои места…

— Моника… — голос осип.

Ее искали. Месяцами. Он сам вошел в состав дипломатической миссии, направленной в Изрилиону для обсуждения условий будущего сотрудничества. Проторчал там почти всю осень. Ездил на место Цитадели. Гулял по столице. Даже к той заброшенной вилле наведался.

Ее похоронили. Все сошлись на том, что монахиня погибла. А она выжила. Как?

— Нет, — изрилионка покачала головой, продолжая улыбаться. — Меня зовут Бьянка. Бьянка ди Компаньо. Моника — имя, которое мне дали при постриге. Я больше его не использую.

Идиот… Хотелось одновременно дать себе подзатыльник и закричать. Сердце подозрительно сбоило. В ушах шумело. А тело застыло.

— Я думал, вы погибли… — голос звучал как-то странно. Будто чужой. — Цитадель рухнула… Элементаль…

— Да, все было ужасно. Я выжила чудом, — она потерла большим пальцем основание ладони, где виднелась полоска шрама. — И до сих пор с трудом верю, что все произошло на самом деле. Я расскажу, если хотите. Прогуляемся?

Бьянка указала на линию берега, а он смог только кивнуть. Жаркая волна облегчения пополам с радостью прошла по всему телу. Она жива. Жива…

Они шли рядом. Медленно. Море плескалось рядом. Ноги вязли в песке. Обувь несли в руках. Изрилионка тихо рассказывала о сжигании дневников, встрече с кардиналом Герра и его конце, попытках сбежать…

— …Когда часовня начала дрожать, я подумала, что все кончено. Шансов не осталось.

— И вы начали молиться.

— Я так предсказуема? — она подняла взгляд. В темной зелени заблудились золотые искорки. Их наличию, как и ее спасению могло быть только одно объяснение.

Герхард остановился.

— А шрам у вас еще долго кровоточил?

— Да, периодически открывался. Не думала, что порезы от бритвы так долго заживают. Я даже боялась заражения, но все обошлось.

Обошлось. Кровь. Молитва. И разгневанный элементаль, жаждущий свободы.

— Что произошло?

— Не знаю, — Бьянка пожала плечами. — Грохот. Много шума. Земля дрожала. А когда я открыла глаза, вокруг были завалы песка. Надо мной скрестились две балки, наверное поэтому я не пострадала. Как-то выбралась. Отряхнулась. Было очень страшно, что о смерти кардинала узнают, но от Цитадели просто ничего не осталось. Я поняла, что могу уйти. Первый раз за восемнадцать лет я могла куда-то уйти сама. Не спрашивая разрешения. И я сбежала… Спустилась между скалами к самому пляжу. Порвала одежду. По берегу дошла до города. Там меня приютили рыбаки. Покормили и дали переодеться в чистое. Их не задело беспорядками. А когда все улеглось, людям понадобилась помощь. Я попала в один из бесплатных госпиталей, куда приходили все нуждающиеся, и начала работать с местными. Потом они помогли мне перебраться в другой город…

— Я приезжал в Роману.

И никого не нашел, потому что искал монахиню, которой больше не существовало.

— Я знаю. Читала в газетах. Я тогда пыталась найти племянницу. Дочь моей сестры. Мне удалось встретиться с ее отцом, хотя на это ушло много времени. Вы были правы. Франческу отравили. А племянницу отправили в монастырь святой Анны. Ее орден занимается историей и считается закрытым. Попасть туда очень сложно. А после того, что случилось в Романе… Я отправляла письма, приезжала, но никто так и не ответил.

— Вы очень рисковали.

В голове начали всплывать смутные воспоминания. Какие-то сплетни о смерти некого изрилионского аристократа. Что-то внезапное. Тогда он не заинтересовался, но если совместить с рассказом Бьянки…

— Да… — она вздохнула. — Мне не следовало встречаться с Франко. Хотя он был поражен, когда я появилась. Как будто увидел призрака, наверное поэтому не смог врать. Растерялся…

Юстас рассказывал, что некоторые маги света могли воздействовать на нервную систему, заставляя говорить правду, но всегда имелся риск перестараться и получить труп вместо вменяемого свидетеля, поэтому к их услугам прибегали редко.

— Почему он вас отпустил?

— Он не хотел. Пытался задержать. Мы поругались. Франко схватил меня за руку, я вырвалась, оттолкнула его и убежала. Меня никто не преследовал. Потом в газетах написали, что он умер. Но когда я ушла, был еще жив! И смерть сочли естественной.

Потому что в Изрилионе нет таких врачей, которые определили бы воздействие элементаля.

— Я вас не обвиняю, — Герхард улыбнулся. Учитывая, сколько людей сожрал Окум, ему ли кого-то судить? — Просто пытаюсь понять. Я искал вас… Очень долго.

— Мне жаль, — она нахмурилась. — Я не думала, что вас заботит моя судьба. Просто была рада, что вы живы. К тому же, когда я вернулась в Роману, вы уже уехали.

— А почему вы прибыли в Апию?

— Признаться честно… Чтобы увидеться с вами. Ходили слухи, что на свадьбе принцессы вы будете летать, и я хотела посмотреть… Но не только. Я знаю, где находится моя племянница и понимаю, что такое монастырь, но не могу добраться до нее. Поверьте, я перепробовала все за последние месяцы. Но ничего не вышло. А вы… единственный, к кому я могу обратиться за помощью.

К смуглым щекам прилила кровь, Бьянка снова заправила волосы за ухо. Стало немного смешно и одновременно грустно. Она пришла к нему от отчаяния. Даже не подозревая, что может сровнять монастырь с землей, стоит только правильно попросить.

— Я понимаю, что вы мне ничего не должны, — не дождавшись ответа, поспешила заговорить изрилионка, — но…

— Бьянка, — она умолкла и посмотрела на него. — Конечно, я вам помогу. У меня как раз есть один неугомонный родственник, которому требуется приключение…

В перерывах между знакомствами с подходящими девушками королева Палома успела посетовать, что Фернандо никак не остепенится, а сам он вовсе не горел желанием связывать себя узами брака. В Изрилиону помчится мигом, стоит только намекнуть…