Теперь, имея средства, ей предстояло выслушивать привычные жалобы и решать, что стоит исполнять, а что — нет. Это заранее пугало. Хотелось отдать все нужное и порадовать родных, но… Ее жизнь менялась. Придется привыкать ко многому. И не спешить исполнять все просьбы разом в том числе.

Клара вздохнула, взяла букет аккуратных, мелких гвоздик, еще раз глянула в зеркало и кивнула, прощаясь с прежней жизнью. К двери она шла уже уверенно улыбаясь. Что бы ни ждало впереди, она справится, а если нет… теперь у нее будет муж, который поможет.

Юстас нервно дернул шейный платок и едва не порвал. Завязать его он пытался уже не в первый раз.

— Давай сделаю, — я дернула мужчину за плечо и заставила развернуться.

Пока Клару наряжали в моей спальне, жених пытался собраться самостоятельно. И ему совершенно точно не хватало мужской компании. Император был занят, Вилли еще не вернулся из поездки, а Герхард вряд ли смог бы помочь, учитывая состояние руки.

— Спасибо.

— Не за что, — я принялась завязывать платок, как учила бабушка. Когда-то этот навык казался совершенно бесполезным, о замужестве я не мечтала и уж точно не планировала помогать чужому жениху. Кто же знал, что пригодится. — Вот и все. Прекрасно выглядишь.

Общая нервозность шла ему на пользу, сбивая раздражающую спесь и самоуверенность, а еще прятала боль. Смерть матери отразилась на Юстасе куда сильнее, чем гибель отца, а бесконечное сочувствие только бередило рану.

— Знаешь, благодаря снятию окаменения с Дитриха, в Академии отыскали древний трактат по анатомии, в котором каждый орган соответствует определенной стихии и отмечен отдельным рунескриптом. Сейчас он уже не актуален, наши лекари используют иные принципы, но мне передали его для изучения.

— Что-то интересное? — мужчина повернулся к зеркалу, пристально изучая внешний вид и приглаживая волосы.

— Да, кое-что есть, — я встала рядом и тоже поправила прическу. — Нашла один интересный вариант воздействия на мужское тело. В некоторых случаях рунескрипт применяли для неверных мужей… Так что если тебе вдруг придет в голову обидеть Клару, можно будет узнать, насколько он действенный.

Мы встретились взглядами в зеркале. Я улыбалась. Юстас хмурился. Потом покачал головой:

— Никогда еще так не радовался, что мы не женаты.

Невозможно не согласиться. Мы точно не созданы друг для друга. И сделали бы всех вокруг несчастными.

— Кстати, у меня лежит полное досье на майора Адлера.

Я закатила глаза и отошла за сумочкой, оставленной на кресле.

— И что там? Обесчещенные девицы? Брошенные невесты?

Будь там хоть что-то подобное, Юстас давно бы все рассказал. А раз молчал, то и говорить не о чем, но пусть порадуется.

— Отнюдь. Только респектабельные вдовы.

— То есть Вилли — твоя полная противоположность? Неудивительно, что он мне так нравится.

Обернулась и поймала насмешливый взгляд.

— Если уж на то пошло, мне он тоже нравится. Скоро вернется?

— Через пару дней…

Он уехал позже, чем собирался, и оговоренный срок в две недели еще не вышел, но кто бы знал, как утомительно ожидание. Свадебные приготовления немного отвлекали, а теперь я даже не знала, чем заняться. Разве что действительно переводом трактата. Ночами. А днем — Аннабель. Как раз наверстаю упущенное с ней время.

— Мы можем отложить отъезд и подождать…

— Нет! — я вскинула ладонь. — Даже не надейся за мой счет отсрочить знакомство с тещей и другими новыми родственниками.

— Попробовать стоило… Пойдем вниз?

— Пойдем.

Юстас распахнул дверь, пропуская меня вперед, и, когда я проходила мимо, тихо шепнул:

— Спасибо.

Губы улыбались, но глаза оставались серьезны.

— Совершенно не за что. Я всегда рада над тобой пошутить.

Он улыбнулся чуть шире, и мы направились в холл, где в напольные вазы поставили несколько букетов. Погода все еще не радовала теплом, и найти достаточно цветов для свадьбы было сложно. Оставалось радоваться лишь апийским гвоздикам.

Герхард уже сидел в кресле, развлекая Аннабель, игравшую с его часами. Передвигался он пока медленно, а левая рука висела на перевязи, пальцы с трудом шевелились, и доктора отказывались давать прогнозы по восстановлению.

Рядом с папкой в руках застыл поверенный, в стороне ждал своего часа фотограф, из коридора, ведущего на кухню, выглядывали слуги. Герр Шварц делал вид, что ничего не замечал.

Я остановилась рядом с герцогом и забрала дочь, одетую по случаю торжества в воздушное платье из тех, что дарила Великая герцогиня. Она радостно вцепилась в предложенную сумочку и начала перебирать содержимое.

— Как ты?

Герхард ответил бледной улыбкой.

— Все хорошо.

Ложь. Магия еще не вернулась. Элементали не отвечали на его зов. А сам он, пока бредил во время лихорадки, на изрилионском звал монахиню, которую до сих пор не нашли. И теперь с каждым днем шансы на успех падали.

— Тогда отобьешь у Юстаса невесту?

— Я все еще здесь! — возмутился жених.

— Нет уж… На такое меня не хватит.

Все сдержанно заулыбались, а потом наверху возникла Клара.

Моро, как всегда, не ошибся, создав наряд, подчеркнувший ее достоинства и характер. Видимая легкость и простота, но дорогая ткань, переливающаяся едва заметным узором на свету. Вышла замечательно. И мастер намекал, что запас остался, если вдруг появится еще одна невеста.

Пока невеста спускалась по лестнице, я имела счастье наблюдать полностью очарованного Юстаса, неспособного отвести взгляд от будущей жены. Нервозность, сомнения и трагедия отступили в сторону, уступив место нежданному счастью. Все у них будет хорошо. Если уж такой прожженный циник сумел влюбиться, свое он не упустит и обижать не позволит. А у Клары хватит терпения его выдержать.

Церемония прошла спокойно и немного трогательно. Из коридора доносились откровенные всхлипывания, даже невозмутимый дворецкий скупо улыбнулся. Молодожены расписались в документах, потом их снял фотограф, а затем Клара протянула мне букет.

— В Аринии считается, если невеста отдаст свои цветы подруге, то та скоро найдет жениха, — она чуть покраснела, но взглянула прямо. — Пусть вам повезет так же, как мне.

Спасите меня элементали от второго Юстаса!

Судя по взгляду и дрожащим губам счастливого новобрачного, мои мысли оказались слишком очевидны. Пришлось забирать цветы и благодарить.

Обед промелькнул незаметно, а когда молодожены уехали, в доме стало слишком тихо. Герхард избавился от неудобного сюртука и ушел в лабораторию. Аннабель легла на дневной сон, а я прошла в библиотеку.

Тихое, просторное помещение, где все началось пару лет назад. Простая проверка, которая обернулась… новым началом и трагедией. Теперь, когда все тайны оказались разгаданы, осталась лишь легкая горечь. Почему все не могло быть проще? Наверное тогда мы никогда бы не встретились…

Странное чувство. Возвращаться туда, где тебя ждут. Не просто в место, которое считается домом, и где лежат вещи, а к кому-то. И это чувство подталкивает двигаться быстрее. Спешить. Ведь главное — вернуться.

Вилли смотрел в окно поезда на мелькающую линию леса. Зельц остался позади. Как и все, связанные с ним долги. Полезно, когда тебя считают должником. Люди всегда начинают думать, что ты у них в кармане, и становятся откровеннее. Вот только у него всегда лежала сумма, с лихвой покрывающая любые задолжности. Теперь ее не осталось, как и ниточки, связывавшей с городом.

Последние новости, которые удалось узнать, касались складов. Говорили, что явился злобный тип из военной полиции и устроил местным такой разгон, что только погоны летели. По описаниям Адлер узнал старого знакомого Волка и решил с ним не встречаться. Не пришлось.

Войска, переброшенные с границы Изрилионы, разделались с остатками ферентийской армии, отбросив тех на прежние позиции и даже дальше, чтобы не повадно было возвращаться. Родной городок освободили, и он даже смог наведаться к Леони.