Жадность человеческая не знает границ. И эта женщина даже не постеснялась написать Маргарите. Ведь если бы свекровь — одна их тех, кто мог свидетельствовать о родстве с Герхардом, поддержала бы ее притязания, все стало бы куда сложнее. Выход имелся. Еще один выход. Но получилось прекрасно.

Из колыбели донеслось хныканье, и фройляйн Небел, оставшаяся в спальне, поспешила взять его на руки, а потом передала императрице.

— Кажется, принца пора кормить.

Валенсия улыбнулась. Кормилицу уже подыскали, но она собиралась по возможности справляться сама.

— Запомни, мой мальчик, — пробормотала апийка, устраивая сына у груди, — семья — это самое важное.

Солнце клонилось к закату. Бесконечно долгий день медленно подходил к концу. Дитрих поднялся на одну из скал, нависающую над морем. Отсюда открывался прекрасный вид, который раньше загораживала крепость, считавшаяся неприступной. Теперь на том месте остался лишь мусор. Брошенное, покореженное оружие, испорченные вещи, кухонный скарб и песок, много песка, под которым похоронены тела тех, кому не повезло…

Он устало опустился на ближайший камень и вытянул гудящие ноги.

До полудня пришлось медленно отступать от города, ожидая, пока элементаль успокоится и уберется и пользуясь короткими моментами затишья. Идти по дороге маг не рискнул, нырнув в тень платанов. И там, петляя по тропинкам, начал медленно подниматься в скалы.

Он видел группу людей, одетых в изрилионскую форму, но говоривших на апийском, спускавшихся вниз к берегу. Содержание разговора понять не удалось, кроме слов «корабль» и «новости».

Потом ему встретился заблудившийся изрилионец с ружьем, который со страху начал палить во все стороны. И Дитриху пришлось отсиживаться за толстым стволом, ожидая, пока раненный солдат уйдет. На месте глаз у него остались лишь черные провалы, изрилионец дергался от каждого шороха, что-то причитал, шатался, но все же скрылся из вида. Только тогда удалось продолжить восхождение.

Маг был осторожен. Очень осторожен, не рискуя призывать элементаля и приближаться к месту, откуда вырвался светлый. Он ушел в сторону, но поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть радуги, оставшиеся над городом. Словно в насмешку над палящим полуденным солнцем. Семь, десять или вообще пятнадцать — сосчитать переливающиеся цветами потоки света, пересекающие Роману под различными углами, не представлялось возможным. Но элементаль хотя бы покинул город.

Почти сразу после на дороге показались кареты и даже несколько примитивных авто — у кого-то хватило сил принять решение и попытаться разобраться в произошедшем.

Оставшиеся часы Дитрих наблюдал за соседней скалой, прикрывшись легким пологом тьмы и не рискуя выходить на открытую местность. Что бы там ни происходило, чутье подсказывало, что вездесущая секретарь герцога успела скрыться. И теперь предстояло решить, что делать дальше.

Он собирался дождаться появления темного и спросить совета. Следовало бы вернуться обратно к армии. Или напрямую обратиться к союзникам в Изрилионе. Если еще есть, к кому обращаться. Потрясения в столице могут иметь далеко идущие последствия. Если Великий Дож примет решение отозвать войска, чаша весов склонится на сторону Империи. Воевать в одиночку Фреденсберг не сможет.

Дитрих покачал головой. Не такого результата он ждал, отправляясь в путешествие. Совсем не такого. Он жаждал победы. Реванша! Доказать своей семье, что бросила его, что он ничуть не хуже! Но все оборачивалось чем-то слишком похожим на поражение.

— Ты рано расстраиваешься, мальчик.

Незнакомый голос заставил обернуться. На скалу поднялся еще один изрилионский солдат. У этого глаза были на месте, но их полностью затянула тьма.

— Нашел новое вместилище?

— Пришлось спрятаться. Сложно найти тело в таком хаосе. Взял то, что подвернулось под руку и не пострадало от лап моего собрата.

— Многих он убил?

— Нет… — изрилионец пожал плечами. — Даже странно. Я думал, он выжжет всю скалу своей силой, а он предпочел рушить храмы в городе.

— Я видел ослепленного солдата.

— Не повезло. На свет нельзя смотреть долго. Поверь, если бы свет захотел, эти люди пали бы, пораженные молнией. А он лишь посверкал и улетел. Такое милосердие обычно ему не свойственно.

— А темных элементалей еще считают самыми опасными…

В ответ раздался тихий смех.

— О, я уже давно привык, что справедливости не существует. Люди всегда боялись тьмы и тянулись к свету, забывая, что мир был сотворен в равновесии.

— И что мы будем делать дальше? Эта неугомонная фройляйн опять сбежала, ведь так?

— Сбежала… С остальным сейчас разберемся. Так, братец?

Дитрих обернулся.

Он сидел на одном из камней у самого обрыва. Радужный хвост падал до самой земли. Золотые перья блестели в лучах солнца, постепенно обретая рыжий оттенок. А глаза сверкали смертельно-голубым. Облик напоминал орлиный. Нисколько не преувеличенный. Размерами обычная птица. Если забыть о разрушениях, ослепленных людях и запахе озона, от которого волосы попытались встать дыбом.

— И как тебя угораздило угодить в темницу на триста лет? — изрилионец сложил руки на груди, глядя на элементаля с насмешкой.

Тот склонил голову на бок и ответил клекотом, в котором разобрать человеческую речь не представлялось возможным.

— Серьезно? И как тебе желанный новый опыт? Проникся любовью к людям?

Птица ответила коротким звуком и отвернулась, глядя на солнце.

— Отомстил. Ладно. Ну раз твои счета здесь закрыты, как на счет того, чтобы отправиться в Империю и разобраться с договором? Почти все наши согласны. Остался земляной. Но вместе мы сможем переубедить его принять правильную сторону.

Светлый переступил на месте, как настоящий орел, расправил и сложил крылья, продемонстрировав широкий размах и роскошное оперение, а затем резко рявкнул что-то в ответ.

— То есть как не собираешься вмешиваться?!

Темный вышел из себя, мгновенно потеряв всякое желание прикидываться человеком. Ненужная оболочка упала на землю, а рядом с ней выросла тень, быстро обретшая объем и голос:

— Понравилось взаперти сидеть?! Еще хочешь?! Так я могу устроить!

Светлый ответил коротким набором звуков, почти похожим на какую-то фразу.

— Что значит «понимание»?! Какое еще «понимание»?! Ты совсем сдурел в этой крепости?! Договор! Нас держит договор! Если от него избавиться, никакое понимание не понадобится!

Ответ был короток и емок настолько, что даже Дитрих без перевода понял: светлый элементаль не собирается поддерживать собрата. Он даже не стал слушать продолжение. Взмахнул крыльями и прыгнул со скалы вниз.

— Значит, договор… — протянул маг, взглянув на союзника. Он давно подозревал, что цели, о которых они договорились год назад, не так уж и нужны элементалю. — А как же Империя? Мое правление? Мы тоже заключили договор…

— И ты получишь свое! — перебил темный. — Будет тебе Империя!

— И какое правление меня ждет, если ты хочешь разорвать договор Арминия?! Как я буду править без магии?!

Боль пронзила тело раньше, чем успел продолжить. Элементаль оказался рядом, нависая грозной тенью.

— Ты думаешь, мне есть дело до твоего правления? Я столетиями наблюдал за происходящим на поверхности. Знаешь, сколько моих сородичей погибли из-за договоренности с Арминием? Знаешь, как мне надоело видеть их гибель и ждать перемен? Ты понятия не имеешь о моем терпении, мальчик. Ты был нужен мне для достижения цели, но знаешь… Я могу найти и кого-то другого. Подождать еще немного. А пока я предлагаю тебе подумать, насколько ты желаешь отомстить Сантамэлям. И довольствоваться тем, что договор будет исполнен. Или… Я просто могу убить тебя и аннулировать его. Что скажешь?

Боль схлынула, Дитрих неловко рухнул на землю, чувствуя на губах привкус соли и металла. Вытер лицо. На рукаве осталась кровь. Выбора у него не было с самого начала. Оставалось лишь плыть по течению и надеяться на удачу.