Те самые газовые бомбы, создание которых переломило ход сражений. Изначальная ставка на танки не оправдалась. Герцог Рейс преподнес им сюрприз, выставив против альбионских громад менее крупные, но куда более маневренные машины, оснащенные броней и орудиями. Часть из них стреляла обыкновенными зарядами, но некоторые использовали магию. И избавиться от них было совсем непросто. Порой экипажи машин уничтожали несколько танков прежде чем погибали сами. Потеря преимущества существенно подорвала дух армии, а приближение холодов могло поставить крест на наступлении и продолжении войны. И тогда Дитрих придумал газ…

Точнее понял, как его законсервировать. Использовал идею кузена и усовершенствовал ее, благодаря новому союзнику. Стал первым, кому удалось запереть разряженную тьму в контейнер. Пусть ненадолго, но времени хватало, чтобы доставить бомбы от склада до поля боя. И тем самым существенно подорвать уже боевых дух противника.

Так они дотянули до зимы и замерли на занятых позициях, чтобы весной продолжить. Теперь борьба стала еще более ожесточенной. Империя использовала артефакты и земляных големов, Фреденсберг отвечал газом, Изрилиона и Ференция отвлекали имперцев со своих сторон. И война продолжала тянуться без конца и края, превращая каждый день в бесцветное подобие ушедшего.

Положение Дитриха значительно упрочилось. Харольд даже предлагал ему одну из своих дочерей в жены, советники кривили рожи, придворные шептались за спиной и улыбались в лицо, раньше он мог только мечтать о подобном, но… Все было не так.

«Снова предаешься меланхолии?»

— Я хотел править, а в итоге мы топчемся на месте.

«Война — дело небыстрое».

— Хотелось бы закончить ее до того, как я состарюсь.

«Как же люди нетерпеливы… Сейчас мы направляемся именно туда, где все может решиться».

— В Ференцию?

«Возможно… Или дальше. Не знаю, куда держит путь мой собрат, но нам нужно догнать его и убедить принять нашу строну. Тогда превосходство станет полным».

— Разве нам не нужен еще элементаль света?

Пока Дитрих занимался своими делами, союзник убеждал собратьев встать на его сторону. И сейчас тьму поддерживали воздух, вода и огонь. Элементаль земли оставался недосягаем на территории Империи, а свет никто не мог найти, что порой вызывало у старого духа приступы ярости.

Вот и теперь он тихо зашипел, послав вибрацию по телу мужчины.

«Не знаю, куда спрятался этот сверкающий ублюдок, но когда мы до него доберемся…»

Многозначительно шипение позволило разыграться воображению. Неизвестно, как элементали станут выяснять отношения, но оказываться между ними не хотелось. Однако если все шесть изначальных примут единое решение, победа в войне станет очевидна и легко достижима. Ради такого шанса стоило покинуть лагерь…

Движение сбоку заставило вздрогнуть и насторожиться. Неужели имперцы решились на вылазку? Дитрих развернулся в нужную сторону всем телом, готовый в любой момент ударить новой силой. Вряд ли хоть кто-то сможет пережить ее касание.

Из очередного кратера неторопливо поднялась фигура, укутанная в темную накидку. В тусклом неверном свете разобрать, кому она принадлежала, было сложно, но сопровождение у нее отсутствовало. Кому могло прийти в голову бродить по месту сражения в одиночестве? Дезертир? Шпион? Маг-разведчик?

Фигура остановилась, будто смогла ощутить его присутствие, затем из складок появилась рука и отработанным движением стянула с головы капюшон. Светлые волосы, собранные в узел, сразу же бросились в глаза. Женщина.

— Я тебя чувствую, — тихий, но уверенный голос прорезал тишину. — Покажись.

«Как интересно…»

Дитрих даже не успел ничего сделать, как полог сполз с него, оставшись лежать у ног густой тенью. Заметив его, незнакомка повернулась лицом и шагнула ближе.

— Я знаю твою тьму, — медленно проговорила она, шевеля пальцами, будто перебирала нити. — Ты ранил Ульрике. И, полагаю, убил моего мужа.

В голосе звучала лишь спокойная уверенность, от которой стало немного не по себе. Вспомнились голубые глаза и рыжие волосы той женщины, брошенной им на смерть, но со слов Ингемара выжившей и ставшей причиной гнева дорогого дяди.

— Я многих убил в Империи.

И совершенно точно не помнил, чтобы у кого-то из покойников имелась жена-маг, одаренная тьмой. Той самой, что застилала глаза женщины пеленой.

— Кристиан Сантамэль. Ты убил его в Ференции?

По спине пробежал холодок. Как все же тесен мир, раз из всех возможных людей посреди поля отгремевшего сражения он встретил именно тетушку.

— Ваша Светлость, — Дитрих коротко склонил голову. — Я, конечно, поспособствовал смерти вашего супруга, но убить его не смог.

Под ногами будто снова качнулась земля, заныла спина, пострадавшая от столкновения с водой. Тогда он потерял сознание, но лишивший сознания удар все равно помнил.

Тень у ног колыхнулась и вдруг вытянулась рядом, обретая плотность и объем.

— Я убил твоего мужа… — рыкнул-просипел элементаль, нависая над ними обоими.

Вдовствующая герцогиня окинула его взглядом, ни капли не смутившись, и взмахнула рукой, изящно крутанув запястьем. Со всех сторон к ней потянулись нити тьмы, вырастающие прямо из земли. Они скручивались и свивались в клубок, медленно растущий в ладони. Вот зачем она вышла — очистить землю от воздействия магии. Очень тонкая работа. Дитрих так бы не смог. Он ощущал тьму, но та была скорее зыбкой дымкой, не поддающейся контролю. А вот тетушка могла ее направлять.

— Как тебя зовут, мальчик? — она перевела взгляд с элементаля на него, явно не нуждаясь в лишних источниках света, чтобы видеть в сумерках.

— Дитрих. Но я не мальчик, я — Сантамэль, пусть и не признанный.

А ведь все могло быть иначе. Будь покойный император не таким снобом и позволь он матери спокойно устроить свою жизнь. Они могли бы стать семьей…

— Кровь не делает тебя кем-то особенным. Поступки говорят значительно громче.

И он уже на деле доказал, что достоин большего!

— Потрясающе… — восхищенно прошелестело рядом. — Полный симбиоз… Никогда такого не видел.

Женщина не удостоила элементаля даже взгляда, сосредоточив все внимание на Дитрихе.

— Я могла бы убить тебя.

Шарик на ее ладони все продолжал расти и, глядя на него, сложно было не согласиться. Могла бы. Если он все понял верно, элементаль находился внутри женщины, и ей не требовалось дополнительных усилий, чтобы призвать его. Лишь протянуть руку. Противостоять такой связи сложно, очень сложно, раньше он вряд ли справился бы, но сейчас…

— Ты не станешь, — черная фигура шагнула вперед, закрывая его плечом. — Я не хочу убивать сородича, а избавиться от тебя, не тронув его, невозможно. Просто дай нам пройти.

Из шара тьма стала лентой, обвившей запястье и ладонь. Женщина молчала, а Дитрих чувствовал ее взгляд. Никакой ненависти, лишь обещание смерти. Холодное и бездушное.

Над полем все еще гулял ветер, его дыхание коснулось затылка, забралось под плащ, заставив поежиться. Если герцогиня не отступит, придется ее убить. Он пошевелил пальцами, готовясь выставить щит. Умирать от рук родственников Дитрих не собирался. После событий в Ференции он больше внимания уделял тренировкам и собственному развитию, справиться с одной женщиной как-нибудь сможет.

Она молчала, напряжение росло. Пауза затягивалась, провоцируя сделать первый шаг. И Дитрих почти решился, когда герцогиня резко сжала ладонь, смяв тьму, ошметки которой растворились, уходя под кожу, и отступила в сторону.

— Проходите.

— Благодарю, — мужчина решил быть вежливым. Снова кивнул и медленно прошел мимо родственницы.

Элементаль задержался. Новая знакомая была ему интересна. Слишком уж интересна.

— Ты знаешь, что будешь жить долго? — спросил он. — Дольше, чем обычные люди?

— Сейчас это неважно, — ответила герцогиня. — Чего ты добиваешься?

— Неважно… — прошелестело за спиной.

Уже в следующее мгновение на плечи легла привычная тяжесть невидимого плаща силы. А потом в спину донесся вопрос: