Легкотня, учитывая где мы находимся.

— Мы ждем ответа, лорд-инквизитор. — Сказал я, усмехнувшись и скрестив руки на груди. — Вы же не ребенок, чтобы отмалчиваться на вопросы взрослых. Говорите, иначе я повторю недавнее знакомство моего кулака и ваших кишок.

Скрежет и легкое похрустывание перчаткой оказалось настолько в тему, что виновный жрец ощутимо побледнел и схватился за живот. Ведь не смотря на воскрешение и последующее исцеление от Рэнделла, воспоминания о боли от раздавленного сердца никуда не делись.

— К чему такая жестокость, лорд Ворон? — Обратился ко мне Великий Инквизитор, наградив мягким, но осуждающим взглядом. Словно добрый дедушка пожурил заигравшегося внука. Видимо надеялся на мой возраст и уважение к своей фигуре. Жаль не сработало. — Мой ученик сам все прояснит, без излишних угроз. Не так ли?

И, получив в ответ только молчание, обратился еще раз:

— Прошу тебя, Игнат, раскайся. Не доводи до греха. Поверь мне, вне зависимости от причин, ты навсегда останешься моим подопечным, какие бы проступки ты не совершил.

— … — Из-за воцарившейся после этого тишины я уже начал прикидывать с какой стороны бить, дабы развязать язык одного надоедливого инквизитора, но тут он, не поднимая глаз, тихо хмыкнул и наконец начал говорить:

— Проступки? Это вы мне говорите о проступках, учитель? Мне, а не палачу, стоящему рядом с вами?

«Так, а вот мне не нравиться» — Нахмурился я, нутром чувствуя, что грядущий разговор сожжет не мало моих нервных клеток.

— Палачу? — Вместо меня спросил хмурый Рэнделл. — О чем ты?

— О нем. — Кивнул он в мою сторону. — Ургашевом палаче, чьи предки столетиями угнетали мой народ. А когда династия, веками защищавшая те земли, прервалась, он начал рвать их на части, стравливая людей между собой. Это он виноват во всех несчастьях, обрушившихся на земли Волков! Он и его прихлебатели из Быков и Оленей!

— … —

— … —

— … —

— … — Честно? Воцарившаяся тишина была настолько говорящей, что становилось очевидно — никто из приступающих не ожидал подобного ответа.

— О чем ты говоришь, Игнат? — Первым пришел в себя Великий Инквизитор. — Какое угнетение? Какие еще прихлебатели?

— Вам не понять, наставник. — Сказал обвиняемый, обреченно ухмыльнувшись. — Вы много лет не были на родине. Вы не видели, во что превратились ранее многолюдные города и деревни. Не видели как разоряются купцы, как хиреют храмы, как тысячи гордых и могучих волков вынуждены бежать на север… бросать нажитое, забывать о своей гордости, о своем прошлом и прислуживать этим… пернатым выродкам!

Последнее было сказано с такой злостью и ненавистью, что даже меня пробрало. Немного. Самую малость. Не помешав подойти и прописать этому клоуну хорошую пощёчину, сказав:

— Хватит нести чушь! Говори, почему ты пошел против законного наследника и встал на сторону мятежников? Хватит нам мозги дурить!

— Пошел в Шио, урод! — Ответил бывший лорд-инкивизтор, сплюнув кровью мне прямо на ботинки. — Это все из-за тебя и тебе подобных! Твое племя всегда был таким: завистливым, бессовестным, не знающим слова честь! Лишь по милости и бескрайней любови Эльрата вас еще не покинул Свет! Из-за тебя мой дом оказался в запустении, а тысячи простых людей оказались на улице!

— Ну все. Мне это надоело. — Едва сдерживая раздражение сказал я, хватая его за челюсть и хорошенько ту сдавливая, заставляя заткнуться. — Я хотел по хорошему. Не получилось. Значит будет по плохому. Ты скажешь мне, кому служишь и если ответ мне понравиться, то решать твою судьбу будет твой наставник, а не имперский трибунал.

В этот момент я, фактически, в последний раз просил его пойти на сотрудничество, предложив покаяние, вместо смертной казни, которую ему гарантированно назначит имперский суд. Все же своими действиями он подрывал работу Инквизиции, а значит — совершал преступление против самой Империи, но мои слова остались неуслышанными.

Игнатиус продолжал нести бред, вынуждая Фарока вызвать дознавателей и отправить своего воспитанника в подземелья Замка Святой Розы. В место, где уже восемь веков не было никакого света, кроме карающего, и где работали люди, способные разговорить любого.

Будь это демон или бывший инквизитор.

***

Ашда, 21 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.

На следующий день. Вечер.

Неподалеку от Замка Святой Розы, аббатство Скарена, имперская провинция, Священная Империя Грифона.

В профессионализме лучших палачей Инквизиции мне и Рэндаллу удалось убедиться на следующий день — всего за одну ночь Игнатиус был практически полностью сломан и доведен до состояния, когда разум уже не мог врать, выдавая чистую правда.

Вот только это правда… была далека от изначальных ожиданий.

Оказалось, что Аурелий Игнатиус, еще вчера бывший вторым человеком в Инквизиции и самым доверенным лицом нынешнего Великого Инквизитора, оказался обыкновенным националистом, родившийся и выросшей в семье простых фермеров, живших на границе между землями Волка и Ворона.

Если верить добытой информации, отец Игнатиуса оказался не самым лучшим землепашцем, у которого из-за скупердяйства и привычке приложиться к бутылке регулярно погибал урожай и скотина, вынуждая не маленькое хозяйство из шести взрослых и восемнадцати детей жить практически впроголодь. И это на фоне соседей с другого берега, чьи поля колосились, а стада были тучными и многочисленными.

Ничего удивительного, что во всех своих бедах криворукий фермер винил более удачливых и усердных соседей, которые наверняка насылали на его землю темные проклятия, губящие урожай и истощавшие землю. Обычная ситуация, когда человек готов на все, дабы не признавать собственных ошибок, впадая в вездесущий бытовой национализм, с легкостью передавшийся следующим поколениям. В том числе второму сыну небольшого семейства, в будущем построившему неплохую карьеру в Инквизиции.

Сам по себе бытовой национализм не страшен и зачастую отбрасывается с возрастом и после частого общения с представителями других народов, однако в случае Игнатиуса все пошло по худшему пути.

Во времена его юности в герцогстве Волка началась смута, в результате которой тысячи людей лишились всего и были вынуждены бежать или в соседние провинции, или в столицу герцогства, становясь бродягами или попрошайками. В случае семьи Аурелия произошел второй сценарий. Вынужденный скитаться и выживать в столице, он едва сводил концы с концами, пока его не заметил Фарок, заприметивший в нем талант к магии, а также неплохие лидерские и человеческие качества, взяв под свое крыло.

Хорошая история?

Была бы, заметь Великий Инквизитор, что за время смуты, под влиянием отца и вида моих благоденствующих земель, бытовой национализм Игнатиуса трансформировался во настоящую ненависть ко мне и моему народу, которую мужчина хорошо скрывал и выпустил наружу только когда посчитал, что ни я, ни мои люди не представляют для него угрозы.

В чем глубоко ошибся и теперь расплачивался за это, заточенный в самых глубоких подземельях Замка Святой Розы, дожидаясь когда в Империи наступит мир и его смогут судить по всем соответствующим законам.

Я же… откровенно охреневал и проклинал свою удачу.

Вот как? Просто как? Как могло получиться, что в ученики к Великому Инквизитору умудрился попасть, без преувеличения, талантливый, упорный и умный человек, всего с одним минусом — тотальной ненавистью ко мне и всем жителям моей провинции?

Я то думал на очередные интриги демонов, в лице многовековой подготовки Кха-Белеха, или остатков ордена пустомантов, желающих отомстить его ордену за роль, сыгранную при убийстве их главы. Да даже интриги какого-нибудь из Вольных Городов, чьи правители смогли каким-то образом протащить своего агента в Инквизицию и теперь через него пытались причинить как можно больше вреда Империи, в моих глазах выглядели логичнее произошедшего.