«Конечно у них тоже есть свои козыри, против которых даже мне будет нечего сказать» — Подумал я, вспоминая несколько привилегий, дарованных Верховному Инквизитору еще на заре создания Империи. — «Но сейчас, когда ситуация полностью вышла из-под их контроля, я могу по полной воспользоваться собственной властью»

— Для полного понимания картины: ваш лорд-инквизитор, если переводить в общепринятый сан Церкви, будет даже не аббатом, а дьяконом, коих только в одной моей армии наберется пару сотен. — Сказал я, еще раз оглядевшись по сторонам, а затем повернувшись к лидеру милитантов. — Теперь скажите мне, братья-милитанты, имел ли я право так поступить с этим "многоуважаемым" лордом-инквизитором?

И тишина.

Лучшие воины Инквизиции могли лишь стоять, не выходя из боевых стоек, и смотреть на меня, замерев безмолвными статуями.

Странная ситуация?

Не буду отрицать. Будь на месте милитантов кто-нибудь другой (те же паладины и латники), то мне бы давно начистили рожу, даже не дав заикнуться о законах и моих правах как герцога. Однако в случае с конкретно с этими бойцами все было не так однозначно.

Дело в том, что не смотря на громкий титул "лучших воинов Инквизиции", служили милитанты в первую очередь Империи, а не какой-то конкретной организации или человеку, насколько бы могущественной или уважаемой последние не были. Это было прописано не просто на уровне обучения, а в самом воспитании, когда каждый прием пищи, каждое омовение, каждая молитва превращалась в мини лекцию о важности и непоколебимости божественного и имперского права.

Можно даже сказать, что мозги стоявших передо мной воинов были с детства пропитаны пропагандой о важности и непоколебимости закона.

Зачем это делалось? Причина проста — слишком опасно было отдавать такой инструмент в руки одной организации или человека, в том числе императора. Ведь каждый здравомыслящий лорд понимал — бойцы, обученные тайному проникновению, битве в замкнутых пространствах и по силе не уступающие паладинам, лучшим воинам человечества, окажись они под крылом одной из сил, могли с легкостью нарушить хрупкое равновесие, царящее в Империи.

«Не будь угроза демонов настолько сильна, то их бы банально вырезали, от греха подальше» — Подумал я, не сводя взгляда с командира милитантов. — «Но они необходимы стране и для этого прошлым императорам пришлось сильно изощриться, дабы создать инструмент, одновременно никому не подконтрольный и вместе с этим — полностью лояльный. Чем я сейчас и воспользовался»

— И что теперь? — Спросил я, подойдя вплотную к безмолвному инквизитору.

Тот промолчал, лишь подняв руку и видимо желая отдать какую-то команду, но тут дверь, ведущая в покои Великого Инквизитора открылась и на их пороге показался шатающийся и очень недовольный Рэндалл.

— Что здесь происхо… — Попытался было спросить епископ, но споткнулся на полуслове, увидев на полу окровавленное тело. — Андрей?

— У нас возникли небольшие разногласия. — Ответил я, разведя руками и заметив за спиной жреца пришедшего в сознание Фарока, который тоже все видел и теперь смотрел круглыми глазами то на меня, то на своего протеже, постепенно… желтея?

«Как бы труды Рэндалла не пошли прахом» — Подумал я, невольно испугавшись за здоровье старого инквизитора.

Звук столкновения ладони и стальной маски.

— Святой дракон дай мне сил… — Устало, сквозь зубы, прошипел архиепископ, потирая лицо стальной перчаткой. — Что здесьпроизошло?

***

Силада, 20 день месяца Ночной Вуали, 970 год Седьмого Дракона.

Несколько часов спустя.

Покои Великого Инквизитора, Замок Святой Розы, аббатство Скарена, имперская провинция, Священная Империя Грифона.

— Вот значит как… — Медленно, с ощутимым сипом выталкивая воздух из легких, проговорил Густав Фарок, крепко вцепившись пальцами в свое одеяло. — Зачем ты это сделал, Игнат?

— … — На что его воскрешенный заместитель, сидевший в новой рясе в углу кельт и продолжавший хранить молчания, не отрывая взгляда от пола.

Сразу, после появления перед нами Рэнделла и прихода в себя Великого Инквизитора, главная крепость Инквизиции стала похожа на разворошенный улей. Оказалось, что в сознание старый жрец приходил в последний раз несколько недель назад, до этого просыпаясь всего на несколько часов, дабы хоть немного поесть, помолиться, выслушать доклады и поставить несколько подписей, без которых работа его капитула банально вставала.

Уже сама по себе такая ситуация не могла привести ни к чему хорошему, ведь Великий Инквизитор это не просто должность. Это единоличный лидер этого древнего и так необходимого Империи ордена, без согласия которого остальные члены организации не имеют права реализовывать свои задумки или проводить операции против еретиков и прочих демонических угроз.

«Это объясняет спад активности Инквизиции, не смотря на недавнее вторжение» — Подумал я тогда, когда вместе с Фароком и Рэнделлом выслушивал доклад от других лордов-инквизиторов, занимавших нейтральную или противоположную с Аурелием позицию. — «Они просто не могли добиться разрешения от начальства, сменить которое после гибели императора и раскола государства стало просто невозможно»

Дальше больше.

Заместителем и будущим приемником, которого Густав готовил последние десять лет, и вправду оказался тот самый Аурелий Игнатиус. Талантливый маг, жрец и следователь, благодаря которому удалось несколько лет назад раскрыть культ суккубов в Нильсхэвене и уничтожить сеть работорговцев-ночных эльфов в герцогстве Единорога, занимавшихся отловом и транспортировкой рабов в подземелья Игг-Шайла.

Идеальный послужной список, хорошие отношение с подчиненными, крепкая связь со Светом и покровительство самого Фарока. У Игнатиуса и впрвду были все шансы, чтобы в будущем унаследовать пост Великого Инквизитора. Вот только с началом гражданской войны и нападением Изабель на Лигу он начал вести себя странно.

Пользуясь тем, что именно он, в связи со стремительно ухудшающимся состоянием Густава, оказался единственным, кто мог доносить до него происходящее, лысый начал либо недоговаривать, либо полностью умалчивать некоторую информацию, постепенно склоняя Инквизицию к признанию власти Гончей и расторжению всех связей с нашим Союзом.

Так оказалось, что Фарок не знал о заключенном в подземельях Повелителе демонов, пойманном мной, о чуть не случившейся катастрофе в Святопламени, о полном содержании последнего Великого Совета и, самое главное, об объединении Изабель и Маркела, ради общих и никому непонятных целей.

«Бедный старик. На старость лет получил такой удар в спину» — Подумал я, смотря на старого жреца, руки которого до сих пор едва заметно подрагивали. — «И от кого? От собственного ученика, в которого он вкладывал столько сил и времени»

Стало ясно — рано или поздно Игнатиус своего бы добился и Инквизиция перешла на сторону Изабель, но нашему Союзу повезло, что большинство инквизиторов оказались либо против Гончей, либо не желали нарушать статус-кво, при котором их орден занимал нейтральную позицию и принципиально не вмешивался в политику. Игнорируя или откровенно саботирую многие инициативы будущего Великого Инквизитора они не только обломали половину планируемых им диверсий, но и дали мне время заметить неладное.

«Теперь же, когда сокрытое вылезло наружу, все вернется на круги своя. Инквизиция вновь бросит все силы на борьбу с демонами, прекратив попытки вмешиваться во внутрение дела Империи, а я наконец-то смогу перестать волноваться из-за многочисленных культов и сект, появившихся после каноничного восхода Изабель на трон» — Довольно подумал я, вспоминая хмурого и непримечательного мужчину средних лет, назначенного новым заместителем Фарока вместо одного лысого интригана. — «Остался последний момент. Узнать причину поступков Игнатиуса и найти того, кто его на них подбил»