В груди сдавило. Я посмотрел, как Есеня взволнованно сжимает кулачки. Она не выпрашивала, не умоляла, не уговаривала. Но я понял, что отказать ей не могу.

— Ты права, сестрёнка, — кивнул я. — Так когда начало?

— Через час, я зайду за тобой! — улыбнулась она.

Час пролетел в томительном волнении. Но едва Есенин кулачок постучал в дверь, события полетели с бешеной скоростью.

Не успел я оглянуться, как уже сидел в длинном кабинете, приспособленном под импровизированный обеденный зал. На сдвинутых в ряд столах, застеленных разномастными скатертями, стояли тарелки и приборы, поблескивали хрусталем фужеры и бокалы, куда еще не успели налить напитки.

Темников, сев рядом с Пожарским, с недоверием косился на часть стола, где сидели Фёдор с дочерью. Они тоже участвовали в моем плане, и играли одну из главных ролей. Напротив устроились Софья с Егором и Руи, ребята тихо переговаривались, явно ощущая себя неуютно. Егор то и дело поправлял воротник, а Софья зачем-то перекладывала приборы у своей тарелки.

А у конца стола, окружённая с одной стороны опричниками, а с другой — Полей и Есеней, сидела, скрестив руки, недовольная Карина Ленда.

— Наконец-то. Смотрю, ты вообще не торопился, — недовольно буркнула она, когда я сел рядом, как было положено нам по статусу. — Бросил свою красавицу-жену на растерзание этим старым злобным мужланам…

— Угу, я даже стал переживать, выжил ли хоть один из них, — я ловко коснулся её вздёрнутого носика, так что Карина вздрогнула. — Надо быть отчаянным человеком, чтобы рискнуть тебя обидеть.

— Скажешь тоже, — девушка надула губки и сделала вид, что приглаживает чёлку. Я заметил, как она с ухмылкой посмотрела на Полину, внимательно наблюдавшую за нами за разговором с Есеней.

Между ними нет-нет, будто пробегали разряды тока.

Я взял Карину за локоть и привлек к себе.

— Давай только не устраивай сцен с Полей, — мои губы чуть не коснулись её уха. — Сейчас у нас и без того хватает проблем, чтобы тратить время ещё и на ссоры.

— Я не настолько мелочная, чтобы устраивать взбучку твоей служанке, — зло ухмыльнулась Карина. — И плевать, с кем ты там раньше спал. Но будет глупостью, если ты решишься сунуться к ней снова, дорогой.

Она с хитрой улыбкой поправила мой воротник и, подмигнув, хлопнула ладошкой по груди.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд Полины. В нём чувствовался просто убийственный холод. Такой, что по спине до самого затылка пробежали мурашки.

Карина весело хихикнула и, болтая ногами, нарочито громко звякнула вилкой о тарелку.

— Чёрт, я голодная как зверь! — тихо пожаловалась она. — Когда там уже подадут наш ужин?

— Сейчас, ваша светлость, — Есеня с загадочной улыбкой подошла к двери в зал.

Я замер: запахло едой. Этот знакомый аромат я узнал бы спустя сотню лет.

Есеня открыла дверь.

— А… — ахнул я.

Катя перед собой тележку, заставленную блюдами, в зал вошла дородная женщина. Пухлые руки, убранные под косынку седеющие волосы, внимательные и цепкие, живые глаза…

— Варя! — Полина взвилась с места и бросилась к ней.

Я поймал ошарашенный взгляд Темникова. На напряженном лице играли желваки, словно он собирался то ли вскочить, то ли провалиться сквозь землю.

— А ну стоять, чего разверещалась? — гаркнула она. — Потом обнимемся, Полька, давай вон на стол накрывай. Вишь, люди ждут голодные? Княжич вон совсем отощал, худой как велосипед! Смотреть больно! Ты хозяйка или кто? Че не кормила, а?

— Да чё сразу я-то… — Поля свесила нос. Варя тут же пихнула ей в руки серебряный поднос с крышкой.

— Бери и живо всем накладай, поняла?

Поля кивнула и поспешила выполнять указание. А Варвара обвела взглядом зал и на её лице засияла широченная улыбка.

— А твоя служанка хороша! — толкнув меня локтем, прошептала Карина. — Прям боевая!

— И тебе лучше не попадаться ей под руку, — шепнул я. — В этой океане есть рыба покрупнее тебя, дорогая.

Я подмигнул ей и взял вилку, предвкушая бесподобный ужин.

Тарелки одна за другой наполнились душистым супом, дымящимся мясом и пестрой зеленью салата. И вдобавок — сколь угодно свежего, хрустящего хлеба. Было видно, Варя расстаралась на все грани своего кулинарного таланта.

— Кушай, княжич, — Варя лично наполнила мою тарелку и, не удержавшись, приобняла за плечо. — Хоспади, я ж и не надеялася уже тебя снова увидеть! Думала, погиб, убили, всё!

— Меня так просто не убьёшь, — я обнял её в ответ, вдыхая такой привычный запах хлеба и дома. — Только я давно уже не княжич.

— Для меня вы всегда княжич, — служанка перешла к Карине. — А ты чего на меня да на Польку ежом глядишь, погремушка?

— П-пог. Чего? — Карина опешила, хлопая глазами, и покосилась на меня. Я пожал плечами: мол, разбирайся сама, дорогая.

А Варя нависла над ней, уперев половник в бок.

— Ты ж жена евонная? Чего мужа голодом моришь говорю, а? — начала отчитывать она. — Думаешь, замуж выскочила и всё? Знай себе ублажай в койке да гоняй его по своим делам?

— Кх. как ты смеешь?.. — Карина побледнела, на щеках проступили багровые пятна. — Ты, служанка!..

— Служанка, и чо? Ты меня послушай, у вас теперь семья! Муж да жена! — Варя фыркнула, отбрасывая со лба прядку. — Ладно, лопай давай, а уж я с тобой потом поговорю как следует.

Наполнив блюда, Варя вальяжно проследовала к опричникам и Софье с Руи.

— Это что вообще было?.. — Карина уставилась на полную тарелку густого борща перед собой.

— Не бери в голову, лучше ешь давай, пока горячее.

Понемногу зал начал оживать. За сытной домашней едой и вином из запасов князя Пожарского люди оживились. Софья оживленно переговаривалась с Полей, Фёдор вовсю нахваливал стряпню Варии даже делал ей знаки внимания. Я заметил, как при этом Темников стискивал вилку так, что та едва не скрипела.

Поля то и дело подходила ко мне, подкладывая разные блюда, и невзначай то касалась моей щеки прядкой волос, то моих пальцев своими. Варя же сидела в сторонке и качала головой, деловито цокая языком.

Карина, поначалу ревновавшая меня к Полинке, всем видом показывала свой характер. Но в итоге, когда Поля и Софья позвали её к себе, даже она понемногу оттаяла и включилась в оживленную беседу. Они втроём отсели в сторонку и принялись что-то обсуждать. Уж не знаю, о чем они говорили, но мы с Егором то и дело ловили на себе их взгляды.

— Удивительный вы человек, господин Вайнер, — ко мне подошел Пожарский, крутя в руке бокал вина.

— Это почему же?

— А вы посмотрите сами, — он кивнул на обеденный стол, на глазах превратившийся из чинного мероприятия в семейный ужин. — Вокруг вас всегда находятся очень разные люди. Крестьяне, слуги, князья и дворяне, даже наследница престола… все они находят что-то общее. Даже работают вместе.

— Верно, — кивнул. — Только моей заслуги здесь нет.

— Ошибаетесь, сударь, — Пожарский позволил себе сдержанно улыбнуться.

— В чем? — переспросил я.

— Иногда скромность не достоинство, а помеха, — загадочно ответил он и отпил вина. — Ваш отец когда-то был таким же, но быстро научился.

— Иногда я совсем вас не понимаю, — хмыкнул я.

— Всему своё время, — он допил вино и, коротко кивнув, пошел к выходу из зала. — Веселитесь, молодёжь. Я, пожалуй, делом займусь.

— Яр, вы закончили? — Егор нетерпеливо подсел ко мне и толкнул в плечо. — Тут такое дело… совет твой нужен.

— Да ладно? Совет, от меня? — я усмехнулся. — Излагай, чего уж.

— Да дело в Софье… — он криво улыбнулся и посмотрел на уголок, где шушукались девчонки. К Поле и Карине с Софьей подсели Настя и Руи. Для полного комплекта не хватало только Варвары, но та тёрлась неподалёку, так что была в курсе важных переговоров.

— В общем, я ей признаться хочу, — кашлянув, сказал он. — Ну знаешь, так чтоб по серьёзному. Ты ж знаешь, как у нас вечно с ней, ну, напряжённо…

— Знаю, конечно, — я кивнул. — Словами нехорошими ты её звал, да. И не только.