— Но, Андрюша, так же нельзя! Они преступники — согласна. Но их должны судить. Судить по закону! А так, что же получается? Одни бандиты убивают других бандитов, а мы способствуем им? К тому же один из них был тяжело ранен. И ты кстати, как я заметила не очень церемонился в средствах расспрашивая его про Надю. Это ведь ты отрезал ему мочку уха? Я не ожидала увидеть у тебя такую жестокость. Я согласна этот как его- Громила бандит, опасный человек, но он был ранен и беспомощен. А ты резал ему ухо!

Я хотел было ответить ей очень резко, но потом сдержал себя. Откуда в самом деле девочке из интеллигентной, академической среды знать, что — то про бандитов и их звериный нрав? Да и вся страна ещё ничего не знает про них. Это зловонная жижа ещё незаметно для людей кипит и булькает где — то там внизу. Она ещё готовится к тому, что бы рвануть вверх и залить всё окружающее. Залить грязью и кровью. Залить и растлить миллионы душ. Но я человек из начала двадцать первого века прекрасно знал кто такие эти Остапы и Громилы, что они представляют из себя и каких они породят преемников и продолжателей своего дела.

— Ну я же говорил тебе, что у нас не было иного выхода. Мы не могли вот так запросто вызвать милицию и передать бандитов её в руки. Неизбежно и ко мне и к тебе возникли бы очень неприятные вопросы. И чем бы всё это закончилось лично для нас я не знаю. Скорее всего я получил бы приличный срок. Ты может быть отделалась бы значительно легче. Но всё равно приятного было бы мало. Это я не говорю о том, что произошло бы если менты сумели бы раскопать моё подлинное происхождение. Или бы подключили к этому делу КГБ. Что практически тоже самое. Ты понимаешь, что у нас не оставалось иного выхода, как сообщить обо всём этом Лернеру? В конце концов Яков Семёнович не меньше нашего был заинтересован в сокрытии всего этого дела. Тем более, что Надю мы сумели выручить. Это главное. Ради всего я и затеял всё это.

— Этот Лернер какое — то чудовище. — дрожащим голосом произнесла Варвара, — недаром Софья Абрамовна так ненавидит его. Есть за что. И ты в довершении всего взял у него эти кровавые деньги!

— Это чудовище защищало свою семью и жизнь свой дочери. А, что он по твоему должен был сделать с этими бандитами? Наградить и отпустить? При том, что бандиты здесь вообще крайние. За ними стоит кто — то посерьёзнее. И передать их в милицию Яков Семёнович тоже не мог. Как бы он объяснил наличие портфеля с тремястами тысяч? Это тебе не триста рублей. Ах, Варвара, не знаешь ты кто такие бандиты, вот поэтому и жалеешь их. А я насмотрелся в девяностые на это зверьё. И ничуть их не жалею. Они же тогда и не скрывались вовсе. Для многих стали идеалом и образцом для подражания. Это тебе не Павка Корчагин. Помнишь я рассказывал тебе про то как в первый раз применил импульс? Так вот: главарь той шайки малолетних был сынком местного крутого бандита. А через год его с родителями, конкуренты папаши взорвали в автомобиле. Он сгорел заживо. А ещё у меня была одноклассница Ирина Соловьёва. Красавица — обалдеешь. Ты красавица, но по сравнению с тобой она… В общем было это уже после школы. Возвращалась Иринка домой. К ней на машине подъехали братки, схватили и увезли. Через несколько дней нашли её. Они не просто её насиловали, а потом убили. Они её изуродовали так, что в закрытом гробу хоронить пришлось. А было ей всего семнадцать лет, как Наде сейчас. И Надю эти мрази бы так же убили. Это их фирменный бандитский почерк. Ужас они так наводят. А ты их жалеешь! Знаешь сколько на их руках человеческой крови. И нет у них ни жалости, ни совести. Этот Громила будь у него ранение полегче, непременно попытался бы тебя в заложницы захватить. И плевать ему было, что ты врач, и только, что оказала ему помощь. Пыталась спасти его гнилую жизнь.

Выслушав меня Варвара побледнела, затем развела руками, а потом произнесла словно бы извиняющимся тоном:

— Конечно у меня нет такого жизненного опыта, как у тебя и может быть где — то ты и прав, но резать живому человеку уши — это по моему за всяким пределом. Так ты сам уподобляешься этим бандитам, которых так ненавидишь.

— Я прав, везде! Понимаешь везде! И не люди это вовсе. А бешеные звери. Опасные и с кровью на пасти. Да, я пытал Громилу. А, как иначе бы я смог получить от него сведения, где они прячут Надю? Ответь мне? И времени у нас в обрез было. А разговаривать со мной по началу, Громила не очень — то и хотел. И,что мне было делать? Уговаривать его? Взывать к его совести? Запомни такие, как этот Громила — бандиты и убийцы, понимают только язык силы. Только этот язык им доступен. Только на нём они умеют разговаривать. А от того, что я резал ему уши и бил по ране, лично я никакого удовольствия не получал. Уж поверь мне. Но это был бой. Понимаешь ли ты? Бой! И в первую очередь я стремился спасти жизнь Нади.

— Не знаю, — с упрямством в голосе произнесла Варвара, — порой вы — мужчины, кажетесь мне запредельно жестокими. Я сейчас подумала, что бы на всё это сказал мой дедушка, и знаешь, мне кажется он бы одобрил тебя!

— Мы порой жестоки для того, чтобы вы женщины, чувствовали себя в безопасности. А не ради самой жестокости. Неужели ты не можешь понять это? К бандитам и прочей мрази это естественно не относится. Это выродки. Ошибка эволюции. Как рак. Кстати у них имеются соответствующие подруги. Или как их там назвать.

— Не знаю, неужели нельзя как — то иначе? Всё — таки сейчас не каменный век!

— Я бы тоже хотел иначе. Но видишь, пока не всегда получается.

Варвара подошла ко мне, обняла и уткнувшись в мою грудь всхлипнула.

— Я всё понимаю, Андрюша, вернее пытаюсь понять. Всё — таки меня воспитывали немного по другому. И я понимаю, что ты пытал этого Громилу не ради собственного удовольствия, а ради Нади. Что бы спасти её жизнь. Но ты же знаешь, какой ужас ждёт нас впереди. Почему ты не хочешь, хотя бы попытаться предотвратить его?

— Я не говорил, что не хочу предотвратить его. Я говорил, что не вижу, пока по крайней мере, разумных способов сделать это. А рассылкой анонимок, по разного рода высоким адресам, мы вряд ли сможем добиться какого — то результата. Кроме негативного естественно.

— Но надо же пытаться. Думать наконец. Искать какие — то способы.

— Вот и будем думать, а если придумаем, что — нибудь стоящее пытаться. А вот так, как говорят с бухты — барахты предпринимать ничего не стоит.

Прошло ещё несколько дней. Наступил ноябрь месяц. Месяц в котором должна была бесследно исчезнуть врач- онколог Варвара Викторовна Панфёрова. Пока ничего не говорило о таком развитии событий. Старший лейтенант Борис Алексеевич Медведев после той встречи в ресторане «Пекин» большее не появлялся в нашей жизни, не исключено, что либо моя гипотеза о том, что именно он был причастен к бесследному исчезновению Варвары оказалась ложной, либо я своими действиями уже так изменил текущую реальность, что от него перестала исходить какая — либо опасность. Честно говоря мне больше не хотелось никак и нигде встречаться с этим человеком. Мне хватило общения с ним ещё в 2013 году и был бы несказанно рад, если бы он оставил бы нас в покое, здесь, в году 1978.

В один из дней, в самом начале ноября раздался телефонный звонок. Оказалось это звонил Яков Семёнович Лернер. После обмена приветствиями он сказал, что нам необходимо срочно и безотлагательно встретится по очень важному для нас обоих делу. Мы договорились о встрече, которая как и в прошлый раз должна была состоятся возле станции метро «Белорусская».

Я приехал на место встречи минут за десять до условленного времени, и через несколько минут заметил «Жигули» Лернера. Подойдя к машине я открыл дверцу и уселся рядом с Яковом Семёновичем. Он сидел за рулём с очень хмурым выражением лица и нервно барабанил пальцами по баранке. Весь его вид говорил о том, что случилось (или ожидается), что — то очень неприятное.

— Здравствуйте, Яков Семёнович, — поздоровался с ним я, — что случилось? С Надей всё в порядке?