— Здравствуйте, Андрей, да с Надей всё в порядке. Не о ней речь. Речь пойдёт о вас. Но и обо мне тоже.

— Тогда я весь во внимании.

Лернер тяжело вздохнул и начал:

— Я хочу вернутся к нашим бандитам. Так вот мои ребята очень подробно допросили их. Настолько подробно, что вряд ли эти уголовники сумели хоть, что — то утаить от них. И похоже ваша версия о том, что им покровительствуют с самого верха МВД подтверждается. Есть такой полковник с самого верха. Мансуров Денис Олегович. Он из тех про кого сказал классик — ' и золотой мешок и метит в генералы'. Очень способный в определённой степени человек. Так вот вся эта затея с похищением моей дочери, похоже его рук дело.

— Они сами сказали это? Эти бандиты общались с ним?

— Нет, что вы. Они с ним не общались. Что касается этого Громилы, то он вообще ни с кем не общался. Он простой исполнитель. А вот второй, их главарь имел дело с одним из доверенных лиц этого Мансурова — капитаном Коробовым. Мне кое — что известно об этом субъекте. Это совершенно беспринципный человек. Мансуров держит его при себе для всякого рода тайных и грязных дел и делишек. Так вот этот самый Коробов и дал этому Остапенко всю информацию и обо мне и о моей семье. Кстати в отношении Нади этим бандитам была дана полная свобода действий. И дом в этом посёлке Первомайский, показал им этот самый Коробов. И даже машину предоставил. В общем милиция в лице этого Коробова, а стало быть и Мансурова не только была в самого начала в курсе всех обстоятельств, готовящегося похищения моей дочери, она по сути сама и организовала его. Вот такие дела, Андрюша. Из суммы выкупа две трети полагалось Мансурову, треть Остапенко и его шайке. Не удивлюсь если окажется, что это не первое такое их дело. Вот одного я не пойму, этот Мансуров получает неплохой процент с разного рода цеховиков, с таких как я — это очень хорошие деньги. Он действительно «золотой мешок». Неужели ему мало всего этого? Как он мог додуматься до такой чудовищной мерзости? Да если бы надо я бы сам отдал ему эти триста тысяч! Пусть он подавится ими. С голоду ни я ни моя семья не умрут. Ни мне, ни моей жене многого не надо. А Надю мы с самого детства старались воспитывать в строгости.

— Наверное, Яков Семёнович, желаемому пределов нет, — сказал я ему в ответ, — а может быть этот Мансуров просто хочет играть жизнями людей. Нравится ему это. А деньги это так. Дополнительное вознаграждение.

— Не знаю, Андрюша, мне наверное никогда этого не понять. Да — я нечестный человек. Но убивать беззащитную девушку, пусть даже ради трёхсот тысяч… Нет! Это выше моего понимания!

Услышав это, я мог только усмехнутся. Яков Семёнович явно не представлял, что ждёт страну всего через несколько лет. А таких вот «Мансуровых» будет в ней больше чем песка в пустыне.

— Вот, что, Андрюша, — продолжил Лернер, — об этих двух бандитах вы не беспокойтесь. Их больше никто и никогда не найдёт. Но есть третий, который сумел сбежать. И вот мне кажется, что он представляет непосредственную опасность для вас лично. Через него Мансуров может выйти на вас. А то, что он сейчас ищет тех людей, которые сорвали его столь блистательную комбинацию, я более чем уверен.

— Да такая опасность конечно существует, — подумав сказал ему я, — конечно вряд ли этот полковник оставил без должного присмотра этих граждан.

— Вот — то и оно! Очень даже не исключено, что он сумеет, причём в самое ближайшее время выйти на ваш след! Будьте предельно осторожны! Ко мне он вряд ли сунется, по крайней мере сейчас, а вот к вам очень даже может.

Всё это конечно очень не понравилось мне. Не хватало ко всему прочему получить себе на хвост разъяренного полковника МВД. Да ещё погрязшего во всякого рода криминальных делишках. Я быстро попытался вспомнить не слышал ли я когда — ни будь имя полковника или даже генерала Мансурова, хотя бы в связи с каким — ни будь громким коррупционным делом в МВД позднесоветской эпохи. Нет. Эта фамилия решительно ничего мне не говорила. Уверен был я и в том, что она упоминается и в тех записях которые сделал для меня дядя Володя. С другой стороны, когда Остапенко был всё — таки схвачен уже восьмидесятых годах (в той, теперь уже совершенно иной реальности) в ходе следствия возникло предположение, о том, что ему покровительствовал некто из МВД, занимавший там достаточно высокое положение, но оно, это предположение так и не получило подтверждение (либо товарищи следователи особенно и не старались, найти доказательства этой версии, такое тоже нельзя было полностью исключить). — Ладно. Я предупредил вас, — прервал затянувшееся молчание Лернер, — надеюсь вы сделаете из всего этого правильные выводы

Варвара явилась с работы с очень усталым и одновременно печальным выражением лица. Посмотрев на неё я спросил:

— Что там у тебя произошло? Только не молчи. Я же всё вижу по выражению твоего лица. Какие — то неудачи с пациентами?

— Случилось. Случилось то, что мой дорогой шеф доктор медицинских наук, профессор и прочая, прочая, прочая Александр Рувимович Ауэрбах наконец — то прознал о наших с тобой не вполне легальных лечебных сеансах и практиках. — Интересно от кого?

— Ну во — первых, от родной бабушки Марины Александрович, которая как я уже тебе говорила, является его старинной знакомой. Она позвонила моему шефу и долго благодарила его за ценного, молодого специалиста Андрея Эдуардовича Галкина с его уникальной методикой лечения злокачественных опухолей, благодаря которой удалось буквально вернуть к жизни её внучку. Александр Рувимович, как я уже говорила тебе входил в состав того самого консилиума, который признал положение Марины совершенно безнадёжным. И вдруг такой вот звонок! Главное мой шеф слыхом не слыхивал ничего о таком молодом специалисте и его уникальной методике. Равно как и о том, что ему содействует и помогает его подчинённая то есть я. Он связался с онкологом на приёме у которого была последний раз Марина и с удивлением узнал о том, что пациентка, которая была приговорена меньше месяца назад к безусловной и скорой смерти, демонстрирует какие — то прямо чудесные темпы улучшения, которых нет и не может быть при существующей у неё стадии заболевания. А во — вторых, тут ещё вспомнился случай с Бирутой.

— Она всё — таки проболталась! — воскликнул я, — ну я так и знал!

— Нет будучи в больнице она, как полностью сохраняла героическое молчание. Но вот по выходу из неё, спустя какое — то время она случайно встретилась с одной женщиной с которой она лежала в одной палате. И и будучи в состоянии эйфории после столь чудесного выздоровления, рассказала ей немного лишнего о том, как и почему она выздоровела от меланомы. Эта её знакомая пошла на приём к своему лечащему врачу и стала интересоваться, что эта за чудесная методика, позволяющая столь быстро излечивать меланому и почему она до сих пор не применяется широко. Долго ли коротко ли, но слухи обо всём этом дошли и до моего шефа. Я уже говорила тебе, что он достаточно давно, смотрит на меня с каким — то подозрением во взоре. И вот теперь Марина Александрович. Она оказалась последней каплей. Сегодня уже ближе к концу рабочего дня Ауэрбах вызвал меня в свой кабинет и устроил подробные расспросы, а ещё вернее допрос и насчёт тебя и насчёт всех тех практик, что мы с тобой применяем для лечения онкобольных. На моё счастье он ничего не знает про Мишу Ланцова. Нет слов, Софья Абрамовна, настоящий молодец. В общем мне пришлось кое — что рассказать шефу. В ответ он предложил написать мне заявление по собственному желанию. Как он добавил при этом — «исключительно из — за моих былых заслуг». Где он их, правда нашёл не знаю, но хоть, что — то. Так, что теперь я безработная.

— Подожди, подожди, — спросил я, — ты, что уже написала заявление?

— Нет. Перенесли этот торжественный акт на завтра.

— Очень хорошо. А ты не могла бы устроить встречу мне с этим твоим грозным шефом?

— А смысл? Зачем тебе эта встреча? Уверяю, он не станет слушать тебя.

— Он, что полный самодур?