— Архиепископ Аларик, прошу прощения, но вы не правы. — Заметил стоявший за моей спиной Мельхиор. — Дети приходят в это мир невинными. Они не несут на себе грехов своих родителей.

— Чушь! — Рубанул рукой голубоглазый блондин, резко сделав шаг вперед. — Сын преступника навсегда останется сыном преступника, а благородный навсегда останется благородным. Подобно тому, как ребенок наследует лучшие черты родителей, он впитывает и их грехи!

— Любой человек грешен! — Воскликнул мой архиепископ, тоже сделав шаг вперед и оказавшись по правую руку от моего кресла. — Каждого из нас когда-нибудь посещали греховные мысли, неважно будь это юный отрок и умудренный сединами старец! Из ваших слов выходит, что каждый грех переходит на их потомков! Тогда как мы еще не превратились в демонов?!

— Добро тянется к добру, а зло ко злу. — Вмешался в разговор ле Бретон. — Семя тьмы может взойти в любом из нас, как ростки добра, но в бастардах, рожденных без благословения Эльрата, вероятность первого гораздо выше.

— Эльрат по сути своей милостив и добр! — Воскликнул до этого молчавший Рэнделл. — Он принимает в свое лоно любого человека, неважно рожден он во грехе или нет!

— Вот только чужой пример заразителен. — Заметил священник-инквизитор, носивший на груди фабулу архиепископа и стоявший за спиной Годрика. — Мы не имеем права компрометировать императорскую семью, особенно в такое трудное время.

— Вера в Эльрата вечна. — Возразил ему Мельхиор. — Она не должна подстраиваться под сиюминутные нужды.

— Без этого мы рискуем потерять собственную паству! — Возразил ему Аларик, до хруста сжав кулаки. — Империя погрузиться в Хаос, без направляющего его Света!..

«О, Эльрат, началось» — Устало вздохнул, прикрыв глаза.

Конечно, не совсем чистого происхождения Андраса и последних слов Николаса не хватило бы, чтобы Изабель смогла претендовать на трон империи. Все это стало возможным благодаря нескольким факторам, скрытым от глаз простых обывателей.

Во-первых, неожиданная война с демонами и гибель императора резко обострил давно назревавший конфликт между Южной и Северной фракцией Церкви Святого дракона. Главенствовавшая когда-то над империей фракция теологов, после десяти лет правления Маркела и визита архангелов восемь лет назад, резко потеряла в силе, открыв дорогу южным карьеристам, давно желавшим подгрести Церковь под себя. Это у них даже получилось — место архиепископа герцогства Волка и главы священного города Святопламени год назад занял Аларик, радикальный сторонник главенства Церкви над жизнью простых людей и бывший товарищ и друг моего генерала Дугала.

«Ничего удивительного, что я его десять лет назад не узнал» — Подумал я, оглядывая мужчину, уже сейчас носившего знакомый многим игрокам красный балахон. Только это была не форма Красной церкви, а традиционные одежды главы Святопламени.

Дальнейший план Южной фракции был прост — продавить на место первосвященника своего человека, а затем медленно выдавить северян из остальных провинций империи, получив в руки всю полноту церковной власти.

Но случилось Затмение и все изменилось.

Южная часть герцогства Единорога, половина герцогства Гончей, западные области герцогства Волка и Быка, весь юг и центр имперской провинции оказались сожжены, города и деревни уничтоженный, а церкви осквернены. Это за раз урезало ресурсы южной фракции на порядок, а то и на два, из-за чего они сейчас не то что о месте первосвященника не думают, а размышляют как самим не вылететь из империи.

Да, Северная фракция всегда уделяла больше внимания самой вере и своей миссионерской деятельности, но это не значит, что они были овцами, идущими на заклание. Пара лет и Рэнделл с Мельхиором восстановят былой баланс сил, вернув все ко временам правления отца Николаса.

Карьеристы это понимали и схватились за единственную доступную им соломинку.

Которой была Изабель.

Дело в том, что мать Андраса — баронесса Виктория была истово верующей и в наставники своему сыну смогла выбить своего старшего брата, священника из северной фракции. Карьеристы не могли этого допустить, поэтому всеми силами продвигали Гончую, надеясь позже получить от нее награду, либо пытались назначить ее регентом при маленьком принце, чтобы убрать от него северянина и приставить своего человека.

Так что ничего удивительного, что священники развязали в зале заседаний целый спор о происхождении Андраса. Лишь один из архиепископов, Сальваторе, молчал, ведь несмотря на принадлежность к южной фракции, он не мог пойти против правителя провинции, моего дяди.

Вот только они кое-что позабыли.

Бух…

— Тихо. — Перебивая все голоса сказал Дункан, ударив кулаком по столу. Тот, в отличие от барной стойки таверны, выдержал, но звук от удара и усиленные маной слова мгновенно создали в зале абсолютную тишину. — Вы забываетесь, господа. Решения на этом совете принимаете не вы.

Выглядел мой друг не очень. Не знаю, что за оружие было в руках Аграила, но даже чистейшая сила Эльрата не смогла до конца исцелить нанесенные ей раны. Ребра и легкие Дункану срастили, но шрам так до конца и не зарос, кровоточа и вызывая у Оленя сильнейшие боли. Оттого на его лице не было вечной неунывающей улыбки, а поза стала напряженной и зажатой. Он даже не стал надевать полный доспех, ограничившись простой кольчугой, наручами и зеленым сюрко, с изображением своего фамильного животного.

Война сильно прошлась по нему, оставив как физические, так и духовные шрамы.

«Боюсь что того весельчака из канона теперь не будет» — Подумал я, с интересом прислушавшись к словам своего друга.

— Скажите мне одну вещь. Вам не стыдно? — Спросил он, обведя зал уставшим взглядом. Некоторые лорды даже глаза отвели, не желая сталкиваться с двумя зелеными зрачками. — Вторжение закончилось всего четыре дня назад, а вы сразу вцепились друг другу в глотки, даже не похоронив императора. Нашего господина, который погиб защищая наши жизни.

— Что ты предлагаешь, Дункан? — Спросил я, одним обращением показав, что полностью на его стороне. По другому трактовать мое личное обращение было трудно.

— Сначала нужно почтить память императора. — Ответил Одень, кинув в мою сторону благодарный взгляд. — Отвести его в Долину Героев, похоронить в родовом склепе, разобраться с разрушениями нанесенными демонами и лишь затем решать, кто встанет во главе империи.

— Которая останется без управления. — Заметил Годрик, постучав пальцем по столу. — Без лидера в стране наступит хаос, который может нанести не меньше ущерба, чем Вторжение.

— Вы преувеличиваете. — Ответил дядя, облокотившись на руку и гадко ухмыльнувшись. — Страна десять лет жила сама, пока в Когте хозяйничал Маркел, а вы, сир Годрик, прибирали за своей сестрой. Кстати, а где вас носило во время войны? Не зря же вы носите титул сильнейшего воина империи.

— Вы перегибаете, лорд Педро. — Сказал ле Бретон, сложив руки на груди.

— Почему же? — Еще сильнее усмехнулся дядя, от чего его улыбка стала напоминать настоящий оскал. — Я всего лишь хочу узнать, где был один из сильнейших рыцарей империи… Ах, точно! Он ездил к своему старому другу-архимагу и получил жесткий отказ. А ведь у Сайруса на груди наверняка болталась одна знакомая нам подвеска…

— О чем они?

— Ты забыл историю с Кулоном Мастерства?

— Той реликвией Седьмого Дракона?

— Которую мы отдали Сайрусу?

— Крх…

Скрежет зубов Единорога услышал каждый из присутствующих в зале. Все знали, что Годрик во время войны ездил в Серебряные города и просил помощи у Первого из круга, однако Сайрус лишь рассмеялся ему в лицо и послал к ургашевой матери. Сама по себе эта попытка найти союзника во время войны заслуживала уважения, однако в случае старого рыцаря это имело особый смысл.

Дело в том, что двадцать лет назад, в 951 году, когда до начала Пятого вторжения оставались считанные месяцы, император Алекс в очередной раз поссорился со своим старым "другом" Сайрусом. Все бы ничего, однако империи, как воздух нужен был союз с Лигой Серебряных Городов в предстоящей войне с демонами. Никто не знал о масштабах грядущего вторжения и все готовились к нему, как к битве не на жизнь, а насмерть.