Первое, что мне пришло в голову была механизация. Простейший переход с ручного труда на машинный, со значительным повышением эффективности производства. Гениальная в своей простоте идея, ведь даже я, пораскинув мозгами, смог набросать чертеж простейшего водяного молота, который, используя течение реки, способен заменить собой десятки человек в тех же кузнях.

Набросал… скомкал и выбросил в урну, а ведь моя бестолковка только тогда вспомнила рассказ Василия об образовании сёл из деревень. Как раз, вокруг тех самых мельниц, которые и использовались теми самыми механизмами. Конечно оставалась надежда, что местные в своей глупости просто используют их для помола зерна, но нет — дебилами они не были и даже в паре миль от Пика, стоял небольшой укреплённый город — Стальдраг, в котором были десятки водяных мельниц, обеспечивающих работу множества кузниц, которые снабжали мою армию всем необходимым, начиная с подков для боевых жеребцов моих рыцарей, заканчивая полным латным доспехом.

Начал думки думать о иной вещи, способной продвинуть развитие моего герцогства на многие годы вперед.

Ткацкий станок. Изобретение на Земле изменившее мир, дав Британии толчок, в будущем сделавший ее владычицей мира, и которого в Асхане точно не было.

Я специально, первым делом спросил об этом Василия. И вроде бы я уже сел за разработку, вспоминая основы механики и спросив об устройстве его дальнего предка - вертикального станка, у своих служанок, как комендант, узнавший что я решил сотворить, недоумённо поинтересовался у меня:

«Зачем, господин?.. Ведь большую часть тканей, выращивают эльфы».

Я когда это услышал, то сначала ничего не понял.

В какой смысле выращивают?

Оказалось, что в прямом.

Жители лесного королевства - Ироллан, почитающего Силанну и гармонию, а точнее эльфы, отличались от своих толкиеновских собратьев.

Они не были затворниками и вели достаточно активную торговлю как с Империей, так и остальным миром, через порт Карталь, в основном импортируя сталь и сделанные из нее изделия, так как металлов в Великом лесу, как таковых добывать было негде. Взамен эльфийские мастерицы, используя друидическое искусство, буквально выращивали ткани из растений, похожих на коноплю и хлопок, или собирали шерсть с огромных лесных козлов, мех которых растёт, со скоростью китайского бамбука.

Эти скотинки, в дикой природе были теми еще зубастыми тварями, способными, за косой взор, простого человека пополам перекусить, а на попечении эльфиек, становились ласковыми, милыми, божьими одуванчиками.

Стоит отметить, что производство у эльфов было настолько эффективно, что почти весь цивилизованный мир, кроме пожалуй, что орков и тёмных эльфов, одевался и обувался по последнему писку моды Ироллана, который занял суперпозицию монополизировав рынки...

И если, первые заменяли эльфийский текстиль кожей убитых в степях животных, то их бывшие собратья… видел я картинки с соплеменниками Раилага. Шмот настоящего данжен-мастер или просто, мечта извращенца-фетишиста.

Так что, идею с ткацким станком пришлось выбросить и опять переживать очередной облом. Нет, я понимал, что если создам станок, то смогу спокойно конкурировать с лесными эльфами в пределах той же Империи. Ведь, несмотря на дешевизну первоначального продукта, перевозка и перекупка через нескольких купцов накладывали свой отпечаток на итоговую рыночную стоимость.

Только, я прекрасно помнил о таком движении на Земле как луддиты — организации состоявшей из простых работяг в начале XIX века, которые боялись, что машины лишат их работы и сжигали фабрики, чтобы обезопасить себя и свои семьи от разорения. Выпустив в мир ткацкий станок, я рисковал заиметь во врагах вместо кучки безработных целую страну, которая лишится своего главного источника дохода. На такую дурость, особенно в преддверии Масштабной Бойни, я не готов пойти.

Больше идей, как продвинуть местный прогресс, и как я мог бы подготовиться к войне, кроме как, дать работягам денег и наказом ковать оружие, я не придумал.

Нужно провентилировать данный вопрос с человеком, который разбирается в местной кухне и мог бы дать так необходимый мне совет.

На удивление, такой нашёлся достаточно быстро.

Лука Лист, глава местного отделения гильдии алхимиков, был тем самым человеком который был мне нужен. Ведь это объединение косвенно было связанно со всеми остальными ремесленными объединениями в силу специфики своей работы.

Сама гильдия алхимиков, как все прочие, были общеимперскими и имели официального главу, Великого алхимика, кузнеца, рыбака, плотника (выбрать нужное) и так далее, которого выбирали пожизненно на всеобщем собрании гильдий, которые проходили раз в десятилетие, в Когте. Сами главы прекращали работать в своих мастерских и приезжали на постой, в столицу, где заседали в Золотой палате — совещательном органе, регулирующем работу гильдий и представляющем их интересы перед императором.

Интересное решение, принадлежащее перу Морвана Сокола, сыну императрицы Гвендолин, которая была замужем за Антоном Грифоном, одним из героев шестой части игры, и прославилась реформами, полностью отделившими церковь от государства.

Встреча с мастером-алхимиком прошла интересно, удовлетворив некоторые мои хотелки, но и поставила крест на ряде грядущих проектах.

***

Арда, 16 день месяца Ночной Вуали, 956 год Седьмого Дракона.

Месяц назад, тоже место.

Вызов в замок герцога, стал для главы гильдии алхимиков полной неожиданностью. Занятый, проведением очередного эксперимента, он чуть не огрел, лежащей рядом мензуркой, подмастерья, который осмелился лезть ему под руку и подсунуть какой-то конверт, отвлекая от архиважнейшего дела — наблюдению за бегущими по тонким стеклянным колбочкам струйкам жидкого металла.

Ртуть.

Мать и богиня алхимии.

Металл, перед которым Лука благоговел ничуть не меньше, чем перед самим Эльратом. Ведь именно благодаря ему был возможен процесс амальгамации — метода изобретенного великими алхимиками империи Шантири, Паракратом, с помощью которого во всем мире добывали важнейшие магические реагенты — золото, кровавые кристаллы и самоцветы.

И сейчас, когда он находился в процессе эксперимента, который мог бы позволить сконцентрировать ртуть и получить твердую форму этого металла, облегчая ее перевозку, что могло бы впервые за сотни лет продвинуть алхимическую науку вперед, его так беспардонно отвлекают!

Вот, только стоило взгляду лишь мазнуть по чёрной восковой печати, как ворчливая злость на нерасторопного молокососа улетучилась в тот же миг, а на смену ей пришли непонимание и страх.

Сургучом такого цвета в местных землях могла пользоваться только одна семья, с которой обычный человек ни за что не хотел бы иметь дело.

Минуй нас пуще всех печалей / И барский гнев, и барская любовь...

Ведь мнение, что от начальства всегда нужно держаться как можно дальше, действовало не только на Земле.

Но, выбора не было и взяв ножек лежавший из отсека тумбочки, вмонтированной в массивный дубовый стол, он выверенным движением клинка, рассёк печать в виде щита и ворона, cодержащей легкий флер магии, Лука напрягся, готовясь к худшему...

Вздохнув, словно перед рывком в обрыв, алхимик вынул из конверта письмо, написанное на белоснежной бумаге, которую даже он применял лишь для самых серьезных опытов или писем, и начал чтение:

«Мастер Лука, вы приглашены на встречу в девятнадцатый день Ночной Вуали на званый ужин в герцогском замке Воронов. Просим вас прибыть к воротам резиденции за час до захода солнца. Кастелян и верный слуга империи, Василий Глыба».

Три простых строчки и оставленная внизу подпись, непроизвольно заставили желваки, почти сорокалетнего мужика, за свою долгую жизнь пережившего и десятилетия ученичества у мастера-самодура, любящего посылать на самые опасные работы неопытных подмастерьев, взрывы, которые так часто устраивали его коллеги, и интриги, до сих пор идущие за место мастера, в ужасе сократиться, а в горле протолкнуть нервный ком....